Творения

Если нетъ у тебя (богатства), и не пріобретай дурнымъ способомъ. Ведь тебя, когда ты пойдешь неизбежнымъ путемъ (смерти), будетъ сопровождать горькій запасъ — грехъ; наслажденіе же стяжаніями (твоими) достанется темъ, кого ты и не знаешь. И тогда удивишься ты словамъ Давида: (человекъ) собираетъ и не знаетъ, кому достанется то (Псал. 38:7). Поймешь и богача, противополагаемаго Лазарю, о которомъ только что было читано намъ изъ Евангелій, — не басню, составленную для устрашенія, a точно переданный образъ будущаго.

Виссонъ сгнилъ, царство передано другому, роскошества миновали, а грехъ отъ нихъ отправился вместе, какъ тень, следующая за идущимъ теломъ. И потому, после пышныхъ попоекъ и роскошнаго стола, (богачъ) домогается капли воды, каплющей съ покрытаго проказою пальца, и призываетъ въ целители мученія бедняка, который — быть можетъ — и рукъ не имелъ, когда валялся у воротъ, ибо иначе онъ отогналъ бы собакъ, лизавшихъ (его) раны. Сильно желаетъ (богачъ) соединиться съ Лазаремъ, котораго видитъ на противоположной стороне, но посредине онъ отделенъ ямою или пропастью, — не такъ, чтобы на самомъ деле было выкопано какое–нибудь углубленіе и сделанъ былъ ровъ, какъ въ военныхъ лагеряхъ можно видеть промежуточныя боевыя сооруженія, но — по моему мненію — речь идетъ здесь о препятствіи греховномъ, которое заграждаетъ для осужденнаго переходъ къ праведнику. И Исаія пророкъ подтверждаетъ мое толкованіе, жестоко нападая на народъ безразсудный и говоря: рука Господа не сократилась на то, чтобы спасать, и ухо Его не отяжелело для того, чтобы слышать; но беззаконія ваши произвели разделеніе между вами и Богомъ вашимъ (Ис. 59:1–2). Если же свойство греховъ таково, что они отделяютъ отъ Бога, то ничего не можетъ быть греховнее корыстолюбія, которое и по неложному глаголу Павла, провозвестника истины, именуется идолослуженіемъ и корнемъ и матерью всехъ золъ (Ефес. 5:5; 1 Тим. 6:10).

Изъ–за чего, въ самомъ деле, некогда бывшіе причастниками званія христіанскаго и общниками таинствъ увлеклись къ служенію демонскому? He вследствіе ли страсти къ многостяжанію и желанію быть обладателями чужаго? Получивши обещаніе отъ безбожныхъ и нечестивыхъ или на счетъ начальнической жизни, или относительно обогащенія изъ государственнаго казначейства, — они скоро переменили религію, какъ одежду. Память и молва нашего времени сохранили и сообщили намъ о подобныхъ событіяхъ временъ древнейшихъ; но кое–что показала намъ на опыте и современная жизнь. Ибо когда известный царь [3], сразу сбросивъ личину христіанина, обнаружилъ смеха достойное поведеніе, которое въ теченіе долгаго времени притворно скрывалъ, — и самъ сталъ безстыдно приносить жертвы демонамъ, и другимъ желающимъ делать это предоставлялъ большія почести, — то сколько людей, оставивъ Церковь, побежали къ (идольскимъ) жертвенникамъ? сколько, принявъ въ себя эту приманку государственныхъ почестей, попались вместе съ нимъ на удочку отступничества?

Заклейменные позоромъ они бродятъ по городамъ, пользуясь общею ненавистью; это — теже отъявленные предатели Христа за малыя деньги, — исключенные изъ списка христіанъ, какъ Іуда — изъ апостоловъ, — отмеченные прозваніемъ отступника, какъ лошади — клеймомъ, — единственно по увлеченію попавшіе въ самый гнусный круговоротъ всякихъ греховъ, и тотчасъ последовавшіе за тайноводителемъ сквернаго и преступнаго нечестія.

Такъ именно, согласно Апостолу, корыстолюбіе становится вместе съ темъ и идолослуженіемъ и бываетъ корнемъ всехъ золъ, пораждая изъ себя безчисленные пороки. И какъ искатели золота въ недрахъ земли утверждаютъ, что золотоносная земля въ самомъ первоисточнике и главнейшемъ месторожденіи лежитъ кучами, и отсюда уже какъ бы жилы какія проходятъ туда и сюда на далекое разстояніе и растягиваются, разветвляясь подобно корнямъ деревъ, исходящимъ изъ (одного) ствола; такъ и здесь, видя многія отрасли, я нахожу, что все оне связаны однимъ корнемъ корыстолюбія. И подлинно не неудачный примеръ нашло слово наше для корыстолюбія въ золоте. Затемъ я вижу отцеубійцу, дерзко посягающаго на голову родителя, и не стыдящагося ни сединъ, ни отеческаго достоинства, но тяготящагося слишкомъ долгою жизнію старца. Все видя въ доме въ изобиліи и не имея власти надъ видимымъ, но страстно желая быть обладателемъ этого и преизбытка, онъ стесняется властію отца. Но сначала молчитъ и въ глубине (души) таитъ болезнь: со временемъ же, когда страсть усилилась и переполнила душу, онъ сразу изливаетъ свою злобу, какъ воду изъ трубы.

Тогда, наконецъ, онъ становится невыносимымъ для старца, едва не сводя его — здороваго и крепкаго во гробъ: взойдетъ ли (старикъ) легко на коня, онъ выражаетъ изумленіе, — поестъ ли какъ свойственно здоровому, онъ ропщетъ, разбудитъ ли слугъ утромъ на работу, онъ досадуетъ на бдительность и силу старика. А если подаритъ что–нибудь изъ сокровищъ, или отпуститъ слугу изъ рабства, тогда ужъ онъ — и шутъ, и сумасшедшій, и пережившій свой векъ, и расточитель чужаго, и осыпается всякимъ вообще злословіемъ, попрекаемый и за то, что не умираетъ скоро.

Это — твой плодъ, скверное корыстолюбіе: отъ тебя получая возбужденіе, сынъ становится врагомъ родителя. Ты наполняешь землю грабителями и убійцами, море — пиратами, города — мятежами, судилища — лжесвидетелями, доносчиками, предателями, стряпчими, судьями, склоняющимися въ ту сторону, въ какую ты повлечешь. Корыстолюбіе — мать несправедливости, безжалостная, человеконенавистная, жесточайшая. Изъ–за него жизнь человеческая полна неравенства: между темъ какъ одни чувствуютъ тошноту отъ пресыщенія избыткомъ стяжаній подобно темъ, которые выплевываютъ невмещающуюся пищу, — другіе, удрученные голодомъ и нуждой, подвергаются опасности. Одни возлежатъ подъ золочеными крышами и обитаютъ въ домахъ, похожихъ на маленькіе городки, украшенныхъ ваннами и чертогами разнообразными, и галлереями, простирающимися на далекое разстояніе, и всевозможной роскошью. Другіе не имеютъ кровли и изъ двухъ бревенъ: но такъ какъ подъ открытымъ небомъ все–же они не могутъ жить, то или прибегаютъ къ баннымъ печамъ, или же — если встретятъ недружелюбный пріемъ у банщиковъ — подобно свиньямъ разрывая навозъ, добываютъ себе необходимую теплоту. И это равночестное живое существо — человекъ — имеетъ такое различіе въ образе жизни съ своимъ однороднымъ! He иное что, какъ именно корыстолюбіе, вводитъ этотъ безпорядокъ и неравенство.

Одинъ лишенъ приличнаго вида отъ нагихъ членовъ; а другой кроме того, что имеетъ безчисленное количество одеждъ, еще и стены покрываетъ пурпуровыми покровами. Беднякъ ощушаетъ недостатокъ въ деревянномъ столе, чтобы разрезать хлебъ; a роскошествующій, широко раздвинувъ серебряный столъ, услаждается блескомъ матеріала. А насколько было бы справедливее, чтобы этотъ последній угощался, насыщаясъ всякимъ другимъ лакомствомъ, стоимость же стола доставила бы пропитаніе неимущимъ? Иной старикъ, который не въ силахъ даже ходить или изувеченъ какимъ–нибудь поврежденіемъ, не имеетъ осла, — необходимаго по нужде средства передвиженія; а другой за множествомъ не знаетъ и стадъ своихъ лошадей. Одному масла не достаетъ, чтобы зажечь светильникъ, а другой по однимъ светильникамъ — богачъ. Одинъ ложится на голой земле, а хвастающій суетными богатствами блещетъ украшеніемъ своей кровати, снабженной серебряными шарами и цепями вместо веревокъ. Таковы следствія ненасытнаго корыстолюбія. Еслибы оно не ввело въ жизнь неравенства, не было бы этихъ несправедливыхъ возвышеній и приниженій, и разнообразныя несчастія не делали бы нашу жизнь непріятною и плачевною.

По этой причине люди отвергли естественную любовь другъ къ другу, и точатъ мечъ, и собираютъ боевые ряды, и какъ звери какіе вступаютъ въ битву другъ съ другомъ съ великою свирепостью. А следующее за этимъ кто и разскажетъ? Сильныя укрепленія ниспровергаются осадными орудіями, города берутся приступомъ, жены уводятся, дети порабощаются; страна опустошается и разграбляется; терпятъ нападеніе даже и деревья, подобно людямъ провинившимся; (происходитъ) большое избіеніе цветущихъ возрастомъ, и потоки крови текутъ отъ несчастныхъ телъ; богатство побежденныхъ — награда для победителей. Ко всему этому — рыданія вдовства и слезы сиротъ, оплакивающихъ вместе и отцовъ и свободу. Недавній обладатель большаго богатства выпрашиваетъ ломоть хлеба, протягивая правую руку. И имевшій много рабовъ–ткачей и домá, полные одеждъ, — одетый въ рубище исполняетъ должность слуги, нося воду для необходимыхъ потребностей, выскребая навозъ изъ конюшни и прислуживая при постыдныхъ обязанностяхъ. Безчисленное множество и другихъ золъ, которыя сразу и обнять невозможно. А всего этого началомъ, причиной и корнемъ — желаніе бóльшаго, неправедная любовь къ чужимъ именіямъ. Если–же бы кто–нибудь эту страсть людскую истребилъ, то ничто не препятствовало бы, чтобы въ жизни водворился глубокій миръ, войны и возмущенія были изгнаны отъ людей, и все возвратились къ естественной пріязни и дружбе.