Творения

Наконец, купивши Кубрика, — он же и Манес, — приняла его к себе в услужение и при смерти оставила ему плоды недоброго наследства, как бы яд аспидов, ко вреду и погибели многих.

4. Таким образом и Кубрик, наименовавший себя Манесом, жил между персами и с ними беседовал. И так как никто ему не верил, но слышащие манихейское учение не терпели его и все изумлялись нововведению, чрезвычайной мифологии и пустому обману; то он, видя, что собственные его злохудожные словоплетения разрушаются, будучи обольщен умом, придумывает себе какой–нибудь способ, посредством которого мог бы утвердить свое страшное изобретение. И когда распространилась молва, что сын царя персидского впал в некоторую болезнь и лежит в царствующем граде Персии (ибо не там жил Манес, но где–то в другом месте — вдали от царского города): тогда ослепленный своим нечестием, и подумав, что по книгам, найденным им после господина его Тербинта (он же и Будда), наследника Скютианова, он может приготовить некоторые лекарства для царского сына, уходит из своего места и спешит, и дерзновенно объявляет о себе, обещаясь принести пользу. Но не сбылась призрачная надежда чародея; он обманулся в ожидании, поднесши болящему сыну царскому какое–то лекарственное снадобье. Мальчик наконец умирает на руках его, чтобы обличились все соединенные с ложью пустые его обещания. Когда это так случилось, то по повелению царскому бросают его в темницу.

Ибо цари персидские не тотчас налагают наказание на виновных в важных и позорных преступлениях, но придумывают осуждаемым какой–нибудь чрезвычайный смертный приговор с пытками. Так было и теперь.

5. Между тем Манес (он же и Кубрик) продолжал оставаться в темнице, посещаемый при этом своими учениками. Ибо обманщик этот уже собрал себе, так сказать, воинов, которых называл учениками, числом около двадцати двух. Из них избрал он каких–то троих: некоего так называемого Фому (Θωμᾶν), и Гермия (Ἑρμείαν) и Адду (Ἀδδᾶν), и так как услышал о распространенных по Иудее и во всем мире священных, то есть христианских книгах — Закона, Пророков, Евангелий и Апостолов, то, давши вышеупомянутым людям золота, послал их в пределы Иерусалимские. Это однако он сделал прежде, нежели был заключен в темнице, когда своими рассуждениями с народом не мог утвердить своего учения. Услышав же об имени Христа и Его рабов, то есть христиан, он решился обмануть заблудших во имя дела Христова. Те отправились и немедленно купили ему книги. Так как возвратившись находят его уже не на свободе, а в темнице, то пришедши туда, показали ему книги. Взявши и тщательно рассмотревши их, он легкомысленно поступил, примешав к истине свою ложь, именно там где он находил какое–нибудь слово или название, которое по своему виду могло бы представить подобие его мнению. Таким–то способом старался он утвердить вымысел своего прикрашенного учения. Между тем с усиленной просьбой пристав к смотрителю темницы и дав ему много серебра, спасается бегством, и, оставив страну персов, прибыл в Римское государство.

Когда он был уже между Месопотамией и Персией, и находился еще в пустыни, услышал он об одном великом муже, отличавшемся высоким благочестием, по имени Маркелл (Μαρκέλλου τοὔνομα), жившем в Месопотамском городе Касхаре (ἐν Κασχάρῃ); этот человек был по всему христианин и удивительный по делам правды, помогавший вдовым и бедным, сиротам и нуждающимся. Манес решается пристать к этому мужу, чтобы, имея его под рукою, можно было при его посредстве распространить свою власть не только в Месопотамии, но и по всей окрестности Сирии и Римской державы. Он пишет к нему послание с Тюрбоном (διὰ Τύρβωνος), одним из своих учеников, от пределов реки Странга (Στράγγα), из так называемого укрепления Аравион (Ἀραβίωνος). Послание это заключало в себе следующее. А ты возьми, прочитай и узнай злокозненность обманщика.

Послание Манихея

6. «Манихей, апостол Иисуса Христа и со мною все святые и девственники, Маркеллу, чаду возлюбленному, благодать, милость, мир от Бога Отца и Господа нашего Иисуса Христа. Десница света да сохранит тебя от настоящего века лукавого и от сетей лукавого, аминь.

Услышав о великой любви к тебе, я весьма обрадовался; о вере же не по правому учению опечалился. Посему, будучи послан для исправления рода человеческого и щадя вдавшихся в обман, я счел нужным послать к тебе это послание, к спасению, во–первых, души твоей, потом — и пребывающих вместе с тобою, чтобы ты не держался не рассудительного мнения, как учат предстоятели простейших, которые говорят, будто добро и зло от одного и того же происходят, и вводят одно начало, не рассуждая и не различая тьмы от света, доброго от злого и худого, и внешнего человека от внутреннего, как мы прежде сказали, но непрестанно смешивают и сливают одно с другим. Ты же, чадо подобно многим людям, нерассудительно и просто не соединяй того и другого, как случится, и не возноси хулы на Бога благостыни. Ибо начало и конец и вину сих зол относят к Богу только те, которых кончина клятвы близ (Евр.6:8). Они не верят и тому, что сказано в Евангелиях Самим Спасителем нашим Господом Иисусом Христом, что не может дерево доброе приносить плодов худых, ни дерево худое приносить плодов добрых (Мф.7:18). И мне удивительно, как они дерзают называть Бога Творцом и Создателем сатаны и злых его дел. И если бы до сего только доходило их суемудрие, и не говорили бы они, что Единородный из недр Отца нисшедший, Христос есть сын некоей жены Марии, родился от крови и плоти и иной нечистоты женской.

Но чтобы пространным посланием долго не употреблять во зло твоего снисхождения, я, не имея природного красноречия, удовольствуюсь этим. Все же узнаешь, когда я буду у тебя, если только ты еще заботишься о своем спасении. Ибо я ни на кого не налагаю уз (1 Кор.7:35), как делают многие безрассуднейшие. Подумай о том, что я говорю. дражайшее чадо».

7. Прочитав это послание, Маркелл, муж достойнейший, весьма благочестивый и отличный, удивился и был поражен. Случилось, что Архелай, епископ того города, был вместе с ним дома в тот день, когда этот раб Божий принял в руки послание Манихея. Архелай, узнав причину и прочитав послание, заскрежетал зубами, как лев рыкающий. и восприняв ревность Божию, думал поскорее отправиться к нему и схватить его как пришельца из варварских стран, — откуда и вышел он, — восставшего на погибель сынов человеческих. Рассудительный же Маркелл просьбами смягчил епископа, а Тюрбону велел отправиться к Манесу в укрепление Аравион, где тот ожидал Тюрбона. (Эта крепость находится между Персией и Месопотамией.) Но он отказался от возвращения к Манихею; и Маркелл, не принуждая Тюрбона, посылает одного скорохода из своих, написав ему такое послание.

Послание Маркелла к Манихею

«Маркелл, муж славный, Манихею, известному чрез послание, желает здравия. Я получил написанное тобою послание. Тюрбона я принял по дружелюбию моему, а смысла письма никак не понял; разве ты, пришедши, не объяснишь ли все подробно на словах, как ты обещал в письме. Прощай».

8. Узнав это, Манес заметил недоброе что–то в задержке Тюрбона — много же раз он обманывал себя, рассуждая об ином вопреки действительности, вследствие излишней уверенности в своем уме; впрочем, получив повод в письме, поспешно приехал к Маркеллу. А епископ Архелай, кроме слова имея и ревность по вере, решился, если бы возможно было, как только узнает о его прибытии, тотчас поймать этого человека, как тигра или волка, или какого другого зверя, предать его смерти, чтобы от нападения такого зверя не повредилось стадо. Но Маркелл просил, чтоб лучше Архелай поговорил с ним великодушно и незлобиво. Он же узнал уже все основания мнения Манесова: ибо Тюрбон рассказал им, ему и Маркеллу, все суесловие ереси, именно, как Манес вводит два начала безначальные, всегда существующие и никогда не перестающие существовать, противоположные одно другому, и одному дает имя — свет и добро, другому — тьма и зло, так что они суть Бог и диавол. Иногда он называет обоих богами, — Богом благим и богом злым. От этих двух начал будто бы все имеет бытие и происхождение. И одно начало производит все доброе. а другое подобным образом — злое. В мире два эти начала имеют личную деятельность: одно начало произвело тело, а от другого произошла душа.