Страница 36 из 72
Многие члены известной фамилии ученых — Алевизаты — преподавали в Афинском университете. Вокруг них образовался целый кружок из профессоров и студентов. Все они были постоянными прихожанами храма Святого Герасима. Приходили в храм и преподаватели с богословского факультета, например крупный специалист по истории религий Леонид Филиппидис, который очень почитал Старца. Весь университет собирался на службу в храм при больнице. Литургия представляла собой настоящее тайнодействие. Евангельский текст в устах отца Порфирия звучал очень мелодично и наполнялся жизнью. На Страстной седмице Великого поста в Великую Пятницу никто так не читал Страстные Евангелия, как отец Порфирий. Он по данной ему благодати видел перед собой страдающего Христа, и это его потрясало. Очень часто от охвативших его переживаний его голос срывался, и он с трудом мог продолжать чтение. Однажды Старец даже был вынужден на какое‑то время прервать чтение. Его лицо было мокрым от слез.
Он сходил в алтарь умыться, попросил прощения у всех, кто был в храме, и, делая над собой большие усилия, стал читать дальше. Не лишним будет отметить, что столь сильные переживания отца Порфирия передавались и всем присутствующим в храме. Они как бы ощущали себя присутствующими в Гефсиманском саду, в Претории, на Голгофе и затаив дыхание следили за этой «Божественной трагедией». Как‑то раз на чтение Страстных Евангелий приехал один священник, духовное чадо Старца. Отец Порфирий попросил его находиться рядом с ним и быть готовым продолжить чтение, если он будет вынужден прерваться.
Во время ночного Пасхального богослужения, когда наступало время чтения знаменитого Огласительного слова святого Иоанна Златоуста, народ начинал волноваться и приходил в священный трепет. Отец Порфирий читал слово просто прекрасно — наизусть, медленно и величественно. Он любил все творения Златоуста, но это Слово особенно. Он читал его, как уже упоминалось, очень медленно, с чувством, наизусть, держа в руках один лишь пасхальный трехсвечник. Волнение народа достигало предела, когда Старец, читая слово, произносил: «Ад… огорчися, ибо упразднися»
[102], и вслед за ним весь храм повторял: «…огорчися»
[103]'. Неповторимые по своей трогательности священные минуты.
С каким благоговением отец Порфирий читал каждую священническую молитву, как он произносил возгласы! Все в храме должно было быть на самом высоком уровне. Невозможно перечесть, скольким священникам, монахам, певчим, чтецам Старец помог научиться петь и читать в лучших традициях нашей Церкви, — достойно величия Божия.
Поведение в храме
Недавно я был в кафедральном соборе Афин и сильно расстроился. Во время запричастного стиха, когда архиереи и священники в алтаре причащались, вокруг меня собрался целый кружок любителей поболтать. И это были не какие‑то невежды, но люди образованные. Все это в десятке шагов от Святой Чаши, представляющей пришествие Самого Христа.
Эта печальная картина напомнила мне разговор с отцом Порфирием, состоявшийся много лет назад и навсегда запечатлевшийся в моей памяти. Постараюсь передать основные положения нашей беседы. Старец был опечален тем, что верующие, справедливо требуя от священника, чтобы он молился в алтаре, сами очень часто в храме не принимают участия в общей молитве.
— Я, — говорил он, — совершаю каждение, а они даже не наклонят головы. Возглашаю: «Станем добре»
[104], а они сидят. Преподаю им благословение, а они болтают между собой. Но трагичнее всего то, что я возглашаю: «Пийте от нея вси»
[105], а ко Святой Чаше подходят совсем немногие. Для священника это великая скорбь.
— Нужно, Геронда, чтобы все причащались?
— Это не я говорю. Это говорит Господь: Все
[106]
!Или, может быть, это слово имеет еще и другое значение, которое мне неизвестно? В иерейской молитве есть следующие слова: «И сподоби державною Твоею рукою преподати нам Пречистое Тело Твое и Честную Кровь, и нам и всем людем»
[107]. Конечно, здесь имеются в виду те христиане, которые не состоят под епитимией. Эти последние должны предварительно получить благословение на причастие у своего духовника.
Без Божественного Причащения, без Христа как ты оторвешься от обыденности? Ты пришел в храм и упустил важнейшее, Святые Дары, а это — все. Тебе остался лишь антидор.
Ты знаешь, что такое святой алтарь? Это самое драгоценное из того, что есть на земле. Царские престолы, президентские кресла, академические кафедры имеют меньшую ценность. Святой престол — это Неопалимая купина. Сюда нисходит Христос, здесь присутствует Святой Дух. Престол окружают святые ангелы. Вызывающее священный трепет зрелище. Много раз я боялся даже прикоснуться к святому престолу.
И, стоя перед этим чудом, ты слышишь, как прихожане, вместо того чтобы переживать исключительное Таинство, перешептываются о пустых вещах.
Кто совершает богослужение — один только священник или же иерей вместе с народом? Почему мы говорим «служение»? Как стоит в алтаре священник, так же должен стоять в храме и народ — собранно, полностью предав себя Богу. В эти минуты мы находимся уже не на земле. «Иже херувимы тайно образующей
[108]. Мы находимся на Небесах, пред Святой Троицей. «Отложим попечение»
[109]. Мы все являемся священнослужителями… О, что Бог удостаивает нас переживать!
Если мы верим, что перед нами совершается Великая Жертва, то должны стоять «со страхом Божиим»
[110]. Мы должны плакать от счастья, что Сам Бог спускается и приносит Себя в жертву из любви к нам.
Если мы в это не верим, тогда зачем приходим в храм? Кого мы обманываем? Те, кто не ходит в храм, более искренни.
Ты бываешь в филармонии?
— Да, Геронда, я люблю послушать хороший симфонический оркестр. Там я отдыхаю.
— А ты слышал, чтобы там кто‑нибудь разговаривал? Все молчат, боятся, чтобы ничего не пропустить. Что имеет большую ценность? Музыкальные звуки, которые приносят лишь отдохновение, или же веяние Святого Духа, Который спасает?
Если король или президент государства позовет тебя по имени, чтобы ты подошел и получил от него подарок, ты сможешь повернуться к нему спиной и сказать: «Не хочу»? Почему же ко Христу, Который по премножеству Своей любви приносит Себя в жертву за тебя, ты не подходишь, но поворачиваешься к Нему спиной и вступаешь в мелочную болтовню? А ведь какой дар Он нам дает? Самого Себя!
В церкви мы молчим, пребываем собранными и беседуем с Богом…
Ты понимаешь, что я тебе говорю?
Если да, то ты обязан привести в чувство и наших ближних, которые пренебрегают совершаемыми страшными Таинствами!
Да подаст нам Бог силу выдержать это Чудо.
Ведь на самом деле и священник, и прихожане должны бы были умереть, находясь так близко к происходящему на их глазах Таинству, так близко к солнцу. Но милосердный Бог являет нам Свою благость, и, послушай и ужаснись, — Он даже упокоивается в нашей ничтожности…
При этих словах из глаз Старца, этого истинного служителя таинств, полились слезы…
— После Божественной литургии ты уходишь из храма исполненный мира, который лучится из тебя, проливая свет на все, что тебя окружает. Ты несешь в себе Христа. Ты стал Богоносцем.
Все это охватывают слова одной иерейской молитвы: «Даждь нам в преподобии служити Тебе»
[111].
Помыслы
Диавол посредством помыслов тянет вас за руку
Хотелось бы сказать о том, как противостоять лукавым помыслам, поскольку этот вопрос очень важен и имеет большое значение для любого человека, в особенности же для христианина. Все мы знаем, что такое мысленная брань, которую ведет с нами сатана. По личному опыту, опыту духовника, которым Бог сподобил меня стать, я знаю, что весьма и весьма многие люди плохо разбираются в вопросах мысленной брани и сильно страдают.
Когда мы однажды спросили отца Порфирия о борьбе с помыслами, он ответил: «Вы идите своей дорожкой. Приходит диавол и посредством помыслов начинает тянуть вас за руку, стараясь увести с тропы и запутать. Но вы не вступайте с ним в беседу или в пререкания, а идите своей дорожкой. Итак, он будет тянуть вас за руку, а вы идите дальше, и когда‑нибудь он устанет и оставит вас в покое».
Выбрось это из головы
Мне позвонил друг и передал, что отец Порфирий хотел бы со мной поговорить, потому что он «увидел в моих помыслах» нечто, что его насторожило. Я немедленно поехал к Старцу, и он сказал мне: «Вчера я заметил, что ты снова много думаешь о том, о чем, как мы с тобой договорились, тебе не следует больше думать. Ведь предаваясь таким размышлениям, ты духовно повреждаешься. Это обеспокоило меня, и я попросил твоего друга пригласить тебя сюда, чтобы еще раз предупредить и попросить впредь быть внимательнее. Выброси, чадо мое, все это из головы. Ведь ты только напрасно терзаешь сам себя».