Страница 50 из 117
Поэтому–то блаженный Павел и говорил: «потому я гораздо охотнее буду хвалиться своими немощами, чтобы обитала во мне сила Христова»; и еще: «когда я немощен, тогда силен», — называя немощью непрестанные искушения (2 Кор. 12:9, 10). Но, может быть, здесь кто–нибудь недоумевает, почему они изгнали беса, который не говорил ничего противного им, но еще делал их известными. Потому что он много дней кричал, говоря: «сии человеки — рабы Бога Всевышнего, которые возвещают нам путь спасения» (Деян. 16:17). Не удивляйся, возлюбленный: и это было делом благоразумия апостольского и благодати Духа. В самом деле, он не говорил ничего противного им, но дабы, чрез это сделавшись достойным доверия, бес не мог и в других делах увлекать людей более простых, для того апостол заградил ему уста и изгнал его, не допустив ему говорить то, что выше его достоинства. Это сделал он, подражая своему Господу, потому что и к Нему приступая говорили: «знаю Тебя, кто Ты, Святый Божий» (Лк. 4:34); однако Он изгонял говоривших так. А совершалось это в обличение бесстыдных иудеев, которые, видя каждый день происходившие чудеса и бесчисленные знамения, не верили, между тем как бесы признавали и исповедовали Его Сыном Божиим.
3. Впрочем, возвратимся к предмету нашей речи. Чтобы вы знали, как любящим Бога все содействует ко благу, нужно прочитать вам весь рассказ об этом событии, чтобы и отсюда вы увидели, как после ударов, после темницы, все во благо им обратила благодать Божия. Но посмотрим, как излагает это блаженный Лука. «Получив такое приказание», говорит он, темничный страж «ввергнул их во внутреннюю темницу и ноги их забил в колоду» (Деян. 16:24). Заметь, как усиливаются бедствия, чтобы и терпение апостолов сделалось блистательнейшим и неизреченная сила Божия стала явною для всех. Выслушай и дальнейшее. «Около полуночи», продолжает он, «Павел и Сила, молясь, воспевали Бога» (Деян. 16:25). Посмотри на возвышенную душу, посмотри на бодрствующий ум; не будем, возлюбленные, оставлять этих слов без внимания. Не напрасно обозначил он нам и время, сказав: «около полуночи», но, желая показать, что тогда как над всеми другими тяготеет приятный сон и смежает их вежди, — особенно же те, которые обременены многими скорбями, обыкновенно предаются в это время сну, — тогда как, говорит, сила сна господствовала везде, тогда они, «молясь, воспевали Бога», представляя величайшее доказательство своей любви к Нему.
Как мы, страдая телесными болезнями, ищем общества людей близких, чтобы разговором с ними утолить силу боли, так и эти святые, пламенея любовью к Господу и вознося священные песни, даже не чувствовали своих скорбей, но всецело предавались молитве и возносили свое дивное песнопение, так что темница сделалась церковью, и всякое место освящалось песнопением этих святых. И можно было видеть чудные и дивные дела, как люди, связанные колодкою, не встречали никакого препятствия к песнопению. Так, человеку бодрствующему, внимательному и имеющему пламенную любовь к Богу ничто никогда не может препятствовать беседовать с Господом. Бог, говорит Он, «разве Я — Бог только вблизи, говорит Господь, а не Бог и вдали?» (Иерем. 23:23); и еще в другом месте: «возопиешь, и Он скажет: «вот Я!» (Ис. 58:9). Где душа бодрствующая, там ум окрыляется и освобождается, так сказать, от уз тела, возлетает к предмету любви и, презирая землю и становясь выше всего видимого, стремится к Нему. То же самое было и с этими святыми.
«Вдруг», говорит дееписатель, «сделалось великое землетрясение, так что поколебалось основание темницы; тотчас отворились все двери, и у всех узы ослабели» (Деян. 16:26). Видишь ли силу песнопений Богу? Не только сами, возносившие песнопения, получали утешение, но и сделали то, что со всех оковы спали, чтобы на самом деле видно было, как «любящим Бога, все содействует ко благу». Вот и удары, и темница, и колодка, и пребывание с преступниками, — и, однако все это сделалось причиною благ и поводом к славе, не только для апостолов и бывших в темнице узников, но и для самого темничного стража. «Пробудившись», говорится, «темничный страж и, увидев, что двери темницы отворены, извлек меч и хотел умертвить себя, думая, что узники убежали» (Деян. 16:27). Посмотри здесь на человеколюбие Божие, которое превышает всякое слово. Для чего все это совершается «около полуночи»? Не для чего иного, как для того, чтобы дело устроилось без шума и спокойно, и чтобы совершилось спасение темничного стража. В самом деле, когда сделалось землетрясение, и двери отворились, оковы спали со всех, там находившихся, никому из них не было допущено уйти оттуда. Заметь здесь и с другой стороны премудрость Божию. Все прочее, т. е.
землетрясение и открытие дверей, произошло для того, чтобы все на деле узнали, каковы были находившиеся тогда в темнице, что они были не простые люди, но выйти оттуда никому не было допущено, чтобы это не подавало повода к опасностям для темничного стража. А что это справедливо, послушай, как темничный страж, лишь только заметил случившееся и подумал, что некоторые разбежались, не дорожил самою жизнью своею. «Извлек меч», говорится, «и хотел умертвить себя». Но везде бодрствовавший и предусмотрительный, блаженный Павел, собственным голосом исторгнул агнца из пасти дикого зверя. Он «возгласил громким голосом, говоря: не делай себе никакого зла, ибо все мы здесь» (Деян. 16:28). О, крайнее смиренномудрие! Он не думал высоко о себе при таком событии, не напал на темничного стража, не позволил себе произнести что–нибудь надменное, но в числе узников, преступников и злодеев поставил и себя самого, сказав: «все мы здесь».
Видишь ли, сколь великое показывает он смиренномудрие и не приписывает себе ничего больше находившихся там злодеев? Посмотри затем и на темничного стража, который приступает к нему уже не как к одному из прочих. Ободрившись, он «потребовал огня, вбежал в темницу и в трепете припал к Павлу и Силе, и, выведя их вон, сказал: государи мои! что мне делать, чтобы спастись?» (Деян. 16:29, 30)? Видите ли, как «любящим Бога, все содействует ко благу»? Видите ли, как уничтожена хитрость диавола, как недействительными оказались козни его? Когда они изгнали беса, то он устроил, что они были посажены в темницу, думая чрез это поставить препятствие распространению проповеди. Но вот и темница послужила для них поводом к духовному приобретению.
4. Так и мы, если будем внимательны, можем получать пользу, не только находясь в благоприятных обстоятельствах, но и в скорбях, и тогда еще более, чем при благополучии, потому что благополучие, как бывает по большей части, делает людей беспечными, — а скорбь, заставляя быть внимательными, делает достойными и вышней помощи, особенно когда мы в надежде на Бога оказываем терпение и твердость во всех приключающихся скорбях. Не будем же сетовать, когда постигают нас бедствия, но будем более радоваться, потому что это бывает поводом к нашей славе. Поэтому и Павел говорил: «Знаем, что любящим Бога, все содействует ко благу». Но посмотрим на пламенную душу тех святых. Когда они услышали слова темничного стража: «что мне делать, чтобы спастись?», то медлили ли они, отложили ли, пренебрегли ли оглашением? Нет; но что сказали они ему? «Веруй в Господа Иисуса Христа, и спасешься ты и весь дом твой» (Деян. 16:31). Посмотри на апостольскую попечительность. Они не довольствуются его спасением, но чрез него хотят и всех домашних его уловить учением благочестия, нанося диаволу смертельную рану. «И немедленно крестился сам и все домашние его» и «уверовал в Бога» (Деян. 16:33, 34).
Отсюда мы научаемся никогда нисколько не медлить в делах духовных, но всякое случающееся время считать удобным. В самом деле, если эти святые не хотели отложить дела ночью, то, какое оправдание будем иметь мы, пренебрегая духовною пользою в другое время? Видишь ли темницу, сделавшуюся церковью? Видишь ли жилище преступников, внезапно обратившееся в молитвенный дом, и священнодействие, там совершаемое? Так важно — бодрствовать и никогда не пренебрегать духовною пользою, но всякое время считать удобным для такого приобретения. Поэтому хорошо говорил этот блаженный в послании: «любящим Бога, все содействует ко благу». Это изречение будем и мы, увещеваю вас, иметь начертанным в душе нашей и не будем никогда сетовать, когда подвергнемся в этой жизни каким–нибудь прискорбным обстоятельствам, или телесным болезням, или каким–