Страница 61 из 126
Другой переводчик (Акила и Симмах) говорит: в сердце враги царевы.
Упомянув о стрелах, смотри, как он опять прибавляет слово: «Сильный», дабы ты знал, что Христос не имеет нужды в стрелах, а силен Сам собою. Порядок мыслей такой: «Стрелы Твои изощрены, Сильный, в сердце врагов Царя». А слова: «народы пред Тобою падут» поставлены в средине. Здесь, мне кажется, двоякий смысл: или пророк говорит о пленении иудеев, покорении и разрушении их города, или в переносном смысле называет стрелами силу слова (евангельского). Подлинно, быстрее стрелы это слово прошло по всей вселенной и коснулось сердца прежних врагов Царя, не для того, чтобы умертвить их, но чтобы привлечь их к себе, как случилось и с Павлом. Не погрешит, кто назовет стрелою то слово, которое, сшедши с неба, коснулось сердца прежнего врага и сделало его другом. «Народы пред Тобою падут». Видишь ли успех войны, примирение бывших прежде противниками, научение их, оглашение? Это падение и подпадение под власть Его служит для всех основанием и источником возвышения, потому что Он покорил их Себе, освободив от гордости, тщеславия и бесовского заблуждения. Другой пророк представляет Его обагренным кровью и говорит: «Кто это идет от Едома, в червленых ризах от Восора» (Ис. 63:1)?
Здесь не говорится об оружии, луке и стрелах, а об одежде, — выражение также чувственное, но менее чувственно, нежели у Псалмопевца; и здесь также, при самой чувственности выражений, пророк возводит мысль к предметам бестелесным. На вопрос «Отчего же одеяние Твое красно», он отвечает: «Я топтал точило один» (ст. 2–3), выражая легкость победы и то, что Он не имел никого Своим помощником, что Он силен сам по себе. Как там сказано: «поведет Тебя дивно десница Твоя», так и здесь: «Я топтал точило один». Как легко для виноделателя выжимать ногами виноград, так легко и для Бога совершать, что хочет, или даже не так, а гораздо легче. «Престол Твой, Боже, во век века. Жезл правоты — жезл царства Твоего: Ты возлюбил правду и возненавидел беззаконие, посему помазал Тебя, Боже, Бог Твой елеем радости более общников Твоих» (ст. 7, 8). Другой переводчик (Симмах) говорит: престол твой, Боже, вечный и более. В еврейском: Боже, Бог твой (Елоим Елоах). Что скажет здесь иудей? О ком это говорится? Что скажет еретик? Если скажет, что говорится об Отце: «Престол Твой, Боже, во век века», то как отнесет к Нему следующие слова: «посему помазал Тебя, Боже, Бог Твой»? Отец — не Христос, и помазан был не Он. Отсюда ясно, что здесь говорится о Единородном, о Котором и выше было говорено, о Котором и Исаия сказал, что царству Его не будет конца (Ис. 9:7).
8. Но, может быть, кто–нибудь спросит: почему пророк говорит теперь о божестве (Христовом), между тем как прежде говорил о домостроительстве (воплощения)? Так поступает и евангелист Матфей. Он начинает с воплощения и в самом начале говорит: «родословие Иисуса Христа» (Мф. 1:1). Подобным образом поступают Лука и Марк; один только Иоанн — иначе. Он сначала говорит о божестве: «в начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог», и, сказав о Нем многое, потом уже говорит: «и Слово стало плотию, и обитало с нами» (Ин. 1:1, 14). Впрочем, хотя он при написании Евангелия поступил противоположно другим евангелистам, но и при этом показал великое с ними согласие. Но, скажешь, сообразно ли с разумом, чтобы в противоположном было согласие? Разве ты не знаешь, что есть и не есть, пить и не пить, давать и не давать, суть действия, противоположные между собою? И, однако, врач нередко употребляет то и другое вместе, не противореча самому себе, но, действуя вполне согласно с самим собою; он имеет в виду только одно — здоровье больного. Тоже было и с евангелистами. Также лето противоположно зиме, но у них одна цель — возрастание и созревание плодов. И весь мир состоит из противоположностей, но в нем видна великая стройность ко благу нашей жизни. И Христос шел путем, противоположным Иоанну (Крестителю). Он вкушал, а тот не вкушал.
«Пришел», говорит Он, «Иоанн Креститель: ни хлеба не ест, ни вина не пьет; и говорите: в нем бес. Пришел Сын Человеческий: ест и пьет; и говорите: вот человек, который любит есть и пить вино, друг мытарям и грешникам» (Лк. 7:33, 34). Но, хотя действия их были противоположны, они имели в виду одну цель — спасение уловляемых. Так и в порядке повествования о божестве и воплощении, хотя Иоанн поступает противоположно прочим евангелистам, однако он весьма согласен с ними. А почему так, я объясню. Это потому, что вначале, когда слово еще не было посеяно, надлежало останавливаться на учении о домостроительстве и внушать учение о воплощении, начиная с более чувственного и вещественного; а потом, когда это учение утвердилось, когда эта проповедь принята, благовременно было восходить и выше. Потому и пророки, когда говорят о Христе, прежде всего, начинают речь с домостроительства (воплощения). Так, смотри, Михей начинает: «и ты, Вифлеем–Ефрафа, мал ли ты между тысячами Иудиными? из тебя произойдет Мне Тот, Который должен быть Владыкою в Израиле» (Мих. 5:2). Из Вифлеема, конечно, произошло не божество, а плоть. Но, не останавливаясь на одном этом, он восходит и к божеству: «и Которого происхождение из начала, от дней вечных». Так и Исаия говорит: «се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему: Еммануил, что значит: с нами Бог» (Ис. 7:14; Мф. 1:23).
Видишь ли, как и он от плоти восходит к божеству? Также поступает он и в другом месте, когда говорит: «ибо младенец родился нам — Сын дан нам; владычество на раменах Его, и нарекут имя Ему: Чудный, Советник, Бог крепкий, Отец вечности, Князь мира» (Ис. 9:6). Видишь ли, как он опять, начиная с отрочества и воплощения и как бы восходя по ступеням, останавливается на божестве? Так и Отец Его сначала был познаваем из творения. «Невидимое Его», говорит Павел, «вечная сила Его и Божество, от создания мира через рассматривание творений видимы» (Римл. 1:20). И сам Бог часто является в чувственном образе, мало–помалу возводя род человеческий к невещественным понятиям. Впрочем, удивительно ли, что Он делал такое распоряжение касательно догматов, если и в предписаниях и заповедях Он поступает точно также? Потому и пророк здесь так располагает речь свою, восходя от плоти к божеству — «уста» относятся к плоти (Пс. 44:3), — от божества нисходя опять к плоти, и таким разнообразием, речи устрояя спасение поучаемых. «Престол Твой, Боже, во век века».
«Престолом» называется здесь не просто престол, но царство. Здесь он называется вечным, а в другом месте высоким: «видел я Господа», говорить Исаия, «сидящего на престоле высоком» (Ис. 6:1); и еще: «Господи! рука Твоя была высоко поднята» (Ис. 26:11). Другой пророк видел Господа сидящим на престоле славы (Дан. 7:9); а Давид указывает на престол человеколюбия: «правда и суд — основание престола Его» (Пс. 96:2).
9. Все это сказано о царстве Его, т. е. что оно бесконечно, — таков смысл слов: «во век века», — что оно славно, высоко, крепко и могущественно. А что оно безначально, это выражает пророк в другом месте, когда говорит: «Царство Твое — царство всех веков» (Пс. 144:13). Как престол есть знак царства, так жезл — знак и царства и судебной власти. Потому пророк и говорит: «жезл правоты — жезл царства Твоего». Там чистая справедливость, там чистая праведность, там нет ничего прикровенного. Пусть выслушают это люди, неистовствующие и сумасшедшие, или того худшие. Кто же эти люди? Те, которые осуждают Промысл Божий и спрашивают: почему то и то произошло таким образом?
Подлинно, не безумно ли, — тогда как от плотника, разрубающего и распиливающего дерево, присутствующие и видящие это не требуют ни объяснения, ни отчета, и у врача, рассекающего и прижигающего тело, или заключающего больного в тесной комнате и предписывающего ему диету, ни один из присутствующих, ни сам больной, не спрашивают о причине его распоряжений, и кормчего, натягивающего веревки и распускающего паруса, или спускающего и погружающего бока корабля, не допрашивают, и не исследуют причины действий каждого из этих мастеров, но молчат и остаются спокойными, хотя они часто погрешают в своем деле, — от неизреченной премудрости, от неизреченного человеколюбия, от беспредельного Промысла спрашивать причины и требовать отчета? Не безумно ли это? Оказывать помощь и отдавать имущество в пользу обижаемых и бедных решаются не скоро, а постоянно допытываются, почему такой–то стал нищим, почему такой–то беден, почему такой–то богат.