Страница 117 из 137
Но, может быть, иной сказал бы: это не важно, что ты воспитывался здесь; разве ты не мог быть здесь по делам торговым, или по какой–либо другой причине? Потому, чтобы не подумали этого, он и присовокупляет: «при ногах Гамалиила». Не просто сказал: у Гамалиила, но: «при ногах», выражая свое постоянство, старание, усердие к слушанию и великое уважение к этому мужу. «Тщательно наставленный в отеческом законе»; не просто закону, но присовокупляет: «в отеческом», выражая, что он издавна был таков и не поверхностно знал закон. Это, по–видимому, сказано в их пользу, но было против них, если он, зная закон, оставил его. Потом, чтобы еще кто–нибудь не возразил: какая польза, что ты в точности знаешь закон, если не защищаешь и не уважаешь его? — говорит: «ревнитель», т. е. не просто знал, но и весьма ревновал по нем. Сказав многое о себе, он потом обобщает свою речь, присовокупляя: «как и все вы ныне». Этим показывает, что они действовали не по человеческому рассуждению, но по божественной ревности. Говорит это для того, чтобы приобрести их расположение, предуготовить их ум и удержать на том, в чем не было еще никакого вреда. Затем приводит и доказательства: «я даже», говорит, «до смерти гнал последователей сего учения, связывая и предавая в темницу и мужчин и женщин, как засвидетельствует о мне первосвященник и все старейшины» (ст. 4, 5). Чтобы кто не спросил: откуда это известно?
— приводит в свидетели самого первосвященника и старейшин. Смягчает свою речь: «ревнитель по Боге, как и все вы ныне», т. е. равный вам; но делами своими показывает, что он был выше их. Я, говорит, не ожидал, пока (можно) взять, но сам побуждал священников и предпринимал путешествия, нападал не на мужей только как вы, но и на жен, всех связывая и ввергая в темницы. Такое свидетельство несомненно, а что касается иудеев, то они безответны. Смотри, сколько свидетелей он приводит: старейшин и первосвященника, которые находились в городе.
2. Посмотри на его оправдание: в нем нет страха, но более назидания и поучения. Если бы слушатели не уподоблялись камням, то вняли бы словам его. Сказанному доселе они сами были свидетелями, а последующему — нет. «От которых и письма взяв к братиям, живущим в Дамаске, я шел, чтобы тамошних привести в оковах в Иерусалим на истязание. Когда же я был в пути и приближался к Дамаску, около полудня вдруг осиял меня великий свет с неба. Я упал на землю и услышал голос, говоривший мне: Савл, Савл! что ты гонишь Меня? Я отвечал: кто Ты, Господи? Он сказал мне: Я Иисус Назорей, Которого ты гонишь» (ст. 5–8). И это должно быть достоверно после предшествовавшего; иначе он не переменился бы. Но, скажут, не хвалится ли он? Отнюдь нет. И для чего, скажи мне, он вдруг оставил такую ревность? Не для чести ли? Но он потерпел противное. Не для покоя ли? Не было и этого. Не для другого ли чего–нибудь? Но ничего и придумать невозможно. Предоставив им делать свои заключения, он повествует о событиях: «когда же я был в пути», говорит, «и приближался к Дамаску, около полудня вдруг осиял меня великий свет с неба. Я упал на землю». Заметь, какое было обилие света. А что я не хвалюсь, свидетелями тому присутствовавшие со мною, ведшие меня за руку, видевшие этот свет. «Бывшие же со мною свет видели, и пришли в страх; но голоса Говорившего мне не слыхали» (ст. 9).
Не изумляйся, что здесь (писатель) говорит так, а в другом месте иначе, именно: «люди же, шедшие с ним, стояли в оцепенении, слыша голос, а никого не видя» (Деян. 9:7). Здесь нет противоречия. Два было голоса: Павлов и Господень; там он говорит о голосе Павловом, а здесь присовокупляет: «но голоса Говорившего мне не слыхали». Таким образом, слова: «а никого не видя» означают не то, чтобы они не видели, но что они не слышали (голоса Господня); он не сказал, что они не видели света, но: «стояли в оцепенении, слыша голос, а никого не видя», т. е. говорящего. И это случилось не без причины; ему (одному) надлежало удостоиться этого голоса; если бы слышали и они, то чудо не было бы так велико. Так как люди грубые убеждаются более видением, то они видели только свет, которого впрочем, достаточно было для их убеждения; потому они и «пришли в страх». Притом этот свет подействовал на них не так, как на него; его он ослепил, побуждая случившимся с ним и их прозреть, если бы они захотели. По смотрению (Божию), кажется мне, произошло то, что они не уверовали, — для того, чтобы они были достоверными свидетелями. «Он сказал мне», говорит, «Я Иисус Назорей, Которого ты гонишь». Прекрасно присовокупляет и название города, чтобы они узнали. Так и апостолы говорили: «Иисуса, сына Иосифова, из Назарета» (Ин. 1:45). Смотри, и сам (Господь) свидетельствует, что Он был гоним (Павлом).
«Тогда я сказал: Господи! что мне делать? Господь же сказал мне: встань и иди в Дамаск, и там тебе сказано будет всё, что назначено тебе делать. А как я от славы света того лишился зрения, то бывшие со мною за руку привели меня в Дамаск. Некто Анания, муж благочестивый по закону, одобряемый всеми Иудеями, живущими в Дамаске, пришел ко мне и, подойдя, сказал мне: брат Савл! прозри. И я тотчас увидел его» (ст. 10–13). «Иди», говорит, в город, «и там тебе сказано будет всё, что назначено тебе делать». Вот и еще свидетель. И смотри, как достоверным представляет его: «Некто Анания», говорит, «муж благочестивый по закону, одобряемый всеми Иудеями, живущими в Дамаске, пришел ко мне и, подойдя, сказал мне: брат Савл! прозри». Так ничего не сказано напрасно. «И я тотчас увидел его». Затем (следует) свидетельство от дел. Смотри, как приводятся во свидетельство и лица и дела, лица близкие и посторонние. Лица эти — священники, старейшины, спутники; дела, — что он совершил, что потерпел; и дела свидетельствуют о делах, не только лица. Кроме того, Анания, человек посторонний; затем событие — прозрение; потом великое пророчество. «Он же», говорит, «сказал мне: Бог отцов наших предъизбрал тебя, чтобы ты познал волю Его, увидел Праведника» (ст. 14). Хорошо сказал: «отцов»; этим выразил, что они не иудеи, но чужды закону, и действуют по зависти, а не по ревности.
«Чтобы ты познал», говорит, «волю Его, увидел Праведника». Следовательно, такова была воля Его. Смотри, как в самом повествовании заключается назидание. «И услышал глас из уст Его, потому что ты будешь Ему свидетелем пред всеми людьми о том, что ты видел и слышал» (ст. 15). «Увидел», говорит, «Праведника»; как бы так говорит: если Он праведник, то они виновны. «И услышал глас из уст Его». Смотри, как высоким представляет это событие: «что ты будешь», говорит, «Ему свидетелем». Потому не изменяй своему зрению и слуху, тому, «что ты видел и слышал». Уверяет его обоими чувствами. «Итак, что ты медлишь? Встань, крестись и омой грехи твои, призвав имя Господа Иисуса» (ст. 16).
3. Здесь он выразил нечто великое. Не сказал: крестись во имя Его, но: «призвав имя Господа Иисуса». Этим показал, что Христос есть Бог, так как призывать никого другого не следует, кроме Бога. Не был принуждаем к тому (Павел), как он сам говорит в следующих словах: «Господь же сказал мне: встань и иди в Дамаск, и там тебе сказано будет всё, что назначено тебе делать». Не оставляет ничего не засвидетельствованным; но приводит во свидетели целый город, который видел, как вели его за руку. Смотри, как исполнилось пророчество, которое он слышал, что он будет свидетелем Господним. Подлинно он явился свидетелем и свидетелем таким, каким должно, и на делах и на словах. Такими свидетелями следует быть и нам, и не изменять тому, во что мы веруем; разумею не только догматы, но и жизнь. Смотри, он свидетельствовал перед всеми людьми о том, что видел и что слышал, и ничто не удержало его. И мы слышали, что будет воскресение и уготованы (у Бога) бесчисленные блага; это мы и должны свидетельствовать перед всеми людьми. Но, скажете, мы свидетельствуем и веруем. Как? Почему же делаем противное? Скажи мне: если бы кто называл себя христианином, но, отрекшись, мудрствовал по–иудейски, то свидетельство его разве было бы достаточно? Нет, потому что стали бы искать свидетельства от дел.