Страница 61 из 146
О СТАТУЯХ
БЕСЕДА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
В воскресенье спасительной [28] недели к сельским жителям, и о том, что не должно клясться.
Похвала мученикам по случаю перенесения их мощей. — Похвала их вере и простоте. — Превосходство их неведения над всеми познаниями древних философов. Объяснение богохульства и привычки клясться. — Печальные последствия этой дурной привычки. — Бедствия, навлеченные на народ клятвой царя Седекии. — Необходимость усилий в деле исправления. — Выражение надежды, что Антиохия совершенно избавится от греховной привычки клятвы и клятвопреступничества.
ПРЕДШЕСТВУЮЩИЕ дни вы радостно отпраздновали память святых мучеников, насладились духовным торжеством, поликовали добрым ликованием. Вы видели обнаженные бока, рассеченные ребра, льющуюся отовсюду кровь, бесчисленные роды мучений. Вы видели, как природа человеческая являет дела выше природы и как венки сплетаются из крови. Вы устроили прекрасное торжественное шествие по всему городу под водительством славного вождя. А меня болезнь принудила против воли остаться дома. Впрочем, если я и не принимал участия в торжестве, то все же был участником радости, если и не имел удовольствия быть на празднестве, то все же был соучастником вашего веселья. Такова уж сила любви: она заставляет и неиспытывающих удовольствия радоваться наравне с испытывающими, побуждая считать общими (всем нам) блага ближних. Поэтому–то я, и дома сидя, радовался вместе с вами, (а сегодня), хоть и не совсем еще оправился от болезни, поднялся и побежал к вам, чтобы видеть ваши любезные лица и принять участие в настоящем празднестве. А настоящий день, полагаю я, представляет величайшее торжество, по причине присутствия наших братьев, которые придали сегодня блеск нашему городу и украсили наше собрание. Люди эти хотя и отличны от нас по языку [29], но согласны с нами по вере, живут в тихом спокойствии и проводят воздержную и достославную жизнь.
В самом деле, у этих мужей нет ни театров с их бесчинством, ни конских состязаний, ни развратных женщин, ни прочей сумятицы городской. Распутство во всех его видах изгнано, и повсюду обильно процветает благонравие. А причина этого в том, что жизнь их полна труда, и училище добродетели и воздержности они находят в возделывании земли, занимаясь тем самым искусством, которое Бог прежде всех прочих ввел в нашу жизнь. Адаму еще до согрешения, когда он наслаждался полной свободой, было предписано заниматься некоторого рода земледелием, не тяжелым, правда, и чуждым изнурительного утомления, но вместе с тем доставлявшим ему великое любомудрие. Поставил его, говорится (в Писании), «возделывать … и хранить» рай (Быт. 2:15). На кого бы вы ни посмотрели из этих мужей, вы увидели бы, как каждый из них в одно время впрягает пашущих волов, тащит плуг и рассекает глубокую борозду, в другое — восходит на священное возвышение и возделывает души подчиненных, то он срезает серпом терния с поля, то словом счищает с душ грехи, потому что они не стыдятся занятий землей, как жители нашего города, а стыдятся праздности, зная, что она научила всякому злу и искони была наставницей порока для возлюбивших ее. Эти люди больше, чем кто–либо, мудрствуют наивысшею мудростью, показывая свою добродетель не по внешности, а по самому убеждению.
Что касается мудрецов языческих, то они ничуть не лучше актеров и комедиантов, так как не в силах показать ничего большего, кроме плаща [30], бороды и длинной мантии; а эти люди, совершенно наоборот, распрощавшись с посохом, бородою, и прочими принадлежностями, украсили свою душу предписаниями истинного любомудрия, да и не одними лишь предписаниями, а и самыми делами. И если вы спросите кого–нибудь из этих деревенских жителей, ничего не знающих кроме своего заступа и плуга, о тех истинах, относительно которых языческие мудрецы не смогли сказать ничего здравого, несмотря на бесконечные свои изыскания и длинные рассуждения, он с великой мудростью точно ответит вам все. Да не это одно только удивительно, а и то еще, что они и делами своими подтверждают веру, основанную на истинах, потому что они непоколебимо уверены, что мы имеем бессмертную душу, должны будем дать отчет о совершенном здесь, и предстать страшному престолу, почему и всю жизнь свою устроили сообразно этим надеждам, и стали выше всякой житейской суеты, будучи научены божественным Писанием, что «суета сует, — все суета!» (Еккл. 1:2), и не стремятся ни к какому призрачному блеску.
Эти люди и о Боге умеют любомудрствовать так, как заповедал Бог. Если ты возьмешь одного из них, и приведешь затем какого–нибудь языческого мудреца, или — поелику теперь такового не найти — если, взяв кого–нибудь из тех, и раскрыв книги древних мудрецов, прочтешь (написанное в них) и, сопоставив, сравнишь, что отвечают эти люди ныне, и что мудрствовали тогда те, то увидишь, сколь велика мудрость первых, и как велико неразумие последних. В самом деле, в то время как некоторые из этих последних говорят, что и сущее не руководится Провидением, и творение произошло не от Бога, и добродетель будто бы не достаточна сама по себе, а нужны еще деньги, благородное происхождение и внешний блеск, и много другого, еще более достойного смеха, — эти люди, наоборот, мудрствуют и о Промысле, и о загробном суде, и о творческой деятельности Бога, приведшей все из несущего, и о всем прочем, нисколько, при этом, не будучи обязаны языческой науке. Кто не познает отсюда силы Христа, которая неученых и простецов показала настолько мудрейшими много хвалившихся своею мудростью, насколько разумные мужи превосходят малых детей? Какой им вред от того, что речь их проста, когда помышления их исполнены глубокой мудрости? Какая, наоборот, польза язычникам в обработанном слове, когда ум их остается чужд мыслей?
Это похоже на то, как если бы кто–нибудь имел нож, у которого рукоятка серебряная, а самое лезвие мягче всякого свинца. Так точно и у них: речь изукрашена словами и именами, а мысль крайне немощна и ни на что решительно для них не пригодна. Совсем не так у этих мудрецов, а как раз напротив: ум их полон глубокой духовной мудрости, и жизнь следует учению. У них нет изнеженных женщин, нет ни украшений в одеждах, ни подкрашиваний и подрисовываний: всякое подобного рода растление нравов изгнано. Оттого–то они и подчиненных себе людей очень легко приучают к воздержности, и с полною точностью соблюдают закон Павла, повелевающий иметь одежду и пропитание, и не искать ничего больше (1 Тим. 6:8). У них нет обычая натираться благовонными мазями, отуманивающими ум, а сама земля, порождая травы, искуснее всякого мировара, изготовляет для них тонкое благоухание цветков. И так как они изгнали всякую роскошь и удалили гибельные потоки пьянства, а пищу употребляют в таком лишь количестве, сколько нужно для поддержания жизни, то и тело у них вследствие этого пользуется таким же полным здоровьем, как и душа. Итак, не будем презирать этих людей за их внешний вид, а станем лучше дивиться их разуму. Что пользы, в самом деле, во внешних одеждах, когда душа облачена жалостнее всякого нищего? Хвалить и удивляться человеку следует не за одежды, равным образом и не за тело, а за душу.
Раскрой душу этих людей, и ты увидишь красоту ее и богатство по речи, по убеждениям и по всему состоянию нравов.
2. Итак, пусть устыдятся язычники, пусть закроют в смущении лицо свое и скроются со стыда за своих философов и за свою мудрость, которая немощнее всякого безумия. В то время как их мудрецы при своей жизни едва смогли научить своим мнениям самое ничтожное число людей, да и этих лишились при малейшей случившейся опасности, — ученики Христа, — рыболовы, мытари, делатели палаток, — в течение немногих лет обратили к истине всю вселенную, и, не смотря на бесчисленные, возникавшие с тех пор опасности, проповедь не только не угасла, а процветает и ныне и делает большие и большие успехи; они же научили мудрствовать людей несведущих — земледельцев и пастухов. Эти–то последние, имея вместе со всем прочим внедренную в сердце любовь, — виновницу всякого добра, — не смотря на дальний путь, поспешили придти к нам, чтобы обнять своих братьев.