Страница 81 из 146
Итак, и теперь, когда увидишь человека, одержимого демоном, возблагоговей перед Владыкой, познай злобу демонов, потому что можно видеть на этих беснуемых и то, и другое — человеколюбие Божье, и злобу демонов, — злобу демонов, когда они возмущают и мучат душу одержимого, — человеколюбие Божье, когда (Бог) столь лютого демона, который, вселившись в человека, усиливается низринуть его в бездну, удерживает и останавливает, не попуская ему вполне выказать свою силу, но, дозволяя обнаружить ее столько, сколько нужно для вразумления человека и для обличения собственной его (демона) злобы. Хочешь видеть опять и из другого примера, как управляет демон, когда Бог позволит ему выказать свою силу? Подумай о стадах волов и овец Иова, как он потерял все в одно мгновение времени; подумай о жалкой смерти его детей, о поражении тела его, — и увидишь, как жестока, бесчеловечна и беспощадна злоба демонов, а из этого ясно познаешь, что, если бы Бог предал во власть их и вселенную, они все привели бы в смятение и беспорядок, и с нами поступили бы так же, как со свиньями и теми стадами, не пощадили бы нашего спасения и на краткое мгновение времени. Если бы демоны управляли, то мы были бы ничем не лучше бесноватых, — напротив, еще и хуже их, потому что тех Бог не совсем предал неистовству демонов, иначе они терпели бы гораздо большие мучения, нежели какие терпят теперь.
Но я желал бы говорящих это спросить еще вот о чем: какой беспорядок в мире видят они, что все, случающееся с нами, приписывают управлению демонов? Напротив, мы видим, что солнце в течение стольких лет каждый день ходит правильно, многоразличный хор звезд соблюдает свой порядок, луна течет безостановочно, день и ночь сменяются точно, все твари, и горние, и дольние, как бы в стройном каком хороводе, даже гораздо лучше и точнее, удерживают каждая свое место, и не выходят из того порядка, какой вначале, при создании их, установил Бог.
7. Но что пользы от этого, скажешь ты, когда небо, и солнце, и луна, и хор звезд, и все прочие твари находятся в великом порядке, а наши дела в неустройстве и беспорядке? В каком это, человек, неустройстве и беспорядке? Такой–то, говоришь, богат, и притесняет, грабит, похищает, и каждый день истрачивает на вино имущество бедных — и не терпит никакого несчастия; а другой живет скромно, украшается воздержанием, справедливостью и всеми другими добродетелями — и терпит бедность, и болезни, и крайние бедствия? Так это соблазняет тебя? Это говоришь. В таком случае, почему, когда видишь ты, что и из грабителей многие терпят несчастья, и из добродетельных некоторые, или даже чрезвычайно многие, наслаждаются счастьем, почему не оставляешь такого мнения, и не прославляешь Господа? А меня это именно еще более соблазняет. Почему же из двух злых один наказывается, а другой умирает без наказания, и из двух добрых один получает почести, а другой всю жизнь бедствует? И в этом самом сказывается величайшее дело Промысла Божия. Если бы Он здесь всех злых наказывал и всех добрых награждал, то излишен был бы день суда.
Опять, когда бы ни одного злого не наказывал, и никого из добрых не награждал, тогда порочные сделались бы еще развратнее и хуже, так как они гораздо более честных людей склонны к беспечности; и охотники до злоречия еще более стали бы винить Бога, и сказали бы, что дела наши остаются совсем без Промысла. Если и теперь, когда некоторые злые наказываются, а добрые награждаются, говорят, будто дела человеческие не управляются Промыслом, то когда бы и этого не было, чего (богохульники) не сказали бы? Каких слов не изрыгнули бы? Вот почему Бог одних из злых людей наказывает, а других не наказывает, и одних из добрых награждает, а других не награждает. Не наказывает всех, чтобы уверить тебя, что есть воскресение; наказывает некоторых, чтобы беспечных сделать более рачительными, возбуждая в них страх наказанием других. Опять, некоторых из добрых награждает, чтобы этими наградами побудить других к ревности о добродетели; но не награждает всех, чтобы ты знал, что есть другое время, в которое всем даны будут награды. Если бы здесь все получали, что заслуживают, то не стали бы верить учению о воскресении; а если бы никто не получал по заслугам, то очень многие сделались бы более беспечными. Поэтому (Бог) одних наказывает, а других не наказывает, и делает это к благу и наказываемых и не наказываемых: в одних Он истребляет порок, а других через наказание первых делает более благоразумными.
И это ясно видно из того, что сказал сам Христос: когда возвестили Ему, что обрушившаяся башня задавила несколько человек, Он сказал иудеям: вы думаете, что только одни те были грешны? «Нет, говорю вам, но, если не покаетесь», и вы потерпите то же самое (Лук. 13:2–3).
Видишь, как и те погибли за грех, и прочие спаслись не за свою правду, но для того, чтобы, благодаря наказанию тех, сделаться лучше! Итак, наказанным, скажешь, сделана обида, потому что и сами они, не будучи наказаны, могли бы сделаться лучше от наказания других? Но, если бы Бог знал, что они исправятся покаянием, то не наказал бы их, потому что если Он, и предвидя, что многие не воспользуются Его долготерпением, терпит, однако же, их с великим снисхождением, совершая Свое дело и давая им возможность как–нибудь отстать от своего безумия, то как же Он лишил бы плодов покаяния тех, которые могут исправиться от наказания других? Стало быть, этим людям не сделано никакой обиды, коль скоро и порок в них истреблен наказанием, и тамошнее мучение будет им легче оттого, что они здесь уже пострадали. Опять, и ненаказанные не понесли никакой обиды: они могли, если бы захотели, воспользоваться долготерпением Божьим к исправлению себя, и, удивившись незлобию (Господа), возблагоговеть перед безмерным снисхождением, перейти когда–нибудь к добродетели, и чужие наказания обратить в собственное спасение. Если же они остаются во зле, то виной этого не Бог, Который для того и долготерпит, чтобы опять стяжать их Себе, но сами они недостойны извинения, потому что не воспользовались, как должно, Божьим долготерпением.
Впрочем, не эту только указать можно причину того, почему не все злые наказываются здесь, но и другую, не меньшую той. Какую же это? Ту, что, если бы Бог всех подвергал наказаниям тотчас после преступлений, то род наш давно бы уже истребился, и не мог бы поддерживаться. И, чтобы увериться тебе, что это правда, послушай, что говорит пророк: «будешь замечать беззакония, — Господи! кто устоит?» (Пс. 129:3) Если же угодно и рассмотреть силу этого изречения, то, не входя в точное исследование жизни каждого (да и невозможно нам знать, что каждый сделал в своей жизни), укажем на то, в чем, беспрекословно, мы все согрешаем, и из этого будет нам видно и ясно, что если бы мы наказывались за каждый грех, то давно бы погибли. Назвавший брата уродом «подлежит геенне огненной» (Матф. 5:22), говорит Писание. Кто из нас не виновен в этом грехе? Что же? (Каждого виновного) тотчас надлежало бы истребить? Но, таким образом, мы все были бы давным–давно истреблены и уничтожены. Опять, о клянущемся сказано, что он, хотя бы и не ложно клялся, делает дела от лукавого (Матф. 5:27). Кто же не клялся? Еще более, кто не нарушал когда–либо клятвы? Взирающий на жену любострастными очами, по слову Писания, есть настоящий любодей (Матф. 5:28). И в этом грехе многие найдутся виновными.
Итак, если и явные грехи так велики и невыносимы, и каждый из них порознь навлекает на нас неизбежное наказание, то, когда мы подумаем еще о тайных грехах своих, тогда–то особенно признаем Промысел Божий, который не посылает на нас наказания за каждый грех. Посему, когда увидишь, что иной грабит, неправедно обогащается, и за это не наказывается, — раскрой и ты свою совесть, рассмотри свою жизнь, исследуй свои грехи, и узнаешь хорошо, что тебе первому не выгодно быть наказываемому за каждый грех. Потому–то многие и кричат нещадно, что не смотрят на свои грехи прежде чужих, но, оставив свои, все мы занимаемся чужими. Но, впредь, не будем делать этого, а станем делать противное; и если увидишь, что иной праведник терпит наказание, вспомни об Иове. Как бы ни был кто праведен, не будет, однако же, ни праведнее его, ни сколько–нибудь близок к нему; и хотя бы терпел он бесчисленное множество бедствий, все еще не перенес столько, сколько тот.