Страница 61 из 117
Но чтобы ты вполне убедился в достоинстве священников и в том, как непозволительно человеку подвластному и принадлежащему к числу мирян исправлять такие дела, Бог умертвил их среди множества народа, с великою силою устрашая, всех прочих и внушая никогда не приближаться к недоступным предметам священства. В самом деле, если бы каждый, под предлогом исправления худо сделанного, стал присвоять себе достоинство священства, то никогда не было бы недостатка в предлогах к исправлению, и все перемешались бы между собою так, что мы не различили бы ни начальника, ни подчиненного. Никто пусть не думает, будто я говорю это в осуждение священников (по благодати Божией, как и вы знаете, они показывают великую честность во всем и никогда никому не подавали никакого повода к их осуждению), но говорю для того, чтобы вы знали, что, если бы даже вы имели дурных отцов и тягостных учителей, и тогда не безопасно и не безвредно было бы для вас хулить их и злословить. Если о родителях телесных один мудрый говорит: «хотя бы он и оскудел разумом, имей снисхождение» (Сир. 3:13), — так как что ты воздашь им за то, что они дали тебе? — то тем более, должно соблюдать этот закон в отношении к отцам духовным; и каждому должно осматривать и разбирать свою собственную жизнь, чтобы нам не услышать в тот день: «что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь?» (Мф. 7:3)?
Так, лицемерам свойственно пред народом и в глазах всех целовать руки священников, касаться колен их, просить помолиться за них и, имея нужду в крещении, прибегать к дверям их, а дома и на площадях этих виновников и служителей таких благ для нас осыпать бесчисленными злословиями, или сочувствовать другим злословящим.
Кроме того, прискорбно еще и то, что мы и там подвергнемся крайнему осуждению. Подлинно, ничто так не вредит церквам, как эта болезнь. Как тело, не надлежащим образом связанное покровом нервов, испытывает много болезней и делает жизнь не в жизнь, так и Церковь, не связанная крепкими и нерасторжимыми узами любви, испытывает множество войн, усиливает гнев Божий и подает повод ко многим искушениям. Чтобы этого не было, чтобы нам не прогневать Бога, не умножить наших бедствий, не навлечь на себя неизбежного наказания, и не наполнить нашей жизни многими горестями, обратим язык наш к благословению, будем каждый день разбирать нашу собственную жизнь и, предоставив судить о жизни других Тому, Кто в точности знает тайное, будем сами осуждать собственные свои грехи. Таким образом, можно будет нам избегнуть и огня геенского. Как те, которые разбирают чужие грехи, нисколько не заботятся о своих собственных, так те, которые боятся осматривать жизнь других, будут обращать великое внимание на свои проступки; а помышляя о своих грехах, и каждый день осуждая их и требуя от самих себя наказания за них, они будут иметь тогда кроткого к ним Судию. Это и Павел выражает, когда говорит: «если бы мы судили сами себя, то не были бы судимы» (1 Кор. 11:31).
Итак, чтобы нам избегнуть такого приговора, оставив все прочее, будем заботиться о собственной жизни, укрощать помысл, влекущий ко грехам, располагать совесть к сокрушению и требовать от самих себя отчета в делах своих. Таким образом, мы можем облегчить бремя грехов, получить полное прощение, провести настоящую жизнь с удовольствием и сподобиться благ будущих, благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, чрез Которого и с Которым Отцу, со Святым Духом, слава во веки веков. Аминь.
БЕСЕДЫ О БРАКЕ
Три следующие беседы, из которых первая берет своим текстом слова ап. Павла: «Но, во избежание блуда, каждый имей свою жену» (1 Кор. 7:2) и проч., вторая имеет своим предметом вопрос о браке с отверженной, а третья трактует об избрании супруги, очевидно, были произнесены одна за другой. Одно место в начале второй беседы показывает, что она следовала за первой, текстом которой она занимается. Третья беседа, вероятно, была произнесена несколько дней спустя после второй: доказательством этого может служить само вступление. Главным образом обсуждается вопрос (в первой) о совершении брака и о неудобстве распущенных танцев и соблазнительных песен, которыми во времена Златоуста обыкновенно сопровождались брачные церемонии. Проповедник затем восстает против тех, которые пребывают в блудодеянии даже после брака, а также против общественного мнения, которое не придает название блудодеяния неверности замужних женщин и соучастию их соблазнителей. В следующей беседе св. Иоанн Златоуст говорит об отвержении жены и заключает рассуждением о том, что непозволительно брать женщину, отвергнутую вследствие прелюбодеяния. Наконец, самое заглавие третьей беседы об избрании супруги с достаточностью определяет предмет ее.
В ней Златоуст восхваляет никоего Максима, которого он называет своим помощником и который вероятно, был тем епископом селевкийским в Исаврии, который раньше его проповедовал на этом месте: из этого свидетельства можно заключать, что св. Иоанн Златоуст в это время был уже архиепископом Константинопольским.
БЕСЕДА
на слова апостола: «Но, во избежание блуда, каждый имей свою жену» (1 Кор. 7:2)
Действенность Слова Божия. — Нужно уметь пользоваться его языком. — О совершении брака. — Сопровождающие его злоупотребления. — Участие демона в этих злоупотреблениях. — К чему служит учреждение брака. — Опровержение общественного заблуждения касательно прелюбодеяния. — Наказание прелюбодейному супругу в настоящем и будущем мире.
1. И сегодня хочу я вести вас к источникам меда, — меда, который никогда не производит пресыщения. Таково свойство Павловых слов; и все, которые наполняют сердца свои из этих источников, говорят Духом Святым, или — лучше — всю сладость меда превосходит удовольствие, получаемое от божественных изречений. Это выразил и пророк, сказав: «как сладки гортани моей слова Твои! лучше меда устам моим» (Пс. 118:103). И не только слаще меда, но и драгоценнее золота и всякого камня и чище всякого серебра удовольствие, получаемое от божественных изречений. «Слова Господни — слова чистые, серебро, очищенное от земли в горниле, семь раз переплавленное» (Пс. 11:7). Поэтому и премудрый сказал: «есть много меду — не хорошо, почитать же подобает словеса славные» [17] (Притч. 25:28), потому что от первого часто рождается болезнь, которой не было, а последним мы можем освободиться и от того недуга, который был; притом мед, будучи сварен, портится, а божественные изречения, когда переварятся, тогда делаются еще приятнее и полезнее как для тех, которые усвоили себе их, так и для многих других. И кто слишком много наслаждался трапезою чувственною, тот впоследствии, отрыгая от этого, делается неприятным имеющему с ним общение, а отрыгающий от духовного учения сообщает ближнему великое благовоние. Так Давид, постоянно насыщавшийся этою пищею, говорил: «излилось из сердца моего слово благое» (Пс.
44:2), потому что можно отрыгать и злое слово. Как при трапезе чувственной от свойства яств зависит и качество отрыжки, так точно по свойству изречений, какими питаются, производят и отрыжку многие из людей. Например, если ты пошел на зрелище и слушал блудные песни, то такие же слова ты непременно будешь изрыгать и пред ближним; если же ты, пришедши в церковь, участвовал в слушании духовных изречений, то и отрыгать будешь ими. Вот почему и пророк говорил: «излилось из сердца моего слово благое», показывая нам яства той трапезы, в которой он постоянно участвовал. По тому же побуждению и Павел увещевает так: «никакое гнилое слово да не исходит из уст ваших, а только доброе» (Еф. 4:29). А какое, скажешь, слово гнило? Если узнаешь «благое», то узнаешь и «гнилое», потому что первое он выразил для различения второго. А какое слово благо, об этом ты не имеешь нужды спрашивать у меня, потому что сам Павел объяснил нам его свойство. Сказав: «только доброе», он прибавил: «для назидания в вере», — выражая, что благо то слово, которое назидает ближнего. Поэтому как назидающее слово — благо, так разрушающее — гнило и негодно.
Так и ты, возлюбленный, если имеешь сказать что–нибудь такое, от чего слушающий может сделаться лучшим, то не удерживай слова во время спасения; а если не имеешь ничего такого, но только речи порочные и развратные, то молчи, чтобы не повредить ближнему. То слово гнилое, которое не назидает слушателя, но еще развращает его. Если он заботится о добродетели, то часто побуждается к гордости; если же был беззаботен, то делается еще нерадивее. Если ты имеешь сказать слово постыдное и смешное, то молчи, потому что и то слово — гнило, которое делает более рассеянными и говорящего и слушающего и в каждом воспламеняет порочные пожелания. Как для огня составляют пищу дрова и хворост, так для порочных пожеланий — слова. Поэтому не должно непременно высказывать все, что мы имеем в уме; но должно стараться удалять и из самого ума порочные пожелания и всякую постыдную мысль. Если же когда незаметным образом мы допустим у себя нечистые помыслы, то не будем никогда выводить их наружу языком, но будем подавлять их молчанием.