Страница 8 из 17
не отделяет себя от своей Матери–Церкви и не считает себя автокефальною», однако всю свою дальнейшую историю РПЦЗ противостояла Московской Патриархии и добивалась осуждения ее действий мировой общественностью, т. е. выступала как антагонист МП.
Преосвященный Сергий (Тихомиров), как уже было сказано выше, оставался верным Московскому Патриархату, считая, что перенесение «Зарубежной РПЦ» в Японию стало бы «смертельным ядом»[51]. В 1921 г. он был возведен Святейшим Патриархом Тихоном в сан архиепископа. В 1928 г. вышел указ МП о награждении его бриллиантовым крестом для ношения на клобуке. В 1930 г. владыка Сергий был возведен в сан митрополита.
Владыка Сергий неоднократно подчеркивал, что не интересуется политической ориентацией МП и ее отдельных членов. Однако, естественно, он получал множество порицаний от своей паствы (среди которой были и русские эмигранты, бежавшие в Японию из советской России) за то, что поддерживал отношения с «красной Церковью» МП.
В 1927 году с Московским Патриархатом возобновилась официальная почтовая связь, хотя и была она редкой (за три года обменялись письмами семь раз). В своем докладе Заместителю Патриаршего Местоблюстителя митрополиту Сергию (Страгородскому) от 31 октября 1927 года еп. Сергий вновь подчеркивал: «Японская Православная Церковь всегда мыслила и мыслит себя в лоне Московской Патриархии»[52]. Вместе с тем он справедливо полагал, что, учитывая положение, в котором оказалась Японская Православная Церковь, нужно вести речь о предоставлении ей автономии: «Японская Православная Церковь будет весь. ма духовно утешена, если Московская Патриархия, знающая уже ее самостоятельность во внутренних делах, так или иначе подтвердит эту самостоятельность и особым дарственным актом»[53]. Однако РПЦ так и не предприняла этого шага. Заместитель Патриаршего Местоблюстителя ответил владыке Сергию, что для дарования автономии необходимо решение Поместного Собора. Таким образом, вопрос об автономии был отложен на неопределенный срок.
Великое землетрясение 1923 г. в Канто. Восстановление «Николай–до»
Следующим ударом, быть может, менее глобального масштаба, но не менее ощутимым, стало для Японской Православной Церкви Великое землетрясение 1923 года в Канто, нанесшее громадный ущерб и без того шаткому материальному положению ЯПЦ, разрушившее главную святыню японских православных Токийский Кафедральный собор Воскресения Христова («Николай–до»).
В результате землетрясения начался пожар, в котором сгорело все уникальное убранство собора, обрушился купол, полностью расплавились колокола. Сгорели богатейшая библиотека Миссии (более 30 ООО книг и журналов!), семинария, женское училище, миссийские дома, помещения для служащих. Погибли в огне труды Преосвященного Сергия «Сто лет христианства в Японии, 1539–1637», «История Новгородской области XV‑XVII столетий», готовившиеся к печати.,
Потери были поистине огромны. И трудно было даже представить, как, на какие деньги все это восстанавливать. Но еп. Сергий нашел в себе мужество сказать: «Господь дал, Господь и взял. Все потеряно, но не потеряно одно: вера в Бога»[54].
Собор священнослужителей ЯПЦ в 1926 году постановил начать сбор средств на восстановление «Николай–до» по смете в 240 ООО иен. Русская Православная Церковь не смогла помочь японским православным материально. Единственным источником финансовой помощи были пожертвования самих верующих. В 1924–1927 годах владыка Сергий трижды совершал объезд домов верующих, собирая деньги. Но их все равно не хватало. ЯПЦ приходилось изыскивать новые способы добывания средств.
В городе Мацуяма на о. Сикоку стояла церковь, построенная в 1908 г. в память об умерших русских пленных. В 20–е годы в Мацуяма уже не оставалось православных. По решению ЯПЦ церковный земельный участок продали, а саму церковь перенесли в Токио, на Суругадай, где она была освящена во имя Св. Николая Чудотворца. В Никольском храме проходили моления основной массы верующих вплоть до восстановления кафедрального собора.
Усилиями Преосвященного Сергия и всех православных японцев «Николай–до» был все же восстановлен, и выглядел он, по всеобщему мнению, еще лучше прежнего. В день торжественного освящения собора15 декабря 1929 г. пришла поздравительная телеграмма от тогда уже Патриаршего Местоблюстителя митрополита Сергия: «Сорадуемся радости Японской Церкви. Молимся. Просим молитв. Митрополит Сергий с Синодом»[55].
В 1929 году в Японии насчитывалось 39 ООО православных (при 70 миллионах населения и общем чирле христиан в 300 ООО)[56], т. е. ЯПЦ не растеряла своих верующих, напротив, их количество даже несколько увеличилось по сравнению с 1912 годом..
Таким образом, можно сказать, что в 20–е годы испытания на прочность Японская Православная Церковь достойно выдержала.
Закон 1939 г. о религиозных организациях. Смещение Митрополита Сергия с поста руководителя ЯПЦ и борьба за его место
В Японии Церковь, точно так же, как и в СССР, всегда находилась под жестким контролем государства. В 30–е годы, когда в Японии нарастали агрессивные милитаристские настроения, в среде японских православных клириков появились требования Самостоятельности ЯПЦ, что можно, пожалуй, расценивать как стремление увязать позицию Церкви с государственной политикой. Еще в 1930 г. на Соборе ЯПЦ высказывались предложения об избрании епископа из японцев и даже о -независимости Японской Церкви от РПЦ.
Время для серьезных перемен в иерархии ЯПЦ настало в 1939 году, когда был принят закон, по которому всем религиозным организациям страны предписывалось до апреля 1941 года пройти регистрацию в министерстве просвещения для оформления статуса юридического лица. Регистрация же давалась только японцам. Закон вступал в силу с осени 1940 г.
Из закона, как видим, следовало, что иностранцы не могли возглавлять японские юридические организации, иначе они бы лишались легального положения. Пр этой причине митрополиту Сергию после 27 лет служения пришлось покинуть свой пост Предстоятеля Японской Православной Церкви. На Соборе 1940 г. временное управление финансовыми и организационными вопросами он передал кандидату богословия Санкт–Петербургской духовной академии протоиерею Арсению Хэйкити Ивасаве. Однако оставался открытым вопрос, кто станет первым японским епископом, т. е. получит каноническое право возглавлять ЯПЦ.
В среде японских священнослужителей началась борьба за высшее место в церковной иерархии. На эту ситуацию сразу же обратила внимание РПЦЗ; Она стала форсировать выборы главы ЯПЦ, надеясь в случае победы поддерживаемого ею кандидата распространить свое влияние на Японскую Церковь, до того, как мы помним, державшуюся в юрисдикции МП. С другой стороны, военная японская элита тоже хотела бы видеть на посту Предстоятеля ЯПЦ лояльного человека. Основными кандидатами на эту должность стали Арсений Ивасава и Иоанн Оно.
Арсений Ивасава. Окончив православную семинарию в Токио, в 1884 г. уехал учиться в Московскую духовную семинарию, а позже продолжил обучение в Санкт–Петербургской духовной академии, которую окончил в 1888 г. со степенью кандидата богословия. Вернувшись в Японию, Ивасава преподавал философию и нравственное: богословие в семинарии «Николай–до» и работал в переводческом отделе миссии, а с 1918 г. стал преподавателем русского языка в военной школе сухопутных войск. После того как митрополит Сергий вынужден был уйти на покой, Ивасава стал временным управляющим делами Японской Православной Церкви. Однако Ивасава не был священником, и это делало всякие притязания на сан епископа просто абсурдными. Тем не менее он пользовался поддержкой японских военных и секретной полиции.
Ситуация с ним свидетельствует о тесном переплетении интересов японской армии и части православных верующих. К началу войны Церковь снова имела финансовые проблемы, которые не могла решить своими силами. С другой стороны, японскому правительству в то время нужны были люди, хорошо знающие русский язык и Россию, такие, как Ивасава. Они были нужны в разведку, полицию, армию. В 1939 году началась война Японии с Китаем. Требовалось создать благоприятный образ японских вооруженных сил среди местного населения. Особенно активно работало над этим командование японских войск в Маньчжурии. Немалую роль б этом сыграли православные священнослужители–японцы. На оккупированных территориях они выполняли не только гуманитарные задачи (помощь в ремонте разрушенных храмов и т. п.), но и вели пропаганду среди верующих, а иногда и прямо сотрудничали с оккупационной властью. Так, некий Кондо служил в японской полиции в Маньчжурии, а после войны был священником на Хоккайдо, в Хакодате.