Страница 82 из 133
Представь себе кого–либо самого порочного, живущего в неге и изобилии: конь способнее его к войне, вепрь крепче, заяц быстрее, павлин красивее, лебедь благозвучнее, слон больше, орел зорче, все птицы богаче. Почему же ты достоин чести обладать бессловесными? По разуму? Но нет. Если ты употребляешь его не надлежащим образом, то опять ты хуже их, потому что когда ты, имея разум, бываешь глупее бессловесных, то лучше было бы, если бы ты сначала не был разумным. Не одно и то же — принявши власть, потерять ее, и не принимать в самом начале. Для царя, который хуже оруженосцев, было бы лучше, если бы он не облекался в порфиру. Так точно и здесь. Итак, зная, что без добродетели мы хуже бессловесных, будем подвизаться в ней, чтобы быть людьми, или лучше — ангелами, и наслаждаться обещанными благами, по благодати и человеколюбию Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу и Святому Духу слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.
БЕСЕДА 8
«Итак, возлюбленные мои, как вы всегда были послушны, не только в присутствии моем, но гораздо более ныне во время отсутствия моего, со страхом и трепетом совершайте свое спасение, потому что Бог производит в вас и хотение и действие по Своему благоволению. Все делайте без ропота и сомнения, чтобы вам быть неукоризненными и чистыми, чадами Божиими непорочными среди строптивого и развращенного рода, в котором вы сияете, как светила в мире, содержа слово жизни, к похвале моей в день Христов» (Флп. 2:12–16).
О страхе Божием. — Не нужно роптать.
1. Увещания должно соединять с похвалой. Тогда они и удобоприемлемы бывают, когда увещеваемым указываем на их собственную ревность, как и Павел здесь делает. И смотри, как благоразумно: «Итак, возлюбленные мои», — говорит. Не сказал просто: послушайте, но сперва похвалил, и сказал: «Как вы всегда были послушны», т. е. прошу вас подражать не другим, а себе самим. «Не только в присутствии моем, но гораздо более ныне во время отсутствия моего». Почему «гораздо более ныне во время отсутствия моего»? Тогда могло бы показаться, что вы все делаете из почтения ко мне и из стыда; а теперь нет. Потому, если окажется, что вы теперь ревностны, то явно, что и тогда вы были таковы не для меня, а для Бога. Чего ты хочешь (Павел), скажи? Того (говорит), чтобы вы не слушали только меня, но и со страхом и трепетом делали свое спасение, так как, живя без страха, нельзя совершить ничего благородного и удивительного. И не просто сказал: «Со страхом», но присовокупил: «и трепетом», — что составляет высшую степень страха, — желая сделать (филиппийцев) более внимательными. Такой страх имел Павел. Потому он и говорил: боюсь, «дабы, проповедуя другим, самому не остаться недостойным» (1 Кор. 9:27). Действительно, если житейских дел нельзя совершать без страха, то не тем ли более духовных? Скажи мне: кто выучился грамоте без страха? Кто сделался опытным в искусстве без страха?
Если же там, где не подстерегает дьявол, а только леность тяготит, нужен нам такой страх, чтобы отвратить естественное только нерадение, то при такой борьбе, при таких препятствиях, как можно спастись когда–либо без страха? Как же может родиться этот страх? Если мы будем помышлять, что Бог везде присутствует, все слышит, все видит, не только дела и слова, но и все происходящее в сердце, и в глубине души: «И судит помышления и намерения сердечные» (Евр. 4:12). Если так настроим себя, то и не сделаем, и не скажем, и не помыслим ничего худого. Вот, скажи мне, если бы ты всегда стоял близ твоего начальника, то не со страхом ли бы стоял? Как же, предстоя пред Богом, смеешься, прислоняешься (к стене), не боишься и не трепещешь? Не пренебрегай Его долготерпением, с которым Он ведет тебя к покаянию; что бы ты ни делал, — делай с мыслью о вездеприсутствии Божием. Он действительно везде присутствует, а потому, принимаешь ли пищу, располагаешься ли спать, гневаешься ли, похищаешь ли что, предаешься ли удовольствиям, или что другое делаешь, — вспомни о присутствии Божием, и никогда не предашься смеху, никогда не воспламенишься гневом. Если такую мысль будешь иметь постоянно, то постоянно будешь в страхе и трепете, как бы стоял близ самого царя. Зодчий, хотя и опытен, хотя и очень искусен, все же стоит со страхом и трепетом, боясь упасть с здания.
И ты уверовал, совершил много доброго, взошел на высоту: держи же себя крепко, стой со страхом, и смотри бодро, чтобы не упасть оттуда. Много ведь духов злобы, хотящих низвергнуть тебя. «Служите», — сказано, — «Господу со страхом и радуйтесь [пред Ним] с трепетом» (Пс. 2:11). Как же может быть радость с трепетом? Она–то одна и есть радость. Мы тогда только и радуемся, когда сделаем что–либо доброе, и такое, что свойственно делающим с трепетом. «Со страхом и трепетом совершайте свое спасение». (Апостол) не сказал: делайте, но: «совершайте», т. е. с великим старанием, с великим усердием. А так как словами: «Со страхом и трепетом» сделал их боязливыми, то смотри, как он смягчает боязливость. Что именно говорит? «Потому что Бог производит в вас». Не бойся, что я сказал: «Со страхом и трепетом». Я сказал не для того, чтобы ты отказался, чтобы почитал добродетель чем–то недоступным; но чтобы ты был внимателен, чтобы не рассеивался. Если это будет, то Бог все сделает, а ты дерзай: «Потому что Бог производит в вас». Потому, если Он сам действует, то мы должны (с своей стороны) показывать намерение постоянно твердое, сосредоточенное, не рассеянное. «Потому что Бог производит в вас и хотение и действие». Если Он действует в нас «и хотение», то как же ты побуждаешь нас? Если Бог действует в нас «и хотение», то напрасно говоришь нам: «послушны», — мы не (сами по себе) слушаемся.
Напрасно говоришь: «Со страхом и трепетом», потому что все есть дело Божие. Не для того я сказал: «Потому что Бог производит в вас и хотение и действие»; но для того, чтобы ослабить вашу боязливость. Когда ты захотишь, тогда и Он будет действовать «и хотение». Не бойся и не изнемогай; Он дает нам и усердие и самую деятельность. Когда мы захотим, то Он еще усилит наше хотение. Например, я хочу сделать что–либо доброе: Он совершает это доброе, Он же производит и хотение. Или (так нужно понимать слова апостола, или он) говорит это по особенной предусмотрительности, подобно тому, как и добродетели наши называет дарами (Божиими).
2. Потому, как, называя добродетели дарами (Божиими), не отнимает у нас самодеятельности, но оставляет ее в нас, так и словами: «Бог производит» в нас «и хотение» не лишает нас самодеятельности, но показывает, что через доброе действование мы приобретаем большую расположенность (к хотению). Как от делания рождается охота делать, так от неделания происходит нежелание делать. Подал ты милостыню? Более расположил себя к даянию. А не подал? Меньше стал расположен к даянию. Провел воздержанно один день? Имеешь побуждение и на другой. Поленился ли? Усилил леность «С приходом нечестивого», — сказано, — «приходит и презрение» (Притч. 18:3). Следовательно, как пришедший во глубину зол нерадит, так пришедший во глубину благ тщится. Как тот, отчаявшись, делается более нерадивым, так этот, помышляя о множестве добрых дел, делается рачительнее, боясь, чтобы не потерять всего. «По Своему благоволению», — говорит, т. е. по любви (к Богу), для угождения Ему, чтобы совершалось приятное Ему и по Его воле. Здесь (апостол) показывает и уверяет, что точно (Бог) действует, так как Он желает, чтобы мы жили по Его воле. А если Он желает этого, и при том сам действует, то конечно и это сделает, потому что Он хочет, чтобы мы жили праведно. Видишь ли, как не отнимается самодеятельность? «Все делайте», — говорит, — «без ропота и сомнения».
Дьявол, когда не в силах отвлечь нас от делания добра, тогда иным образом старается лишить нас награды: он внушает или тщеславие, или гордость, а если не это, то ропот; если же ничего такого, то сомнение. Итак, смотри, как Павел очищает это. Он сказал о смиренномудрии, что вы уже слышали, чтобы истребить гордость; сказал о тщеславии, чтобы низложить надменность. Выше говорил: «Не только в присутствии моем»; а здесь говорит о ропоте и сомнении. Почему же он, истребляя эту страсть в коринфянах, упомянул и об израильтянах; а здесь не сказал ничего такого, но просто повелел? Потому что там (страсть) эта уже была, вследствие того нужно было нанести и удар сильнее, и сделать больший выговор; а здесь он увещевает, чтобы не было ее. Не согрешивших еще было бы излишне предостерегать укоризнами. Потому и побуждая к смиренномудрию, не предложил примера евангельского, где гордые унижены; но для убеждения представил в пример Бога, и беседует с ними, как с свободными, как с родными детьми, а не как с рабами. Ведь благоразумный и благородный побуждается к добрым делам примером добродетельных, а безрассудный — не их примером, но наказываемых; тот — честью, а этот — наказанием. Потому и в послании к Евреям вывел на сцену Исава, который за одну снедь продал первородство; и еще: «Вот, душа надменная не успокоится» (Авв. 2:4; Евр. 10:38).