Страница 101 из 135
Притом же не следовало из–за неверующих обвинять того, кому не веруют. Такой способ не правилен. Вот и вы не веровали Богу, как говорит Павел: «что же? если некоторые и неверны были, неверность их уничтожит ли верность Божию? Никак» (Рим. 3:3, 4). Да и пророки всегда обвиняли их, говоря: «слушайте, князья Содомские» (Ис. 1:10), и: «князья твои — законопреступники» (Ис. 1:23), и также: «не вам ли должно знать правду» (Мих. 3:1)? И везде очень сильно порицают их. Что же? Ужели поэтому станет кто–нибудь обвинять и Бога? Да не будет: это их вина. А чем другим можно лучше доказать ваше незнание закона, как не тем, что вы не повинуетесь ему? Но так как они сказали, что никто из князей не уверовал в Него, а незнающие закона, то их справедливо укоряет Никодим, говоря таким образом: «судит ли закон наш человека, если прежде не выслушают его» (ст. 51)? Этими словами он показывает, что они и не знают закона, и не исполняют закона. Если закон заповедует не убивать ни одного человека, наперед не выслушав его, а они устремились к этому прежде, чем выслушали, то они — преступники закона. А так как они сказали: «уверовал ли в Него кто из начальников?», то евангелист замечает, что был «один из них», чтобы показать, что и начальники веровали в Него. Правда, они еще не обнаруживали надлежащего дерзновения, однако же были преданы Христу. Смотри, как осторожно (Никодим) обличает их!
Он не сказал: а вы хотите Его убить и без исследования осуждаете человека, как обманщика. Нет, не так сказал он, но с большею снисходительностью, чтобы остановить их сильный порыв и безрассудное стремление к убийству. Поэтому–то он обращается к закону, говоря: «если не выслушают его» внимательно «и не узнают, что он делает» (ст. 51). Следовательно, нужно не просто только выслушать, но и внимательно. Это именно значат слова: «и не узнают, что он делает», т. е. чего он (обвиняемый) хочет, и почему, и для чего, не для ниспровержения ли общественного порядка и не как враг ли. Так как они с сомнением сказали, что никто из князей не уверовал в Него, то и не отвечали ему ни сурово, ни снисходительно.
2. В самом деле, какая, скажи мне, последовательность в том, что на его слова: закон наш не судит никого — они отвечают: «и ты не из Галилеи ли» (ст. 52)? Тогда как им следовало доказать, что они не безрассудно послали взять Его, или что нет надобности позволять Ему защищаться, они весьма грубо и с большим гневом возражают: «рассмотри и увидишь, что из Галилеи не приходит пророк» (ст. 52). Что же сказал этот человек? То ли, что (Христос) — пророк? Сказал, что не должно убивать без суда. А они с укоризною возразили ему это, как человеку, нимало несведущему в Писании. Это тоже, как если бы кто сказал: пойди научись; это именно означают слова: «рассмотри и увидишь». Что же Христос? Так как они неоднократно упоминали о Галилее и пророке, то Он, чтобы избавить всех от такого неправильного предположения и показать, что Он не из числа пророков, но — Владыка мира, говорит: «Я свет миру» (8:12), не Галилеи только, не Палестины, не Иудеи. «Ты Сам о Себе свидетельствуешь, свидетельство Твое не истинно» (8:13). Какое безумие! Он постоянно отсылал их к Писаниям, а они говорят: «Ты Сам о Себе свидетельствуешь». Что же Он свидетельствовал? «Я свет миру». Великое это изречение, поистине великое! Однако ж оно не очень изумило их, потому что теперь Он не равнял Себя с Отцом и не называл Себя ни Сыном Его, ни Богом, но только светом.
Впрочем, они хотели и это опровергнуть, так как это гораздо больше значило, чем слова: «кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме» (8:12); свет и тьму Он разумеет в духовном смысле, т. е. не останется в заблуждении. Здесь Он и Никодима привлекает и ободряет, так как он обнаружил великое дерзновение, и восхваляет слуг, которые поступили таким же образом. То, что Он воззвал [32], показывает, что Он хотел, чтобы и они услышали. Вместе с тем Он показывает и то, что они (иудеи) строят ковы в тайне, во мраке и заблуждении, но не преодолеют света; и Никодиму припоминает слова, которые сказал ему прежде: «всякий, делающий злое, ненавидит свет и не идет к свету, чтобы не обличились дела его» (Ин. 3:20). Так как они (фарисеи) сказали, что никто из князей не уверовал в Него, то Он и говорит: «делающий злое, не идет к свету», показывая этим, что они не пришли не по слабости света, но по развращению своей воли. «Сказали Ему: Ты Сам о Себе свидетельствуешь». Что же Он? «Если Я и Сам о Себе свидетельствую, свидетельство Мое истинно; потому что Я знаю, откуда пришел и куда иду; а вы не знаете, откуда Я» (Ин. 8:14). Что Он прежде сам сказал, то теперь они противопоставляют Ему, как изречение особенно важное. Что же Христос?
Опровергая это и показывая, что Он говорил прежде применительно к ним и к их предположению, так как они принимали Его за простого человека, говорит: «Если Я и Сам о Себе свидетельствую, свидетельство Мое истинно; потому что Я знаю, откуда пришел». Что это значит? Значит: Я — от Бога, и Бог, и Сын Божий. А Бог сам о Себе достоверный свидетель. «А вы не знаете»: вы, говорит, по своей воле поступаете худо, и зная притворяетесь незнающими, обо всем говорите по человеческому разумению, не желая помыслить ни о чем выше того, что видимо. «Вы судите по плоти» (ст. 15). Как жить по плоти значит худо жить, так и судить по плоти — значит судить несправедливо. «Я не сужу никого. А если и сужу Я, то суд Мой истинен» (ст. 15, 16). Эти слова значат: вы судите несправедливо. Но если мы несправедливо судим, могли сказать они, то почему не осуждаешь? Потому, отвечает Он, что Я не для этого пришел. Это именно и значат слова: «Я не сужу никого. А если и сужу Я, то суд Мой истинен». Если бы Я захотел судить, то вы были бы в числе осужденных; но и это говорю Я, продолжает Он, не с тем, чтобы судить. Впрочем, не потому Я сказал: говорю не с тем, чтобы судить, будто бы не надеялся уличить вас, если бы стал судить; нет, если бы Я стал судить, то справедливо осудил бы вас; но потому, что теперь не время суда.
Далее Он сделал намек и на будущий суд, сказав: «потому что Я не один, но Я и Отец, пославший Меня» (ст. 16), и вместе указал, что не Он один осуждает их, но и Отец. Затем прикрыл это, приводя во свидетельство о Себе: «и в законе вашем написано, что двух человек свидетельство истинно» (ст. 17).
3. Что бы сказали здесь еретики? Что Он имеет большего перед людьми, если эти слова будем разуметь просто? По отношению к людям так определено потому, что никто один и сам по себе не заслуживает доверия. Но в отношении к Богу может ли это иметь какое–либо значение? Почему же сказано: «двух»? Потому ли «двух», что они — два, или что они люди? Если потому, что они — два, то почему Он не прибег к Иоанну, и не сказал: свидетельствую о Себе Я, и свидетельствует обо Мне Иоанн? Почему не к ангелу? Почему не к пророкам? Ведь Он мог бы найти множество и других свидетельств. Но Он хочет показать не только то, что два, но и то, что Они одного и того же существа. «Тогда сказали Ему: где Твой Отец»? А Он отвечает: «вы не знаете ни Меня, ни Отца Моего» (ст. 19). Так как они зная говорили, как незнающие, и как бы искушали Его, то Он и не удостаивает их ответа. Потому–то, наконец, Он говорит обо всем яснее и с большим дерзновением, имея о Себе свидетельство в знамениях и в учении Своих последователей, (и зная) что уже близок крест. «Я знаю», говорит Он, «откуда пришел». Это не очень тронуло их; но следующие затем слова: «и куда иду» более устрашили их, потому что показывали, что Он не пребудет в смерти. Но почему Он не сказал: знаю, что Я — Бог, но: «Я знаю, откуда пришел»? Он всегда примешивает уничиженное к высокому, и об этом последнем говорит прикровенно.
Так, сказав: «Я о Себе свидетельствую», и доказав это, Он перешел к словам уничиженнейшим, как бы так говоря: Я знаю, от кого Я послан, и к кому возвращаюсь. В этом случае (иудеи) ничего не могли возразить, потому что слышали, что Он от Него послан и к Нему отходит. Я, говорит, не сказал ничего ложного: откуда Я пришел, туда и отхожу, — к истинному Богу. Но вы не знаете Бога. Поэтому судите по плоти. Вы слышали столько свидетельств и доказательств, и еще говорите: «не истинно». Моисея вы признаете достоверным, как в том, что говорит он о других, так и в том, что говорит о себе; а Христа — нет. Это значит судить по плоти. Но «Я не сужу никого». Между тем в другом месте Он сказал: «Отец не судит никого» (Ин. 5:22). Как же здесь говорит: «если и сужу Я, то суд Мой истинен, потому что Я не один» (ст. 16). Опять Он говорит применительно к их мнению. То есть, суд Мой есть суд Отца. Не иначе судил бы и Отец, если бы стал судить, нежели как и Я сужу. И Я не иначе сужу, как судил бы и Отец. Но для чего Он упомянул и об Отце? Для того, что они не признавали Сына достойным веры, если Он не будет иметь свидетельства от Отца. В ином смысле эти слова не имеют силы. У людей свидетельство тогда бывает истинным, когда двое свидетельствуют в чужом деле. В этом состоит свидетельство двоих. Если же кто сам будет свидетельствовать о себе, то это уже не свидетельство двоих.