Творения

Потому и Дух Святый тем, которые впадают в человеческие помыслы, вещает: «Аз рех: бози есте, и сынове Вышняго вси: вы же яко человецы умираете, и яко един от князей падаете» (Пс. 81, 6 и 7). Но что говорит тем, которые приходят в движение неразумно? «Не будите яко конь и меск, имже несть разума: броздами и уздою челюсти их востягнеши, не приближающихся к тебе» (Пс. 31, 9). «Душа же согрешающая, та умрет» (Иез. 18, 20). Явно, что люди, умирающие как люди, людьми и погребены будут, а умерщвляемые или падающие как бессловесные, соделаются снедию неясытей и воронов, которых птенцы — одни призывают Господа (см.: Пс. 146, 9), а другие «валяются в крови» (Иов. 39, 30). «Имеяй ушы слышати да слышит» (Мф. 11, 15).

Глава 22.

Если же кто представит себе, что делается правителем какого ни есть города, и рассудит о сем подобно первому, то блажен он за свое бесстрастие. Подобным образом окажется, что такой же способ исследования имеет место и в рассуждении других помыслов. Сие же необходимо знать для нашего усердия и силы, чтобы известно нам стало, переступили ли мы за Иордан и близко ли к граду Фиников (ср.: Втор. 34, 3), или находимся в пустыне и бьют нас иноплеменники?

Ибо весьма разнообразным и изобретательным на обольщения кажется мне демон сребролюбия. Он нередко, стесняясь строгим отречением от мира, вдруг притворяется домостроительным и нищелюбивым, радушно принимает неприбывших еще странников, отправляет на служение к другим нуждающимся, посещает темницы в городе, выкупает продаваемых, присоединяется к богатым женщинам, указывает, кому должны сделать добро, а также и иным, у кого кошелек полон, дает совет отречься от мира и, таким образом постепенно обольщая душу, подчиняет ее помыслам сребролюбия и передает демону тщеславия.

Глава 23. И сей–то демон вводит множество прославляющих главного виновника сих распоряжений, и, представив ему, что иные заводят понемногу разговор о священстве, предсказывает потом скорую смерть настоящего иерея, и присовокупляет, что, употребив тысячи средств, не избежать ему избрания. Так бедный ум, связанный сими помыслами, препирается с теми, которые не одобряют выбора, а одобривших с готовностью осыпает дарами, хвалит их за признательность, а иных, подающих противный голос, предает судиям и требует изгнать их из города.

Потом за этими помыслами, вошедшими внутрь его и вращающимися в уме, предстает вдруг и демон гордыни, частыми молниями бороздит воздух в келлии, насылает крылатых змиев и — последнее зло — лишает человека ума. Но мы, пожелав гибели сим помыслам, с благодарением будем жить в нищете. «Ничтоже бо внесохом в мир сей: яве, яко ниже изнести что можем. Имеюще же пищу и одеяние, сими доволни будем» (1 Тим. 6, 7 и 8), помня, что сказал Павел: «Корень бо всем злым сребролюбие есть» (1 Тим. 6, 10). Все нечистые помыслы, надолго оставаясь в нас по причине страстей, доводят ум до пагубы и гибели. Ибо как мысль о хлебе надолго остается в голодном по причине голода и мысль о воде в жаждущем по причине жажды, так и мысли об имении и деньгах держатся в них долго по причине любостяжательности и мысли об яствах и о скверных помыслах, рождающихся от яств, держатся долго по причине страстей. Подобное сему откроется и в рассуждении помыслов тщеславия, также и других помыслов. Но ум, подавляемый таковыми мыслями, не может предстать Богу и увенчаться венцом правды. Сими–то помыслами низвлекаемый, и оный — упоминаемый в Евангелии — окаянный ум отрекся от вечери ведения Христова (см.: Лк. 14, 15, 18–20).

А также и связанный по рукам и ногам, и вверженный «во тму кромешную», имел из сих же помыслов сотканное одеяние, которое звавший признал недостойным брачного пира (см.: Мф. 22, 11–13). Поэтому брачное одеяние есть бесстрастие разумной души, отвергшейся мирских похотей. Какая же тому причина, что долго остающиеся в нас помышления о вещах чувственных растлевают ведение, сказано о сем в главах о молитве.

Глава 24. У демонов, противящихся деятельной жизни, начальствуют три предстоятеля, за которыми следует все полчище сих филистимлян; они–то первые стоят на брани и нечистыми помыслами вызывают душу на грех. Они заведуют пожеланиями чревоугодия, они влагают в нас сребролюбие и они вызывают нас искать человеческой славы. Посему, вожделевая чистой молитвы, наблюдай за раздражительностию и, любя целомудрие, владей чревом, не давай утробе своей в сытость хлеба, притесняй ее и в воде. Бодрствуй в молитве и памятозлобие держи от себя далеко. Словеса Духа Святаго да не оскудевают у тебя, и в двери Писаний стучи руками добродетелей.

Тогда воссияет в тебе бесстрастие сердца и звездоподобным узришь в молитве ум. Из мыслей одни в нашем владычественном кладут свой отпечаток и образы, а другие доставляют только ведение, не оставляя в уме ни отпечатка, ни образа. Сказанное: «В начале бе Слово, и Слово бе к Богу» (Ин. 1, 1), влагает в сердце некую мысль, но не производит в нем ни образа, ни отпечатка. А сие: «Приемь хлеб» — оставляет в уме образ, и также слово «преломи» (Мк. 14, 22) — производит в уме отпечаток. Сказанное: «Видех Господа седяща на престоле высоце и превознесенне» (Ис. 6, 1) оставляет в уме отпечаток, исключая слов «видех Господа», в которых самое изречение оставляет, по–видимому, отпечаток в уме, означаемое же им не оставляет никакого отпечатка. Исаия пророческим оком видел, что естество разумное, возвышенное деятельною жизнию, прияло в себя ведение, и именно Боговедение.

Ибо сказуется, что Бог восседает там, где познается. Потому и престолом Божиим называется чистый ум. Называется же и престолом бесчестия жена, то есть душа, ненавидящая правду, а бесчестием души — грех и невежество. Поэтому мысль о Боге не из числа оставляющих в уме отпечаток, но принадлежит к мыслям, не оставляющим в уме отпечатка. Посему молящемуся должно всячески отрешиться от всего, оставляющего в уме отпечаток. Спросишь: что имеет место в рассуждении тел и помыслов о них, то имеет ли также место и в рассуждении вещей бестелесных и их понятий, и иначе ли ум приемлет в себя отпечаток, взирая на ум, и иначе, взирая на понятие об уме? Из сего–то и познаем, сколько духовное ведение поставляет ум выше мыслей, оставляющих в нем отпечаток, представляет же его Богу не имеющим на себе отпечатков, потому что помысел о Боге не в числе оставляющих отпечатки. Также из умозрений, не оставляющих в уме отпечатка, одни означают сущность вещей бестелесных, а другие — понятия о них. И в рассуждении вещей бестелесных бывает не то же, что и в рассуждении тел. Ибо мысли о телах одни оставляют отпечаток в уме, а другие не оставляют, здесь же ни одна мысль не оставляет в уме отпечатка.

Глава 25. Когда демон чревоугодия после великих и усильных борений не возможет растлить напечатленного в душе воздержания, тогда ввергает ум в вожделение высочайшего подвижничества, почему представляет ему на вид скудную Даниилову жизнь и служившие пищею «семена» (Дан. 1, 16), напоминает и о некоторых других отшельниках, целую жизнь так живших или начавших так жить, и понуждает соделаться их подражателем, чтобы, погнавшись за неумеренным воздержанием, не успел человек и в воздержании соразмерном, потому что не способно к тому тело по собственной своей немощи.

Конечно же, демон восхваляет за сие тело и предает проклятию сердце. И справедливым признаю для подвижников не слушаться демона сего и не удерживаться вовсе от хлеба, елея и воды. Ибо вот образ жизни, по испытанию братий, самый прекрасный: вкушать и сего не в сытость и однажды в день — для меня было бы удивительно, если бы кто, пресыщаясь хлебом и водою, возмог приять венец бесстрастия. Бесстрастием же называю не сокрушение греха в его действенности (ибо это называется воздержанием), но сокрушение его, пресекающее в уме страстные помыслы, которое святой Павел наименовал духовным обрезанием иудея, «иже в тайне» (Рим. 2, 29). Если же кто теряет бодрость, слыша сказанное, то да приведет себе на память «сосуд избран» (Деян. 9, 15) — Апостола, в гладе и жажде совершившего свое течение.

Но демону чревоугодия подражает и противоборник истины — демон уныния, внушая терпеливому мысль о самом строгом отшельничестве, призывая стать соревнователем Иоанна Крестителя и начатка отшельников — Антония, чтобы, не перенесши долговременного и вышечеловеческого отшельничества, бежал подвижник со стыдом, оставив место, а он мог наконец в похвальбу себе сказать: «Укрепихся на него» (Пс. 12, 5).

Глава 26. Нечистые помыслы к приращению своему приемлют и вещественное и простираются на многое, ибо по великой горячности страсти переплывают мысленно великие моря, не отрекаются совершать дальние путешествия. Очистившиеся же сколько–нибудь помыслы бывают гораздо их теснее и по немощи страсти не простираются на многое. Почему приходят более в противоестественные движения, и, по слову премудрого Соломона, время некое вне глумятся (ср.: Притч. 7, 12), и собирают «тростие»для беззаконного «плинфоделания» (ср.: Исх. 5, 12, 7), да спасутся «аки серна от тенет и яко птица от сети» (Притч. 6, 5). Ибо удобнее очистить нечистую душу, нежели очистившуюся и снова уязвленную возвратить опять к здравию, потому что не допускает сего демон печали, но во время молитвы носит всегда пред зеницами кумир греха.