Страница 18 из 109
Сказав это, и взяв из пастушеской сумы один камень, как бы действительно хотел прогнать какую–нибудь собаку, нападающую на стадо, бросил камень пращою; поразив Голиафа в лицо, он сразу поверг его (на землю), и немедленно, схватив меч его, отсек ему голову, принес ее к царю, и таким образом положил конец войне. Итак, чрез него и царь нашел себе спасение, и все войско его вздохнуло свободно. Стоило посмотреть на это дивное и необычайное дело, как вооруженный был поражен безоружным, опытный в воинском деле пал от (руки) человека, не знавшего ничего, кроме жизни пастушеской. Почему же так сделалось? Потому, что Давид был подкрепляем вышнею помощью, а Голиаф был лишен ее, и потому впал в руки Давида. Но посмотри затем, какие безрассудные действия производит страсть зависти. Когда царь увидел, что праведник наслаждается великою славою, и что ликующие девы восклицают: «Саул победил тысячи, а Давид — десятки тысяч!» (1 Цар. 18:7), то не потерпел благодушно таких слов (хотя в самом–то деле ему приписывали более, нежели Давиду), — но был побежден завистью и стал воздавать злом человеку, оказавшему ему добро, и того, кого следовало почитать спасителем и благодетелем, покушался даже умертвить. О, крайнее безумие! О, верх безрассудства!
Того, кто сохранил ему жизнь и все войско его освободил от ярости иноплеменника, он стал после того подозревать, как врага, и, нисколько не помня благодеяния, так недавно ему оказанного, подпав страсти, помрачив рассудок свой завистью, как каким–нибудь опьянением, стал смотреть на благодетеля, как на неприятеля.
4. Таково зло от этой страсти: она прежде всего вредит самому тому, в ком зарождается. Как червь, зарождающийся в дереве, прежде всего поедает самое дерево, так и зависть прежде всего сокрушает самую душу, породившую ее в себе. А тому, кому завидует, делает не то, чего желал бы ему, а совсем противное. В делах зависти, ты смотри не на начало, а на конец, и прими во внимание то, как самая злоба завидующих доставляет только большую славу тем, которые подвергаются их зависти, потому что страдающие от зависти преклоняют Бога к себе на помощь и пользуются содействием свыше, а завидующий, будучи лишен благодати Божией, легко впадает в руки всем. Порабощаемый прежде всяких внешних врагов собственною страстью, он как бы сокрушает сам себя, и как бы пожираемый невидимыми зубами и таким образом истощаясь сам в себе, так сказать, погружается в бездну. Зная это, будем, убеждаю вас, убегать этой пагубной страсти, и всеми силами исторгать ее из души своей. Это гибельнейшая из всех страстей и вредит самому спасению нашему; это изобретение самого диавола. Потому и Премудрый говорит: «Завистью диавола вошла в мир смерть» (Прем. 2:24). Что значит: «Завистью диавола вошла в мир смерть»? Это значит: когда тот злой зверь увидел первозданного человека бессмертным, то по злобе своей увлек его к преступлению заповеди и таким образом сделал то, что человек подвергся наказанию смерти.
Итак, зависть произвела обольщение, обольщение — преступление, преступление — смерть. Потому сказано: «Завистью диавола вошла в мир смерть». Видишь ли, какое зло от этой страсти? Возвеличенного бессмертием она подвергла смерти. Но тогда как враг нашего спасения, побуждаемый собственною завистью, был причиною того, что первый человек, созданный бессмертным, подвергся осуждению смерти, — благопопечительный и человеколюбивый Господь собственною смертью опять даровал нам бессмертие, так что мы приобрели еще больше, нежели сколько потеряли. Диавол лишил нас рая, а Господь возвел на небо; тот был причиною осуждения нашего на смерть, а этот даровал нам бессмертие; тот лишил нас райского блаженства, а этот уготовал нам царствие небесное. Видишь ли премудрость твоего Господа, как он те самые оружия, которые завистью диавола направлены были против вашего спасения, обратил, на его же главу? Притом Господь, не только удостоил нас больших благ (чем в Раю), но и самого диавола предал во власть нашу, сказав: «Се, даю вам власть наступать на змей и скорпионов» (Лк. 10:19). Итак, размышляя обо всем этом, исторгнем зависть из нашей души и будем стараться о приобретении благоволения Божия.
Оно — наше оружие непобедимое; оно — наше самое великое могущество; при его помощи и Измаил, хотя был еще юн и находился в пустыне и в крайне затруднительных обстоятельствах, возвеличился и имел в потомстве многочисленный народ, — потому что «Бог был с отроком», говорит Писание (Быт. 21:20). Здесь и окончим настоящее наше слово. Итак будем, умоляю вас, презирать настоящее, а стремиться духом к будущему, благоволение Божие почитать выше всего и жизнью добродетельною приобретать себе твердость упования, чтобы и настоящую жизнь провести беспечально, и будущих благ достигнуть, благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу, со Святым Духом, слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.
БЕСЕДА 47
«И было, после сих происшествий Бог искушал Авраама» (Быт. 22:1).
Божественное повеление о принесении Исаака в жертву и несокрушимая твердость веры и послушания Авраама божественной воле. — Прообразовательное значение этого жертвоприношения. — Клятвенное подтверждение Богом данных прежде обетований и увещание слушателей к исполнению божественных заповедей.
1. Много полезного для нас заключается в сегодняшнем чтении из Писания и неизреченное сокровище сокрыто в этих кратких словах. Таковы божественные изречения: не во множестве слов, но в кратких выражениях содержат великое богатство. Итак, исследуем указанные слова Писания и тщательно изучим смысл нынешнего чтения. Здесь мы увидим новые примеры и великой добродетели праотца и дивного человеколюбия Божия. «И было, — говорит Писание, — после сих происшествий Бог искушал Авраама». Что означают эти слова: «И было, после сих происшествий Бог искушал Авраама»? Посмотри, как божественное Писание уже в этих самых словах хочет открыть нам добродетель праведника. Намереваясь поведать нам об искушении, наведенном от Бога на Авраама, Писание предварительно хочет указать нам самое время, в которое праотцу дано было повеление принести (в жертву) Исаака, чтобы ты (полнее) знал великое послушание праотца, и то, как он ничего не позволял себе почитать выше угождения Богу. Что же значит: «И было, после сих происшествий»? После рождения Исаака, Сарра, видя близкое обращение Измаила с Исааком, как мы вчера об этом беседовали с вами, вознегодовала на это и сказала Аврааму: «Выгони эту рабыню и сына ее, ибо не наследует сын рабыни сей с сыном моим Исааком», — а праотцу показалось это жестоко.
Тогда Бог, желая утешить праведника, сказал ему: послушай Сарру, жену твою, и сделай так, как она говорит тебе; «не огорчайся ради отрока и рабыни твоей; …ибо в Исааке наречется тебе семя»; но и (от) Измаила «произведу народ, потому что он семя твое» (Быт. 21:10–13). Все данное ему от Бога обетование и благовестие состояло в том, что потомки Исаака размножатся в великий народ. Питаемый этими надеждами, праведник приближался к концу своего поприща, как бы уже получив возмездие за столь великие и непрерывные скорби и искушения, уже достигнув наконец спокойствия; он видел пред глазами своими преемника, который должен был наследовать ему. Таким образом, говорю, жил в мире праведник, вкушая плоды величайших для себя утешений.
Но Ведущий сокровенные помышления, желая показать нам всю добродетель праведника и ту великую любовь, какую он имел к Богу, — после столь великих обетований, и особенно после нового, недавно бывшего [обетование, что в Исааке наречется Аврааму семя; обетование это дано в последний раз при изгнании Агари и Измаила из дому Авраама], которое было еще в свежей памяти, — когда Исаак пришел уже в возраст и находился в самом цвете лет, и любовь к нему отца видимо более и более усиливалась, тогда–то именно, после тех слов обетования, после того, как было сказано: «В Исааке наречется тебе семя», и он будет твоим наследником, — «И было, после сих происшествий Бог искушал Авраама». Что значит: «искушал»? Не то, будто Бог это делал по неведению; а Он подверг праотца искушению для того, чтобы и тогдашние современники, и потомки его до настоящего времени научились, подобно праотцу, иметь такую же любовь (к Богу), и оказывать такое же послушание повелениям Господним. «И сказал ему (Бог): Авраам! Он сказал: вот я» (ст. 1). Что значит здесь повторение имени? Это знак великого благоволения Божия к праотцу, и такой зов давал ему разуметь, что Бог хотел повелеть ему нечто особенно важное. Таким образом, усиленным призванием побуждая его усилить свое внимание и тщательно выслушать глагол Божий, Бог говорит ему: «Авраам! Он сказал: вот я».