Страница 85 из 126
Так и Павел часто поступает; например, когда говорит: «придет от Сиона Избавитель, и отвратит нечестие от Иакова. И сей завет им от Меня, когда сниму с них грехи их» (Рим. 11:26, 27). Что же, скажет кто–нибудь, вышесказанное есть пророчество или проклятие? Пророчество в виде проклятия. Тоже мы можем находить и в других местах; тоже сделал и Иаков. Так как слушателей нужно вразумлять тем, что случалось с другими, то многие пророчества составлены так, чтобы самим образом выражения увеличить страх в обществе. В самом деле, не одно и тоже — сказать, что такой–то пострадает так и так, или произнести тоже самое в виде гнева и негодования. А что я говорю не без основания, объясню вам это пророческими изречениями. Когда Иаков готовился умереть, то сказал сыновьям своим: «соберитесь, и я возвещу вам, что будет с вами в грядущие дни» (Быт. 49:1); и, намереваясь пророчествовать, с самого начала как бы воспламеняется гневом и начинает пророчество с проклятия: «Рувим», говорит, «первенец мой! ты — крепость моя и начаток силы моей, верх достоинства и верх могущества; но ты бушевал, как вода, — не будешь преимуществовать» (Быт. 49:3, 4), в виде проклятия предсказывая будущую его погибель. Он же, говоря о благах, произносит в виде молитвы (Иосифу): «да благословит тебя благословениями небесными свыше, которые превышают благословения гор древних и приятности холмов вечных» (Быт.
49:27, 28), хотя и это есть пророчество. Но очевидно, что все это происходит не от человеческой страсти. Тоже самое делает и с Ханааном дед его: «Ханаан», говорит, «будет рабом» (Быт. 9:26), — дабы ты знал, что Бог, защищающий обижаемых, наказывает обижающих. И Христос употреблял тот же образ речи, призывая к себе людей под видом пророчества и сетования: «горе», говорил Он, «тебе, Хоразин! горе тебе, Вифсаида!»; и еще: «Иерусалим! Иерусалим! избивающий пророков» (Лк. 10:13; 13:34). О ком же говорит псалом? Отчасти об Иуде пророчествовал здесь Дух чрез Давида; а в остальной части о других. Пророчество бывает и в таком виде. Мы неоднократно увидим такой состав псалма, что начало его относится к одному лицу, а остальное к другому. Вышесказанное можно видеть и из другого места: когда иудеи вступили в землю обетованную, то сын Навинов получил повеление от Бога разделить двенадцать колен на двенадцать частей и произнести отчасти благословения, а отчасти проклятия. Эти благословения и проклятия были предсказанием будущего: «проклят ты», говорил он, «в городе и проклят ты [будешь] на поле» (Втор. 28:16), и бесчисленные подобные проклятия, касающиеся колен, составили длинную речь.
Тоже можно сказать и здесь, т. е. под видом проклятия составлено пророчество, которое означает и предвозвещает события, имевшие случиться с Иудою, а потом касается и другого предмета, именно: говорит против некоторых людей, восстающих на священство, — чтобы мы знали, как велико зло — восставать на священников Божиих и употреблять против них коварство и неправду. Сказанное здесь есть не что иное, как внушение, что постигнет тех, которые обижают ближних и восстают с коварством и злобою против людей, не сделавших ничего худого. Если же псалмопевец просит, чтобы и дети его были наказаны, не смущайся этим, возлюбленный; детьми он называет здесь тех, которые сами участвуют в пороках таких людей. Писание часто называет детьми и сынов по естественному родству и соучастников нечестия, хотя бы они и не были естественными сынами, как, например, когда говорит: «ваш отец диавол» (Ин. 8:44). Хотя иудеи не были сынами диавола по природе, — как облеченные плотью могли быть сынами бесплотного? — однако по участию в нечестии они вступили в родство с ним. Потому оно называет их чуждыми для Авраама: «если бы вы», говорит, «были дети Авраама, то дела Авраамовы делали бы» (Ин. 8:39).
А что сын не наказывается за отца, равно как и отец за сына, это всякому известно, — и в законе сказано об этом, — разве когда отец худо воспитывал сына; но и тогда он наказывается не за сына, а за собственное нерадение, как, например, Илий (1 Цар. 3:13).
3. Если угодно, повторим этот псалом с начала. «К хвале моей не будь безмолвен». Другой переводчик (Акила) говорит: Боже, хвалению моему не не внемли. Третий (Симмах): не умолчи, т. е. не оставь без наказания, но накажи за такие дела, потому что Ты славен, велик и силен исправить их. «Ибо уста грешника и уста льстивого открылись против меня, наговорили на меня языком льстивым, и словами ненависти окружили меня и вооружились на меня без вины (моей): вместо того, чтобы любить меня, они лгали на меня, а я молился».
Видишь ли сильную злобу? Видишь ли коварный замысел? Видишь ли злоумышленников? Бога особенно прогневляет и то, когда грешник делает зло с намерением, с умыслом и с великим усилием. Иное, когда кто пал по увлечению и обольщению; иное, когда кто, совершая зло, делает как бы дело; иное, — и это величайшее преступление, — когда злоумышляют против того, кто сам не злоумышляет. Сказав: «вместо того, чтобы любить меня», псалмопевец выражает не что иное, как то, что благодетелю, который достоин любви, которому следовало воздавать добром, они воздавали противным тому. «А я молился». Видишь ли любомудрие? Видишь ли смирение? Видишь ли кротость? Видишь ли благоговение души? Я не вооружался, говорит он, не вступал в борьбу, но прибегал к Тебе, призывал Твою помощь и Твое содействие, — это сильнейшее оружие и непобедимое заступление. Далее, сказав об Иуде, как он сам себя подверг осуждению, произнес сам на себя смертный приговор, как удавился, как апостольство его перешло к другому, он опять обращается к прежнему предмету. Таково свойство пророчества, что в нем иногда прерывается речь, вносится другое событие и, по изложении его, опять делается обращение к прежнему. А прикровенно было это пророчество по причине неблагодарности иудеев. Оно указывает, как я прежде сказал, на некоторого человека, злоумышлявшего против священства, после времени возвращения иудеев из вавилонского плена.
Любознательнейшим это известно из истории. Ему–то псалмопевец предсказывает великие бедствия, лишение защитников, — просит, чтобы для него было заграждено всякое прибежище, чтобы ему не было оказываемо никакого долготерпения, ни сострадания, ни прощения. Это, по–видимому, есть проклятие, как я выше сказал и не перестану часто говорить, но на самом деле есть пророчество, доказывающее, как гневается Бог, когда злоумышляют против священства. Потом он подробно излагает бедствия и говорит: «за то, что он не думал оказывать милость и преследовал человека бедного, и нищего, и сокрушенного сердцем, чтобы умертвить (его)» (ст. 16).
Это — крайняя жестокость, великое бесчеловечие, когда кто–нибудь не только злоумышляет, но злоумышляет против того, кто может преклонить на милость и возбудить сострадание. Такой человек дошел до зверской свирепости и даже сделался хуже. Зверям свойственна свирепость по природе; а он, будучи одарен умом, предал свое благородство пороку. И звери показывают некоторую приязнь и кротость к одноплеменным и однородным с ними; а эти люди не постыдились даже единства природы, но того, кого следовало бы миловать, поддерживать и одобрять, они отогнали и отвергли. «И возлюбил он проклятие — и оно постигнет его, и не восхотел благословения — и оно удалится от него» (ст. 17). Так как псалмопевец просил ему много бедствий, то показывает, что начало и причина их не в ком–нибудь другом, а в нем самом, своими делами отвергшем помощь Божию и навлекшем на себя гнев Божий. «И облекся он проклятием, как одеждою, и оно вошло, как вода, в утробу его и, как елей, в кости его» (ст. 18).
Здесь показывается сила наказания и продолжительность мучения и вместе внушается, что бедствия у всех людей происходят от них самих, от собственной их вины, когда они своими делами и поступками сами отвергают добро и сами себя подвергают наказаниям. «Да будет оно ему, как одежда, в которую он одевается, и как пояс, которым он всегда опоясывается» (ст. 19). Говорит так, чтобы показать неизреченный гнев Божий, который постигнет таких людей. Смысл этих слов следующий: бедствия так охватят их, что не будет никакой перемены, но прильнуть к ним и останутся при них постоянно. Далее внушая, что Бог наказывает нечестие и исправляет порок, и что такой приговор падет не на одного только этого грешника, но и на всех виновных в том же, прибавляет: «такова участь клевещущих на меня пред Господом и говорящих злое о душе моей» (ст. 20), т. е. таково наказание, таков суд восстающим, злоумышляющим, враждующим против меня. «Говорящих злое о душе моей». Следовательно, и за слова полагаются наказания, и наказания жесточайшие.