Страница 14 из 126
Как же мы можем в настоящей жизни получить в свою пользу то, что превосходит даже наше разумение? Потому оно и сохраняется для нас там. И посмотри на великое промышление Божие: для настоящей жизни Он назначил труды, чтобы тяжесть их облегчалась краткостью времени; а блага сохранил для будущего века, чтобы воздаяния продолжить вечно в жизни нестареющей. Эту жизнь Он называет также царством. Хотя это не может быть выражено словом, но, сколько мы способны слышать, Он изображает будущее состояние, называя его то царством, как я сказал, то браком, то владычеством, и такими блистательными, употребляющимися у нас, названиями приводя нас к разумению будущего, то вечною славою, бессмертным блаженством, жизнью с Христом, с которою ничто не может сравниться. Какие же условия Церкви, или лучше сказать, этого наследства? Такие, которые не представляют ничего трудного. «Во всем, как хотите», говорит Он, «чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними» (Мф. 7:12). Видишь ли, что Он не предписал ничего странного, но тоже, чего и прежде требовала природа? Как ты хочешь, говорит Он, чтобы поступали с тобою ближние, так и сам поступай. Хочешь, чтобы хвалили тебя? Хвали сам. Хочешь, чтобы у тебя не похищали? Не похищай сам. Хочешь быть в чести? Почитай других сам. Хочешь получить милость? Оказывай милосердие сам. Хочешь быть любимым? Люби сам. Хочешь не слышать о себе худого?
Не говори ничего такого сам. И заметь, какая точность в выражениях. Он не сказал: «во всем, как не хотите, чтобы с вами поступали», но: «во всем, как хотите». Так как к добродетели ведут два пути, из которых один состоит в удалении от пороков, а другой в совершении добродетелей, то Он предлагает последний, ясно указывая чрез него и на первый. Первый путь Бог открыл, когда сказал: что ненавидишь, не делай другому (Тов. 4:15), а последний Он ясно указал, сказав: «во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними».
2. Есть и другое условие. Какое же именно? Любить ближнего, как самого себя. Что может быть легче этого? Ненавидеть — тяжело и сопряжено с беспокойством; а любить — легко и удобно. Подлинно, если бы Господь сказал: вы, люди, любите зверей, — такая заповедь была бы трудна; но когда он заповедал людям любить людей же, к чему и однородность и единство происхождения и естественное влечение служат великим побуждением, то какая может быть здесь трудность? Это бывает и у львов и у волков, и их сродство природы располагает к взаимной приязни.
В надписании псалма сказано: о наследствующем. Кто же это наследствующий? Церковь и все члены ее; о ней говорит Павел: «обручил вас единому мужу, чтобы представить Христу чистою девою» (2 Кор. 11:2); и Иоанн: «имеющий невесту есть жених» (Ин. 3:29). Но у жениха обыкновенного после первых дней брака ослабевает сила любви, а наш жених остается непрестанно любящим нас и непрестанно усиливает свою любовь. Выражая это, Иоанн и называете его женихом, так как у жениха любовь бывает особенно сильна. И Церковь он назвал невестою не поэтому только, но и потому, что желает всем нам быть одним телом и одною душою, по добродетели и любви. И как невеста все делает для угождения жениху, таковы должны быть и мы во всю жизнь. Как невеста с того самого дня, как поселится в брачном чертоге, заботится только об одном, как бы угодить жениху, так точно и мы в продолжение всей настоящей жизни должны заботиться об одном, как бы угодить Жениху и сохранить благонравие невесты. Об этой невесте упоминает и Давид, когда говорит: «стала царица одесную Тебя в Офирском золоте; одежда ее шита золотом» (Пс. 44:10, 14). Хочешь ли видеть и обувь ее? Послушай Павла, друга женихова, который говорит: «и обув ноги в готовность благовествовать мир» (Еф. 6:15). Хочешь ли видеть и пояс ее, составленный из правды? Он же научит тебя: «препоясав чресла ваши истиною» (Еф. 6:14). Хочешь ли видеть красоту ее?
И это можешь узнать от него: «не имеющею пятна, или порока» (Еф. 5:27). Послушай, что говорит о ней и Премудрый: «вся ты прекрасна, возлюбленная моя, и пятна нет на тебе!» (Песн. 4:7). Хочешь ли видеть и ноги ее?
«Как прекрасны ноги благовествующих мир, благовествующих благое!» (Рим. 10:15). И то поистине дивно и поразительно, что Он, украсив ее таким образом, не пришел во всей своей славе, чтобы преизбытком своей красоты не поразить и не изумить ее, но приходит, облеченный в ту же одежду, какая у невесты, «также воспринял оные» такой же «плоти и крови», какая у нее (Евр. 2:14), и не ее призывает горе, но Сам свыше приходит к ней, соблюдая и здесь закон, по которому жених приходит к невесте. Об этом и Моисей говорит: «потому оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей» (Быт. 2:24); и Павел говорит: «тайна сия велика; я говорю по отношению ко Христу и к Церкви» (Еф. 5:32). Пришедши в жилище ее, и найдя ее нечистою, грязною, обнаженною, запачканною в крови, он обмыл ее, умастил, напитал, одел одеждою, лучше которой невозможно найти. Он сам становится для нее одеждою и, взяв ее, таким образом, отводит к себе. Вот та, которой уготовано наследство. Что же говорит о ней пророк? Многое. Он есть защитник ее, и предсказал и предвозвестил ей многое из того, что предстоит ей, например, касательно жениха, брака и благ, ожидающих ее. Так и здесь он говорит о ней, и в самом начале, подобно ораторам, говорящим в судах, замечает, о ком он произносит справедливую речь, именно: о наследствующей. Чего же просит наследствующая? Послушаем. «Услышь, Господи, слова мои» (ст. 2).
Жениха называет она Господом; это свойственно благоразумной невесте. В самом деле, если и у нас, имеющих одно естество, бывает так, т. е. жена называет мужа своим господином, то тем более (это прилично) между Церковью и Христом, который и по естеству своему есть Владыка. Вот почему она называет Его здесь Господом не только как жениха, но и как владыку, и располагает Его к выслушиванию ее просьбы. Так как ей предстоит (получить) наследство, а это наследство действительно получится только в таком случае, если она точно исполнит заповеданное, то она просит и умоляет Его быть ей помощником, чтобы достигнуть обетованных благ и не лишиться наследства. Поэтому она и говорит: «услышь, Господи, слова мои», и говорит это с дерзновением, так как просит того, что и сам Он желает даровать ей; а кто стал бы просить того, что недостойно дарующего, тот не мог бы таким образом просить милости. Когда кто молится против врагов, или против людей, причинивших ему какое–нибудь зло, то это — слова не человека, а диавола. В самом деле, если клятва от диавола, — «а что сверх этого», говорит Господь, «то от лукавого» (Мф. 5:37), — то, очевидно, что и молитва против врагов происходит от него же. Итак, когда ты будешь говорить: «услышь слова мои», то говори так, как свойственно говорить человеку кроткому и человеколюбивому и не имеющему ничего диавольского.
3. «Уразумей помышления мои». «Помышлением» пророк называет здесь не звук голоса, но расположение души. Так и Моисею, хотя он молчал, Господь сказал: «что ты вопиешь ко Мне?» (Исх. 14:15) Не сказал: о чем молишься Мне, но: что взываешь ко мне, — потому что Моисей приступал к Нему с сильным расположением души. А дабы ты видел, что и здесь Он говорит не о вопле, но о расположении души и напряженном обращении к Богу, он не сказал: услышь вопль мой, но что? «Уразумей», т. е. познай. Так пророк, хотя употребляет человеческие слова, но в самих человеческих словах точно выражает, что он хочет сказать. «Внемли гласу вопля моего, Царь мой и Бог мой! ибо я к Тебе молюсь» (ст. 3). Опять разумеет глас внутренний. Так взывала и Анна (1 Цар. 1:13). Не сказал просто: вонми гласу молитвы моей, но: «я к Тебе молюсь», — потому что молящийся должен быть и по внешнему виду и по внутреннему расположению смиренно умоляющим. Умоляющий не употребляет слов обвинителя; а кто молится против врагов, тот больше обвинитель, нежели проситель. Видишь ли, как пророк благоустроил молитву и сделал ее достойной принятия? Так и мы, когда молимся и желаем быть услышанными, то наперед устроим, чтобы наша молитва была молитвой, а не обвинением, по примеру Псалмопевца, и тогда уже будем воссылать ее к Богу.