Страница 106 из 123
Творения, отнесенные в издании Миня к Spuria и помещенные в первом томе его
БЕСЕДА
о том, что аскету не должно предаваться шутливости [101]
УВЕЩАНИЯ блаженного Павла, повелевающие со страхом совершать свое спасение, всесвяты (Флп. 2:12). Человек, совершающий подвиг добродетели не со страхом и не с великой заботливостью, испытывает много уклонений во зло и, как бы сбиваясь с прямого и царского пути, попадает на кривые и непроходимые из–за терновников и колючек дороги, почему непрестанные к Богу молитвы и бывают путеводителями ко благу для тех, кто говорит: «направь меня на истину Твою», и: «утверди шаги мои на путях Твоих» (Пс. 24:5; 16:5). Хорошо, конечно, добросердечие, и любовь — самое важное из благ; но за ними следуют сильная веселость и превосходящий меру смех, также и шутливость унижающая достоинство. Подлинно ужасно находить удовольствие в шутливости. Смех делает слабыми узы целомудрия, смех отталкивает, смех не воспоминает о страхе Божием, смех не боится угрозы геенны, смех — путеводитель блуда, шутливость — изобличение необузданного человека, смехотворство производит то, что мы впадаем в беспечность, смехотворство — повод к презрению. Поэтому блаженный апостол запрещает, говоря: «пустословие и смехотворство не приличны», из уст ваших да не исходят, «а, напротив, благодарение» (Еф. 5:4), — говоря это для того, чтоб веселием вы не пользовались, как поводом к беспечности, но как основанием к благодарности Подателю его. Поэтому Иов свидетельствует, говоря о самом себе: «ходил ли я с насмешниками?» (Иов. 31:5).
Укоряет смешливое настроение и Соломон: «Сетование лучше смеха; потому что при печали лица сердце делается лучше. Сердце мудрых — в доме плача, а сердце глупых — в доме веселья. Лучше слушать обличения от мудрого, нежели слушать песни глупых» (Еккл. 7:3–5). Изобличая же неприличие и бесчестность тех, кто предан смеху, говорит: «смех глупых то же, что треск тернового хвороста под котлом» (Еккл. 7:6). К чему надлежит быть весьма веселым и радостным? Подвизайся в мудрости тихо, с достоинством, и страхом и заботой о том, что тебя видит Бог, удаляй излишнюю веселость. Находящие себе удовольствие в неумеренных радостях и забавах, кажется, не знают того, что касается их самих, отягчив свою душу некоторой забывчивостью и даже не ожидая пришествия Господня. Еще не достиг ты, человек, благоволения Господня, еще не достиг надежного избавления от зол; ты не знаешь того, что будет немного позже, чем будешь сам ты, что случится с тобою, и затем безумно смеешься и допускаешь шутливость, и ведешь себя бесстрашно, между тем как следовало бы усердно заняться молитвами к Богу, испытывать беспокойство за будущее и дрожать за себя, чтоб когда–либо не совратиться с пути добродетели, заботиться и бояться того, что случится, чтоб не постигло что–либо очень тяжкое и превышающее твою силу?
Когда ты окружен столь великими войнами, душа твоя пусть считает себя в опасности: невидимо враждуют демоны, явно враждуют люди, враждуют внутренние душевные страсти, возбуждаемые телом удовольствия и несчастья, извне окружающие тело. Ты не скорбишь вместе с близкими, не изнемогаешь вместе с немощными, не плачешь с плачущими, не боишься за тех, которые некрепко утвердились в вере, чтоб они не отступили и не пали; не оплакиваешь павших, не простираешь руки лежащим, не удерживаешь внутренними стенаниями того, кто смеется, забыв о приготовленном ему наказании; размышление о времени, которое — сокращенно, не полагает конца твоей неуместной невоздержности, не делает этого и пришествие будущего страшного дия; но ты подражаешь тем, которые под звуки цитры и псалтири пьют вино, которым вместо радости пророк угрожал горем. Я, говорит Господь, возвестил плач и рыдание, и стрижение головы, и препоясание вретища; а они приготовили себе веселие и радость, говоря: «будем есть и пить, ибо завтра умрем!» И открыл мне в уши Господь Саваоф: не будет прощено вам это нечестие, доколе не умрете» (Ис. 22:13–14). Слыша это, убойся и восстенай; не подражай тем, которые ели и пили и, вставши, забавлялись и у которых, — скажу более горькое, — жертвоприношения и пища, и забавы произвели забвение страха к Богу и увлекли к идолослужению.
Побойся того, чтоб Господь не разгневался на тебя за твой смех, — Господь, назвавший блаженными плачущих, а смеющихся несчастными (Лк. 6:21, 25), убойся того, чтоб диавол, заметив твою веселость и громкий смех, отсутствие страха к Богу и забвение того, что полезно, не вошел в твою душу и не посеял своих плевел. Были времена, в которые более приличествовало душевное успокоение, но, однако, и тогда у святых печаль занимала преимущественное место в сравнении с чрезмерной радостью; и псалмопевец говорит: «весь день сетуя хожу», и: «каждую ночь омываю ложе мое, слезами моими омочаю постель мою» (Пс. 37:7; 6:7); будучи печален по причине своих грехов и скорбя о своих несчастиях, также и оплакивая несчастия Иерусалима, сидит пророк Иеремия. И ты, поэтому, не предавайся веселости и шутливости, отягченный головной болью и пьянством; ведь по этой причине отнята и цитра у тебя и ты не имеешь в руках тимпана; и Павел, всячески удерживающий человека от всякого расслабления и рассеянности, учил больше петь сердцем, нежели устами (1 Кор. 14:15). Отец Исаак играл со своей женой (Быт. 26:8); но тебе вменено в обязанность вести себя даже и с женой более серьезно, потому что «время уже коротко, так что имеющие жен должны быть, как не имеющие; и радующиеся, как не радующиеся; и покупающие, как не приобретающие; и пользующиеся миром сим, как не пользующиеся; ибо проходит образ мира сего» (1 Кор.
7:29–31). Ты же не желаешь стеснять себя, хотя все дела находятся в состоянии стеснения, но и пред женщинами безразлично проливаешь слезы и умножаешь забавы, и предлагаешь то, что заставляет смеяться, и, изливая постыдные речи, предаешься громкому хохоту; не перенося происходящего в необузданном твоем теле воспламенения, ты, наконец, выносишь эту нечистоту вне и обнаруживаешь себя, каков — ты; каков — в словах, таков будешь и вообще и гораздо худшим во внутреннем человеке. Почему ты бесстрашно сообщаешься с женщинами? Почему сам по себе кидаешься в сеть? Зачем ввергаешь себя в опасность? Зачем весело обращаешься с женщинами и дерзаешь вместе с ними проводить жизнь? По этой причине существуют посты, по этой — молитвы, по этой — суровый образ жизни; поэтому люди придумывают разнообразные подвиги, поэтому поспешно устремляются в пустыни; некоторые же не насыщаются ни хлебом, ни водой, не по другой какой–либо причине, как только ради того, чтоб избежать тех соблазнов, ради того, чтоб, при встрече с женщинами, не случилось с ними постыдного прегрешения. Ты же, оставив все это без внимания и не поразмыслив об опасности от той сети, из–за которой первый человек лишился столь великого блаженства, не размышляешь об оружии диавола, которым раненый тот праотец был низвержен?
Господь запретил даже и взирать на женщину, когда Он описывал прелюбодеяние; ты же до такой степени обезумел, что, присоединив для наименования любви вымышленные названия, под предлогом добросердечия, привлек к себе сожительницу, как Ева — змия. Завязав в пазуху огонь и положив светильник в сено, будешь иметь опасность вследствие того и другого: или подвергнешься опасности в отношении к целомудрию, впав в самую глубину бездны, или, если не испытаешь этого, то приобретешь себе постыдную славу, между тем как повелевается тебе заботиться о прекрасном не только пред Богом, «но и пред людьми» (2 Кор. 8:21).
Поэтому, имея церковное увещание, ты должен охранять все то, что честно (Флп. 4:8); и не только это, но и то, что достославно. Измерь добросердечие честностью; приложи вразумляющий страх. Зачем ты оскверняешь прекрасное имя христианства? Зачем уловляешь в сеть и души других, привлекши себе сожительницу? Ведь не только дашь отчет, в защиту твоей души, но и за тех, которые из–за тебя соблазнились. Выбрось змею из твоей пазухи, отбрось от себя опасность. Если ты сильно желаешь, чтобы тебе служили женщины, то почему не сохранил древнего закона и не соединился законными брачными узами? Брак не подлежит наказанию, прелюбодеяние же — неизбежному; ведь сожительство с женщинами — прелюбодеяние и даже великое прелюбодеяние. Исследуй свою совесть, не потерпел ли ты когда–либо вреда, не получил ли удара или ночью, или днем. Я же раскрою твое сердце, хотя ты и станешь досадовать. Но это не заботит меня, так как я весьма скорблю, всякий раз как увижу, что аскет принимает к себе введенную к нему женщину; я же говорю тебе, что ты получаешь раны всякий час и ежечасно делаешься добычей диких зверей, ослабляешь у себя узы целомудрия, ты, благородный ратоборец, ослабеваешь в силах, вместо победителя показываешь себя пленником. Ведь ты не камень? Ты — человек, подчиненный общим свойствам естества. Имеешь в пазухе огонь и не горишь? Но разве это основательно?