Творения

е‹.

Присeм же еще молим преосвященств вaших и всего дховнаго собора, да и жeнскому полу вход во обитель вaшею Богодaнною влaстию возбранeн будет, кроме oбщия Христиaном нужды ћже во врeмя брaни и розмира бывaет. Тaкожде и скит который еще прeжде монастыря от всеблажeннаго нaшего ктитора созданый, в чeсть триeх святых еноха илии и иоaнна Богослова никогдаже ни единим образом от монастыря отлучeн и отделeн да не будет, нанeмже брaтия от монастыря, от настоятеля и от всего собора по послушaнию и своея воли оставлeнию на сидение добре чин и устaвы общежителнии блюдущии определенни да будут, и потрeбы своя все нужныя к составлeнию жития от oбщины да имут, стрaннии же некии иноки, и свое oсобное имущии стяжaние тaмо седети попущени ни единим образом да небудут, да не будет собору от сего oбщаго смущeния, от собора же определении тaмо брaтия по послушaнию наседение должни суть и прaвило царковное по устaву и бжественную литургию помяновeния рaди ктиторей и благодетелей всегда совершaти.

з‹.

Ещe же молим преосвященннейшаго нaшего великаго гдcна архиепиcкопа и митрополита, да аще Бог изволит пришeдшей весне своею Богодaнною влaстию повелит рабЫм монастырским на мeтохъ мнcтырский преселитися и тaмо по благословeнию его преосвященства помощию Божиею создaвшейся царкве, мирский иерeй метоканир рaди и рабов мнcтырских определeн да будет, да нуждам их хриcтианству прислушающыя и спсeнию душ тaмо послужит, и монастырь без всякаго о сeм стужения пребудет, и всему собору брaтий в нутрь мнcтря и наскиту тихое и безмолвное устроится житие.

з‹.

Сего рaди и пaки молим преосвященство вaше Богодaнною вaшею влaстию сие утвердити, да от собора брaтий избирaется начaлник, а не отинуду присилaем будет, не бо вемы иное основaтелнейшее oбщему житию запустение якоже сиE.

Таковым образом мним и блажeнныя пaмяти ктитор священныя сея обители oбщое в нeй устaвивый житие, повелЕ и стрaшными клятвами утверди да от инаго монастыря игумен в сeй обители поставляемь не будет, да не будет якоже мним oбщему житию запустения. Того рaди молим преосвященств вaших да нaше сие смирeнное молeние, и блажeннаго ктитора законоположeние Богодaнною вaшею влaстию утвердите да твeрдо и непоколебимо сие в нaшем oбщежитии держится, да и oбщее житие сие блгодатию Христовою и многомощными вaшими млтвами постоянно цело и неразоримо пребудет.

и‹.

Ещe же пaки молим преосвященств вaших и всего духовнаго освященнаго собора да Богодaнною вaшею влaстию и сие утвердите да мнcтырь сeй нигдеже поклонен никогдаже небудет, якоже о сeм и стрaшную клятву блажeнныя пaмяти ктитора святыя обители сея обретохом, занeже и от сего всеконeчное oбщему житию было бы разорeние. Не поклонен же нигдеже монастырь сущи, может блгодатию Христовою и oбщее внeм брaтии житие неразоримо и непоколебимо пребыти.

яко от Бога восприeмлем и лобызaем, повинующеся во всем якоже овцы от Бога постaвленным пaстырем нaшым и пребывaем преосвященства вaшего и всего освященнаго духовнаго собора благопокоривии послушники.

Последнейший во иеромонaсех Паисий со всею о Христе брaтиею.

Устав[1] (перевод)

Преосвященнейший, Богом избранный и поставленный архипастырь и вы, боголюбивейшие архиереи, которых Бог поставил пасти церковь Свою в этой православной христианской молдовлахийской земле! Я, последнейший раб Преосвященств Ваших, стоя перед священнолепными лицами Преосвященств Ваших и всего собора и желая рассказать в этом кратчайшем и неразумном слове о себе, последнейшем, о том, как все братья собрались о имени Христовом ко мне и друг ко другу, и о нашей жизни, молю Преосвященство Ваше долготерпеливо выслушать мой рассказ, подражая благоутробию и долготерпению Божию, снисходя данной Вам Богом премудростью к грубости моей, человека простого и невежественного.

В юности моей я имел большую ревность и любовь к иноческому житию и, оставив мир и все, что в мире, принял начало иноческого образа в моем отечестве — Малой России. Затем почувствовал ревность к странствованию, чтобы с большим удобством служить Богу. Оставив свое отечество, я пришел на знаменитую Святую Афонскую Гору и поселился под монастырем Пантократор в некой каливе на безмолвии, где и мантию сподобился принять.

Когда я находился там некоторое время, один брат-румын из Немула, по ревности Божией пришедший на Святую Гору, начал понуждать меня своими усиленными просьбами принять его в ученичество, но я, видя немощь и неразумие души моей, много раз отказывался.

Повинуясь этому учению, брат со всем усердием исполнял его самым делом.

Когда я жил единодушно с этим братом такой жизнью, начали и другие братья сильно меня беспокоить своей мольбой принять их в послушание. Но я долго отказывался, боясь взять на себя такое бремя попечения о душах братьев, которое принадлежит одним бесстрастным. Видя же их прилежную мольбу принять их в послушание, сокрушался сердцем и сожалел о них, не зная, что сделать. Потому, не имея возможности избавиться от их прилежной мольбы, я начал принимать тех братьев по одному в послушание.

По причине умножения числа братьев мы перешли из той каливы в скит святого Константина. Когда же там собралось двенадцать братьев, я начал рассуждать, что наше житие из среднего пути (то есть пребывания с одним или двумя братьями) из-за умножения братии меняется на общее житие, которое, по определению святого Василия Великого, должно начинаться не меньше, чем с двенадцати братьев. Поскольку в маленьком скитке святого Константина мы не помещались, то иждивением христолюбцев, а в большей степени трудами братьев мы заново от самого основания построили более просторный скит святого пророка Илии, чтобы там разместиться, и думали только при таком числе братьев жизнь свою завершить. Но когда закончилась постройка скита и мы увидели, что еще больше начало увеличиваться в этом скиту число братьев, приходивших из мира, из этих стран и из моего отечества, на Святую Гору и имевших ревность к такому житию, так что за несколько лет число братьев увеличилось до пятидесяти (поскольку я никоим образом не мог избавиться от их мольбы принять их в послушание), я начал рассуждать, что Святая Гора, как место хотя и святое, но очень суровое, не посодействует еще большему утверждению такого единодушного и единомысленного о имени Христовом собрания братьев, но из-за крайних нужд, без удовлетворения которых невозможно состояться общему житию, приведет его со временем к разорению.

Потому я решил переселиться со всеми братьями в эту богохранимую православную землю ради большего утверждения нашего общего жития. Этот помысл я много раз открывал Святейшему Патриарху кир[2] Серафиму, который, сожалея о нашем уходе, захотел было утвердить наше житие в одной святогорской обители, называемой Симонопетра. Однако и это благое намерение Его Святейшества Бог «имиже весть судьбами» не исполнил, так что мы понесли и немалые убытки, поскольку, будучи ни в чем не повинны, были принуждены заимодавцами той обители уплатить до семисот левов.

приняв это решение, мы вышли со Святой Горы и пришли в эту богохранимую землю, возложив всю свою надежду об устроении нашего жительства на общего Промыслителя и Создателя всех Бога, Который по величайшему Своему и неизреченному милосердию вдохнул благодать Свою в сердца благочестивого и христолюбивого, крестоносного и подражающего Христу в милости господаря нашего, воеводы Иоанна Григория Иоанновича, и нашего Преосвященнейшего Великого Господина кир Гавриила, архиепископа и митрополита этой богохранимой земли, и они, Богу уподобляясь в своем милосердии, дали нам для нашего общего жития прекрасный монастырь Драгомирну, выстроенный блаженной памяти Преосвященным архиепископом и митрополитом Сочавским кир Анастасием Кримковичем.

Мы относим это событие прежде всего к особому, неизреченному Промыслу Божию о нашем общем житии, а также к христоподражательному милосердию благочестивейшего воеводы и Преосвященного митрополита, которые послужили такому Промыслу и воле Божественной, и почитаем это великим для себя чудом. Ибо кто из нас мог надеяться, что нам, бедным, нищим и странникам, не имевшим, где главу приклонить, будет дано такое место и такой прекрасный монастырь со всеми своими угодьями, подходящий для нашего общежития, и более того, что он еще и будет избавлен, освобожден навеки от всех обычных даней, что́ благочестивый господарь утвердил жалованной грамотой своего величества.