Страница 97 из 135
5. Дабы не подумал кто, будто это говорится о каком–нибудь обыкновенном человеке, говорит это не Исаия, не Иеремия, и не другой какой–либо пророк из частных людей, но сам царь; а царь (ты знаешь) никого не может назвать своим Господом, как только Бога. Если бы это был частный человек, то иной бесстыдный мог бы сказать, что (Давид) говорит о человеке; но теперь, будучи царем, он, конечно, не назвал бы своим Господом человека. Если бы Давид говорил это о каком–нибудь простом человеке, то, как бы он сказал что (этот человек) сел одесную великой и неизреченной славы (Господа)? Это невозможно. А он об этом (лице) говорит: «сказал Господь Господу моему: сиди одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих». Потом, чтобы ты не подумал, что будто (это лицо) слабое и бессильное, Давид присовокупил: «в день силы Твоей» (Пс. 109:3). А чтобы показать это еще яснее, сказал: «из чрева прежде денницы подобно росе рождение Твое». Но прежде денницы не родился ни один человек. «Ты священник вовек по чину Мелхиседека» (Пс. 109:4). Не сказал: по чину Ааронову. Спроси же иудея: если древнее священство не должно было уничтожиться, то почему (Бог) ввел другого Священника — по чину Мелхиседекову? До этого–то места дошедши Павел, смотри, как объяснил его.
Сказав о Христе, что «клялся Господь и не раскается: Ты священник вовек по чину Мелхиседека», он присоединил: «о сем надлежало бы нам говорить много; но трудно истолковать» (Евр. 5:11); потом, укорив учеников, — скажем сокращенно, — он говорит, кто такой Мелхиседек, и приводит вот какую историю о нем: «который встретил Авраама и благословил его, возвращающегося после поражения царей, которому и десятину отделил Авраам от всего». Затем, раскрывая значение этого образа, говорит: «видите, как велик тот, которому и Авраам патриарх дал десятину из лучших добыч своих» (Евр. 7:1–2, 4). Это сказал он не просто, но с тем, чтобы показать, что наше священство гораздо важнее иудейского. И это превосходство наперед уже открывается из самых образов вещей. Авраам был отец Исаака, дед Иакова и прадед Левия; ибо, у Иакова был сын Левий. От Левия получило свое начало иудейское священство. Но этот–то Авраам, прародитель левитов и священников иудейских, перед Мелхиседеком, который был образом нашего священства, стал на месте мирянина, и показал это двояким образом: тем, что дал ему десятину, ибо миряне давали священникам десятину; и тем, что получил от него благословение, ибо миряне же получают благословение от священников. Так смотри, сколь велико превосходство нашего священства, когда Авраам, патриарх иудеев, прародитель левитов, благословляется Мелхиседеком и дает ему десятину.
О том и другом рассказывает Ветхий Завет, т. е. и о том, что Мелхиседек благословил Авраама, и о том, что Авраам дал ему десятину (Быт. 14:19–20). Это–то самое поставив на вид, Павел сказал: «видите, как велик тот». Кто? «Мелхиседек», говорит, «которому и Авраам патриарх дал десятину из лучших добыч своих» (Евр. 7:4). «Получающие священство из сынов Левииных имеют заповедь — брать по закону десятину с народа, то есть со своих братьев, хотя и сии произошли от чресл Аврамовых» (Евр. 7:5). Это значит: левиты, иудейские священники, имели право по закону получать десятину от других иудеев. Хотя все произошли от Авраама, как левиты, так и остальной народ, но, не смотря на то, левиты получают десятину от братьев своих. А Мелхиседек, «не происходящий от рода их» (ибо произошел не от Авраама, и не от колена левитского, но от другого рода), «получил десятину от Авраама», т. е. взял от него десятину. Но кроме этого он сделал еще и нечто другое. Что же такое? «и благословил имевшего обетования» (Евр. 7:6). Что же, скажешь, это значит? То, что Авраам гораздо меньше Мелхиседека. Как это? «Без всякого же прекословия меньший благословляется большим» (Евр. 7:7). Значит, если бы Авраам, прародитель левитов, не был меньше Мелхиседека, то этот не благословил бы того, и тот не дал бы ему десятину.
Потом, желая показать, что с Мелхиседеком так и было, Павел прибавил: «и, так сказать, сам Левий, принимающий десятины, в [лице] Авраама дал десятину» (Евр. 7:9). Что же это значит? То, что сам Левий, еще не родившись, дал уже десятину Мелхиседеку в лице отца своего. «Ибо он был еще», говорит, «в чреслах отца, когда Мелхиседек встретил его» (Евр. 7:10). Поэтому–то Павел и сказал наперед: «и, так сказать». И чтобы показать, для чего он говорил об этом, делает вон какой вывод: «если бы совершенство достигалось посредством левитского священства, — ибо с ним сопряжен закон народа, — то какая бы еще нужда была восставать иному священнику по чину Мелхиседека, а не по чину Аарона именоваться» (Евр. 7:11)? Что же это значит? Если иудейские обряды были совершенны и закон не был тенью будущих благ, но сам всему давал совершенство и не должен был уступить (своего места) другому; если прежнее священство не должно прекратиться и на его место быть введено новое; то почему пророк сказал: «Ты священник вовек по чину Мелхиседека» (Пс. 109:4)? Надлежало бы сказать: «по чину Аронову». Вот почему Павел говорит: «если бы совершенство достигалось посредством левитского священства: какая бы еще нужда была восставать иному священнику по чину Мелхиседека, а не по чину Аарона именоваться»? Из этого видно, что то священство кончилось и на его место введено новое, гораздо лучшее и возвышеннее.
Если же это справедливо, то справедливо и то, что введется и другое устройство жизни, сообразное с (новым) священством, и законодательство лучшее, именно наше. Это–то доказывая, Павел и говорит: «с переменою священства необходимо быть перемене и закона, все — от Единого» (Евр. 7:12; Евр. 2:11). Так как большая часть постановлений закона касалась обязанностей священства, а прежнее священство было отменено; то, очевидно, что, с введением другого священства, надлежало ввести и лучшее законодательство. Далее, объясняя, о ком это говорится, апостол продолжает: «Тот, о Котором говорится сие, принадлежал к иному колену, из которого никто не приступал к жертвеннику. Ибо известно, что Господь наш воссиял из колена Иудина, о котором Моисей ничего не сказал относительно священства» (Евр. 7:13–14). Таким образом, когда показано, что Христос происходит от этого колена, т. е. Иудина, и есть священник по чину Мелхиседека, а Мелхиседек гораздо выше Авраама, вместе с этим уже вполне доказано и то, что и другое священство, вводимое вновь, гораздо выше первого. Ибо, если образ (Мелхиседек) был так велик и гораздо славнее иудейского священства, тем более самая истина. Это–то доказывая, Павел и сказал: «по подобию Мелхиседека восстает Священник иной, Который таков не по закону заповеди плотской, но по силе жизни не перестающей» (Евр. 7:15–16).
Что это значит: «не по закону заповеди плотской, но по силе жизни не перестающей»? То, что ни одна из (Христовых) заповедей не была плотской: Он повелел не овец и тельцов закалать, но служить Богу душевной добродетелью, и в награду за это предложил нам жизнь, никогда не перестающую. И опять, Он Своим пришествием воскресил нас, умерших от грехов, и оживотворил, разрушив двоякую смерть, смерть греха и смерть плоти. Так, поелику Он принес нам столь великие блага, поэтому Павел говорит: «не по закону заповеди плотской, но по силе жизни не перестающей».
6. Итак, этим доказано уже и то, что с переменой священства необходимо надлежало быть перемене и закона. Впрочем, можно бы это же самое доказать и прямо, и привести еще в свидетели пророков, которые говорят, что закон переменится, общественное устройство получит лучший вид, и что у иудеев никогда уже не будет царя. Но так как надобно говорить столько, сколько может принять слушатель, а не все за один раз и вдруг; то, отложив это до другого времени, здесь теперь окончим слово, с советом вашей любви помнить, что (теперь) сказано, и присоединить это к прежде сказанному. И теперь опять попросим о том же, о чем и прежде просили мы вас: обратите ваших братьев к спасению, и усердно позаботьтесь о пренебреженных членах. Мы не для того подъемлем такой труд, чтобы только говорить, или слышать рукоплескания и шум, но для того, чтобы уклонившихся возвратить на путь истины. И никто не говори мне: «у меня нет ничего общего с ним; дай Бог мне исправить свои собственные дела». Никто не может исправить своих дел, не любя ближнего и не заботясь о его спасении. Поэтому и Павел говорит: «никто не ищи своего, но каждый [пользы] другого» (1 Кор. 10:24), зная, что собственная польза каждого соединена с пользой ближнего. Ты здоров, но брат твой болен.