Страница 13 из 137
Прежде всякого другого знамения получают они именно это, так как оно было необыкновенно, и не было нужды в другом знамении. «И почили», сказано, «по одному на каждом из них», — следовательно, и на том, кто не был избран; потому–то он уже и не скорбит, что не избран подобно Матфию. Сказано: «и исполнились все». Не просто приняли благодать Духа, но исполнились. «И начали говорить на иных языках, как Дух давал им провещевать». Не сказал бы: «все», хотя тут были и апостолы, если б и остальные не участвовали. С другой стороны, сказав о них прежде отдельно и поименно, он и теперь не сказал бы о них на ряду с прочими. Если там, где нужно было сказать только, что тут апостолы, он упоминает о них отдельно, то тем больше (упомянул бы) здесь.
Но заметь, прошу тебя, как Дух приходит именно тогда, когда они пребывают в молитве, когда имеют любовь. А слова: «как бы огненные» напомнили им и о другом видении, потому что, как огонь, Он явился и в купине. «Как Дух давал им провещевать»; их слова, действительно, были провещаниями (αποφθέγματα). Сказано: «в Иерусалиме же находились Иудеи, люди набожные» (ст. 5). Что они были благоговейны, свидетельством тому служит именно то, что они тут жили. Каким образом? Принадлежа к столь многим народам и оставив свое отечество, свои домы, своих родственников, они жили тут. «В Иерусалиме же находились Иудеи, люди набожные, из всякого народа под небом. Когда сделался этот шум, собрался народ, и пришел в смятение» (ст. 5, 6). Так как это событие случилось в доме, то, естественно, сбежались находившиеся вне дома. «Народ, и пришел в смятение». Что значит: «в смятение»? Смутился, удивился. Затем (писатель), разъясняя, чему удивлялись, прибавляет: «ибо каждый слышал их говорящих его наречием». Итак, собрался народ «говоря между собою: сии говорящие не все ли Галилеяне?» (ст. 6–7) Тотчас же обратили взоры на апостолов. «Как же», говорят, «мы слышим каждый собственное наречие, в котором родились.
Парфяне, и Мидяне, и Еламиты, и жители Месопотамии, Иудеи и Каппадокии, Понта и Асии, Фригии и Памфилии, Египта и частей Ливии, прилежащих к Киринее, и пришедшие из Рима, Иудеи и прозелиты, критяне и аравитяне, слышим их нашими языками говорящих о великих делах Божиих? И изумлялись все и, недоумевая, говорили друг другу: что это значит?» (ст. 8–12). Видишь, как они стремятся от востока к западу? «А иные, насмехаясь, говорили: они (γλεύκους) напились сладкого вина» (ст. 13).
2. Какое безумие! Какая великая злоба! Теперь было вовсе не время для молодого вина (γλεύκους), потому что была Пятидесятница. И что еще хуже, — в то время, как все признают (чудо), и римляне, и пришельцы, и, может быть, даже и те которые распяли (Господа), — они и после всего этого говорят, «они напились сладкого вина». Но возвратимся к тому, что сказано выше. «И наполнил весь дом». Бурное дыхание было как бы купелью водною; а огонь служит знаком именно обилия и силы. Этого никогда не случалось с пророками; так было только теперь — с апостолами; а с пророками — иначе. Например, Иезекиилю дается свиток книжный, и он съедает то, что должен был говорить: «и было», говорит он, «в устах моих сладко, как мед» (Иез. 3:3). Или еще: рука Божия касается языка другого пророка (Иер. 1:9). А здесь (все делает) сам Дух Святой и таким образом является равночестным Отцу и Сыну. Опять и в другом месте (пророк) говорит: «плач, и стон, и горе» (Иез. 2:10). Пророкам естественно (подавалась благодать) в виде книги, для них еще нужны были образы; притом, они имели дело с одним только народом, с людьми своими, а апостолы — с целой вселенной, с людьми, которых никогда не знали. Елисей получает благодать чрез посредство милоти; другой, как например Давид, посредством елея; Моисей же призывается посредством горящей купины; но здесь — не так, а сам огонь «почили» на апостолах.
Почему огонь не наполнил дома? Потому что это поразило бы их ужасом. Впрочем, из слов (писателя) видно, что это так и было; обрати только внимание не на эти слова: «и явились им разделяющиеся языки», а на другие: «как бы огненные». Такое множество огня может объять пламенем огромный лес. И прекрасно сказано: «разделяющиеся»; ведь они были от одного корня, — чтобы ты узнал, что это — сила, посланная Утешителем. Но смотри: и апостолы сначала показали себя достойными, и тогда уже сподобились Духа. Так и Давид: как поступал он, когда еще находился при стадах, так же точно вел себя и после победы и после торжества, чтобы показать свою простую веру. Посмотри опять на Моисея: и он (сначала) презирает царские палаты, а спустя сорок лет получает управление народом; или — на Самуила, воспитывавшегося в храме; или — на Елисея, покинувшего все; или опять — на Иезекииля. А что действительно так было (и с апостолами), это ясно из последующего: они именно оставили все, что было у них. Поэтому они тогда получают Святого Духа, когда обнаружили свою добродетель. Они узнали и человеческую немощь из того, что испытали; узнали, что не напрасно совершены ими эти подвиги. Равным образом и Саул сначала имел о себе свидетельство, что он — хорош, и потом уже получил Святого Духа. Но никто, даже и больший из пророков — Моисей, не получил так, как апостолы.
Моисей, когда нужно было другим сделаться духовными, сам претерпевал уменьшение; а здесь — не так. Напротив, как огонь, сколько бы кто ни захотел зажечь от него светильников, нисколько не уменьшается, так произошло тогда и с апостолами. Посредством огня показывалось не только обилие благодати, а и каждый получил (неиссякаемый) источник Духа, как и сам (Христос) сказал, что верующие в Него будут иметь источник воды, текущей в живот вечный (Ин. 4:14). И это весьма естественно, — потому что они шли не говорить с фараоном, а сражаться с диаволом. И, что более удивительно: будучи посылаемы, они нисколько не противоречили, и не сказали, что они худогласны и косноязычны, — в этом вразумил их Моисей, — не сказали, что они слишком молоды, — в этом умудрил их Иеремия. Хотя они слышали много страшного, и гораздо больше, чем те (пророки), однако, боялись противоречить. Отсюда видно, что это были ангелы света и высших дел служители. Пророкам никто не является с неба, потому что они еще заботятся о том, что на земле; но после того, как человек восшел на высоту, — и Святой Дух сходит с высоты: «как бы от несущегося», сказано, «сильного ветра». Это показывает, что им ничто не в состоянии будет противиться, но что они развеют, как прах, своих противников. «И наполнил весь дом». Дом служил символом мира. «Собрался народ, и пришел в смятение».
Видишь благочестие этих людей, — как они не тотчас произносят приговор, но недоумевают? А те неразумные произносят приговор, говоря: «они напились сладкого вина». Так как по закону можно было им три раза в год являться в храме, то тут жили благочестивые люди от всех народов. Заметь из настоящего случая, как писатель не льстит им: не сказал, что они подали свой голос, — но что? «Собрался народ, и пришел в смятение». Это и естественно; они думали, что настоящее событие грозит им погибелью за то, что они дерзнули сделать против Христа. А с другой стороны, и совесть потрясала их души, так как убийство было еще, так сказать, у них в руках, и все их пугало. «Сии говорящие не все ли Галилеяне?» Хорошо это сказано; значит, они признавали это. И до такой степени поразил их этот шум, что сюда собрались люди из большей части вселенной. Между тем, для самих апостолов это служило подкреплением; они не знали, что значило говорить по–парфянски, а теперь от этих людей узнавали. А о народах им враждебных, — критянах, аравитянах, египтянах, персах, — писатель упоминает для того, чтобы показать, что они одолеют их всех.
3. Так как иудеи были в то время и в плену, то, вероятно, вместе с ними тогда явились сюда и многие из язычников; а с другой стороны, и слух о догматах в это время уже распространился между народами, а потому многие и из них присутствовали здесь, по воспоминанию о том, что слышали. Таким образом свидетельство со всех сторон было непререкаемое, — со стороны граждан, со стороны иноземцев, со стороны пришельцев. «Слышим их нашими языками говорящих о великих делах Божиих». Они не просто говорили, но говорили нечто дивное; и потому справедливо эти люди недоумевали, так как никогда еще не было ничего подобного. Заметь рассудительность этих людей: они изумлялись и недоумевали, говоря: «друг другу: что это значит? А иные, насмехаясь, говорили: они напились сладкого вина» (ст. 12, 13). Какое бесстыдство, если они из–за этого смеялись! И что же, впрочем, тут удивительного, если и о самом Господе, когда Он изгонял бесов, они говорят, что «имеет в Себе веельзевула» (Мк. 3:22)? Где господствует наглость, там заботятся лишь о том одном, чтобы что–нибудь сказать; не о том, чтобы сказать что–нибудь разумное, а — лишь бы что–нибудь сказать. «Они напились сладкого вина». Верно, так, — потому что люди, окруженные столькими опасностями, трепещущие за саму жизнь, находящееся в такой печали, смеют говорить подобное!