Страница 95 из 137
Если бы он стал прямо вводить ее, то никого не убедил бы. Смотри же, как он сделал это: не нужно, говорит, щадить своей плоти. Не прилепляться к пище, но воздерживаться, вот это — любомудрие, это — смиренномудрие. И ныне еще он вместе с еретиками хотел низвести нас до почитания твари. Смотри же, как он устроил свой коварный замысл. Если бы он сказал: покланяйся твари, то был бы обличен; но что? Бог, говорит, сотворен. Обличим же его пред судом судей, (разумеющих) смысл апостольских писаний; к ним приведем его; они распознают, что проповедь и что пустословие. Многие собирают имущества, будто бы для того, чтобы иметь, что подать бедным, собирают неправедно; и это также злой помысл. Отвергнем его, обличим, чтобы нам не быть уловленными, но чтобы, избегая всех козней диавола и верно содержа здравое учение, нам безопасно пройти настоящую жизнь и сподобиться обетованных благ, блогодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.
БЕСЕДА 38
«В ожидании их в Афинах Павел возмутился духом при виде этого города, полного идолов. Итак он рассуждал в синагоге с Иудеями и с чтущими Бога, и ежедневно на площади со встречающимися» (Деян. 17:16, 17).
Какие Павел терпел искушения от иудеев и как он был чужд гордости. — Как нужно понимать слова — Неведомому Богу. — Случай с больным отроком и с запрещенными книгами.
1. Смотри, как он терпел от иудеев гораздо более искушений, нежели от эллинов. В Афинах даже он не потерпел ничего такого, но все кончилось смехом, и еще убедил (некоторых); от иудеев же много пострадал: так сильно они были вооружены против него! Потому и говорит (писатель): «в ожидании их в Афинах Павел возмутился духом при виде этого города, полного идолов». Справедливо он огорчался, потому что нигде нельзя было видеть столько идолов. «Итак он рассуждал в синагоге с Иудеями и с чтущими Бога, и ежедневно на площади со встречающимися». Смотри, как он опять беседует с иудеями, и чрез это заграждает уста тем, которые утверждают, будто он оставил их, обратившись к язычникам. Удивительно, что философы горделиво не посмеялись ему тотчас же, как он стал говорить, и не отвергли его учения, сказав: оно далеко от философии. Это потому, что он не имеет надменности; или, с другой стороны, потому, что они не понимали и не разумели ничего из сказанного. В самом деле, могли ли (уразуметь его) те, из которых одни почитали Бога существом телесным, другие удовольствие считали блаженством? «Некоторые из эпикурейских и стоических философов стали спорить с ним; и одни говорили: "что хочет сказать этот суеслов?", а другие: "кажется, он проповедует о чужих божествах", потому что он благовествовал им Иисуса и воскресение» (ст. 18).
Они думали, что воскресение (ανάστασις) есть какое–нибудь божество, так как имели обычай почитать и женщин. «И, взяв его, привели в ареопаг и говорили: можем ли мы знать, что это за новое учение, проповедуемое тобою? Ибо что–то странное ты влагаешь в уши наши. Посему хотим знать, что это такое?» (ст. 19, 20). Повели его в ареопаг не для того, чтобы научиться, но чтобы наказать его, так как там судились уголовные преступления. Смотри, как они, под видом желания научиться, во всем обнаруживают свою страсть к новостям. Город их был город пустословов. «Афиняне же все и живущие у них иностранцы ни в чем охотнее не проводили время, как в том, чтобы говорить или слушать что–нибудь новое. И, став Павел среди ареопага, сказал: Афиняне! по всему вижу я, что вы как бы особенно набожны. Ибо, проходя и осматривая ваши святыни, я нашел и жертвенник, на котором написано «неведомому Богу». Сего–то, Которого вы, не зная, чтите, я проповедую вам» (ст. 21–23). Как бы похваляя их, он, по–видимому, не говорит им ничего неприятного. «Вижу я», говорит, «что вы как бы особенно набожны». «На котором написано: неведомому Богу». Что это значит?
Афиняне, принимавшие в разные времена разных богов и даже иноземных, например, богиню Минерву, Пана и других из других стран, боясь, чтобы не нашелся еще какой–нибудь бог, неведомый им, но почитаемый в другом каком–нибудь месте, для большей безопасности поставили жертвенник и ему; и так как этот бог был неизвестен, то и написали: неведомому Богу. Этот–то Бог, говорит Павел, и есть Иисус Христос, или лучше, Бог всех. «Сего–то, Которого вы, не зная, чтите», говорит, «я проповедую вам». Смотри, как он доказывает, что они и прежде принимали Его. Ничего странного, говорит, ничего нового я не предлагаю. Они твердили ему: «можем ли мы знать, что это за новое учение, проповедуемое тобою? Ибо что–то странное ты влагаешь в уши наши». Потому он немедленно уничтожает их предубеждение и говорит: «Бог, сотворивший мир и всё, что в нем, Он, будучи Господом неба и земли» (ст. 24). Потом, чтобы они не думали, что Он есть один из многих (богов), в исправление этого присовокупляет: «не в рукотворенных храмах живет и не требует служения рук человеческих, как бы имеющий в чем–либо нужду» (ст. 25). Видишь ли, как он мало–помалу научает любомудрию? Как посмеивается языческому заблуждению? «Сам дая всему жизнь и дыхание и всё. От одной крови Он произвел весь род человеческий для обитания по всему лицу земли» (ст. 26). Это свойственно Богу. Но, заметь, это может быть сказано и о Сыне.
«Он, будучи Господом», говорит, «неба и земли», — неба и земли, которые они считали богами. Объясняет им сотворение мира и людей. «Назначив предопределенные времена и пределы их обитанию, дабы они искали Бога, не ощутят ли Его и не найдут ли, хотя Он и недалеко от каждого из нас: ибо мы Им живем и движемся и существуем, как и некоторые из ваших стихотворцев говорили: мы Его и род» (ст. 27, 28). Это сказал поэт Арат. Смотри, как он заимствует доказательства и из того, что ими самими сделано и сказано. «Итак мы, будучи родом Божиим, не должны думать, что Божество подобно золоту, или серебру, или камню, получившему образ от искусства и вымысла человеческого» (ст. 29). Но поэтому–то, скажут, и должны? Отнюдь нет; ни мы, ни наши души не (совершенно) подобны (Богу). Почему же он не стал прямо научать любомудрию и не сказал: Бог безтелесен по существу, невидим, неизобразим? Потому, что излишне было бы говорить это людям, которые еще не знали, что Бог один. Потому, не говоря об этом, он останавливается на боле близком предмете и говорит: «итак, оставляя времена неведения, Бог ныне повелевает людям всем повсюду покаяться, ибо Он назначил день, в который будет праведно судить вселенную, посредством предопределенного Им Мужа, подав удостоверение всем, воскресив Его из мертвых» (ст. 30, 31).
Смотри: тронув их душу словами: «назначил день», и устрашив, он потом благовременно присовокупляет: «воскресив Его из мертвых». Но обратимся к вышесказанному. «В ожидании их в Афинах Павел возмутился», говорит (писатель), «духом». Не гнев или негодование означает здесь раздражение, но горячность души и ревность, как и в другом месте, где говорится: «произошло огорчение» между ними (Деян. 15:39).
2. Смотри, как это устрояется, тогда как он невольно остался здесь, ожидая своих спутников. Что значит: «возмутился»? Иначе сказать: возревновал; этот дар далек от гнева и негодования. Он не мог снести и скорбел духом. «Итак он рассуждал», говорит (писатель), «в синагоге с Иудеями и с чтущими Бога». Смотри: он опять беседует с иудеями. «Чтущими Бога», же называются здесь прозелиты, иудеи со времени пришествия Христова рассеялись повсюду, как потому, что с того времени закон потерял силу, так и для того, чтобы научать людей благочестию. Но сами они не получали никакой пользы, а только уверялись в своих бедствиях. «Некоторые из эпикурейских и стоических философов стали спорить с ним». Афиняне тогда уже не управлялись своими законами, как подвластные римлянам. А отчего философы стали состязаться с ним? Они видели, что другие беседуют с ним и что этот человек пользуется славою. И смотри, как обидно они тотчас же (выражаются), — «душевный человек не принимает того, что от Духа Божия» (1 Кор. 2:14): «кажется», говорят, «он проповедует о чужих божествах». Демонами они называли своих богов; а города их были наполнены идолами. «И, взяв его, привели в ареопаг и говорили». Для чего повели его в ареопаг? Чтобы устрашить его, так как там судились уголовные преступления. «Можем ли мы знать, что это за новое учение, проповедуемое тобою? Ибо что–то странное ты влагаешь в уши наши.