Творения

Почему гора, называемая Олимп некогда была населена богами, а ныне она пуста? Или почему прежде Зевс обитал на горе Иде и было известно, что он там живет, согласно с Гомером и прочими поэтами, а ныне неизвестно его местопребывание?

И почему не везде он был, а находился в одной части земли? или он о прочих не заботился, или не мог быть везде и о всем промышлять. Ибо, если он, например, был в восточной части, то не был в западной; если же опять был на западе, то не был на востоке. Богу же Вышнему, всемогущему и истинному Богу, свойственно не только быть вездесущим, но и все видеть и все слышать и не ограничиваться каким–либо местом; в противном случае место, содержащее Его, было бы больше Его, ибо содержащее больше содержимого, а Бог не ограничивается местом, но Сам есть вместилище всего.

Далее, почему Зевс оставил Иду — потому ли, что он умер, или та гора ему не нравилась более? Куда же он отправился? На небеса? нет. Скажешь, может быть — в Крит? Подлинно так: его гробница там показывается до сего дня. Или ты скажешь — он ушел в Пизу, где и доныне прославляет искусство рук Фидия? Перейдем теперь к сочинениям ваших философов и поэтов.

4. Некоторые из стоиков говорят, что вовсе нет Бога, или если есть, утверждают, что Он ни о чем не печется, кроме Себя Самого. И эту мысль вполне проявило безумие Эпикура и Хризиппа. Другие говорят, что все происходит случайно, что мир не сотворен и природа вечна, и не осмелились утверждать, что вовсе нет никакого Промысла Божия, но говорят, что совесть каждого есть Бог. Иные утверждают, что Бог есть дух, все проходящий. Платон же и его последователи признают Бога безначальным, отцом и творцом всего, но затем полагают, что Бог и материя безначальны, и что последняя совечна Богу. Если Бог безначален и материя безначальна, то Бог не есть уже творец всего, как думают платоники, и не остается единовластительство Божие, как они допускают. Кроме того, как Бог, будучи безначален, есть также неизменяем, так и материя, если безначальна, должна быть вместе и неизменяема и равна Богу; ибо получившее начало во времени — превращаемо и изменяемо, безначальное же непревращаемо и неизменяемо.

Что великого, если Бог создал мир из подлежащей материи? И человек–художник, если получит от кого вещество, делает из него, что захочет. Могущество же Бога обнаруживается в том, что Он из ничего творит что хочет, равно — как дать душу и движение не свойственно никому другому, кроме Бога.

И человек делает какое–либо изображение, но разум, дыхание или чувство он не может дать своему произведению. Бог же имеет гораздо большее могущество — творить разумное, одушевленное, чувствующее. Как во всем этом Бог могущественнее человека, так и в том, что Он из ничего творит и сотворил существующие вещи, сколько хочет и как хочет.

5. Так–то разногласии мнения ваших философов и писателей. Между тем, как они так говорили, — поэт Гомер другим образом излагает происхождение не только мира, но и богов. Он говорит: Океан родитель богов и матерь Тефиса: От него все потоки и всякое море.

В этих словах он еще не показывает Бога. Ибо кто не знает, что океан — вода? Если — вода, то не Бог. Но Бог, если Он творец всего как и действительно есть, — Он есть создатель и воды и морей. Гезиод также изложил происхождение и богов и самого мира. Он говоря, что мир сотворен, не был в состоянии сказать, от кого он произошел. Кроме того он назвал богами Кроноса и сына его Зевса, Посидона и Плутона, а мы знаем, что они позднее мира. Еще он рассказывает, что Кронос был побежден Зевсом, своим сыном.

Вот его слова: «Победив силою отца своего Кроноса, он поровну распределил и роздал безсмертным разные почести».

Далее он говорит о дочерях Зевса, которых называет музами, и просит их открыть ему, каким образом все произошло: «Здравствуйте, дочери Зевса! подарите меня приятной песнью. Воспойте род богов блаженных, всегда существующих, которые родились от земли и звездного неба и темной ночи, которых вскормило соленое море. Скажите мне как сперва произошли боги и земля, реки и безграничное море с пенящимися волнами, и звезды светящие и пространное небо вверху. Скажите, как боги разделили богатства и почести и как сперва они населили многохолмный Олимп. Скажите об этом мне музы, живущие на вершинах Олимпа с начала, скажите что из этих существ прежде всего произошло».

Но как знали об этом музы, которые были моложе мира? И как они могли рассказать Гезиоду, когда отец их еще не родился?

6. 7. К чему излагать мне вздорные басни эллинов — о Плутоне, царе мрака, о Посидоне, скрывающемся под морем, влюбившемся в Меланиту и родившем сына — пожирателя людей или трагические сказания, которые составили ваши писатели о сыновьях Зевса? Сами они передают их генеалогию, показывая, что они родились людьми, а не богами. Комик Аристофан в комедии «Птицы», касаясь сотворения мира, говорит, что мир получил первоначальное происхождение из яйца: Чернокрылая ночь прежде всего родила яйцо.

Кроме того. Сатир повествуя о родах александрийцев, начав с Филопатора, по прозванию Птоломея, говорит, что Дионис был его родоначальником; почему Птоломей составил первое поколение. Вот что говорит Сатир: «От Диониса и Алтеи фестийской родилась Деианира, от нее и Геракла, сына Зевсова, — Гилл, от него — Клеодем, от него — Аристомах, от него — Темен, от него — Кис, от него — Марон, от него Фестия, от нее Акой, от него Аристомид, от него Каран, от него — Кин, от него Тиримм, от него Пердикк, от него Филипп, от него Аерон, от него — Алект, от него — Аминт, от него Вокр, от него Менагр, от него Арсиноя, от нее же и от Лага Птолемей Сотир, от него и Вероники — Птолемей Филадельф, от него и от Арсинои Птолемей Эвергет, от него и от Вереники, дочери Мага, царя киренского, — Птоломей Филопатор. Таково родство между Дионисом и царями александрийскими. Поэтому в Дионисовом колене различаются роды: алтейский от бывшей жены Диониса, дочери Фестия, Алтеи; деианирский — от дочери Диониса и Алтеи, жены Геракловой. Затем роды их имеют еще наименования: род Ариадны от дочери Миноса, жены Диониса, дочери отцелюбивой, которая совокупилась с Дионисом в виде корабельного кормчего, — Фестиев — от Фестия, отца Алтеи, Фоантов — от Фоанта, сын Диониса, Стафильский — от Стафила, сына Диониса, Эвенский — от Эвноя, сына Диониса, мароский — от Марона, сына Ариадны и Диониса. Все это сыновья Диониса».

Впрочем, были и доныне есть многие другие названия: гераклиды — от Геракла, аполлониды и аполлонцы от Аполлона, посидонцы — от Посидона, и диевы и диогены — от Зевса.

8. Нужно ли мне перечислять еще множество таковых названий и родословий? Так–то заблуждаются все ваши писатели, поэты и философы, и еще более те которые полагаются на них. Они сложили басни и глупые сказания о своих богах, ибо представили их не богами, но людьми, иных–пьянствующими, иных — прелюбодеями и убийцами.

И о происхождении мира они предали нелепые и противоречивые сказания. Во–первых, некоторые, как я выше показал, объявили, что мир не сотворен; и они, утверждая безначальность мира и вечность природы, говорят несогласно с теми, которые почитают мир сотворенным. Ибо их Мнение основано на догадке и человеческом соображении, а не на истине. Одни говорили, что есть Промысл, а другие отвергали их учение. Арат говорит: «Начнем с Зевса, которого мы люди никогда не преминем называть: полны Зевсом все улицы и площади людские, полны им море и пристани; повсюду мы пользуемся Зевсом. Мы его порождение: он по своей милости дарует благополучие людям и побуждает их к труду, внушая попечение о жизни; он говорит, когда земля наиболее удобна для волов и для заступа, когда благоприятное время пахать землю и бросать в нее семена».

Кому же верить Арату или Софоклу, который говорит: «Нет Провидения; всего лучше жить на удачу, как кто может»?

Но Гомер опять не согласуется с ним, ибо он говорит: «Доблесть смертным властительный Зевс и величит и молит.

И Симонид: «Никто, ни город, ни человек не получал доблести без богов; Бог премудр, но между людьми ничего нет без неправды».

Подобное говорит Эврипид: «Ничего с людьми не бывает без Бога».

И Менандр: «Никто о нас не печется кроме Бога».

И еще Эврипид: «Когда Богу угодно спасти, Он даст много средств ко спасению». И в другом месте: «Если захочет Бог, спасешься, хотя поплывешь на соломинке».