Страница 70 из 75
Но в настоящее время все подобные объяснения оставлены и даже католические ученые склоняются к мысли, что некоторые малопросвещенные христиане клали игорные принадлежности в гробы покойников вследствие суеверия, которое христиане заимствовали у язычников. В настоящее время открыто в катакомбах несколько шутливых и неприличных надписей, относящихся к погребенным здесь покойникам, любившим игры. Надписи эти, находимые на игорных досках, зарытых на месте с трупом покойника, отличаются языческим характером*. Очевидно, хоронившие покойников родственники и друзья клали с телами покойников в могилу то, что увеселяло их при жизни. От этого в гробах, кроме игорных костей и досок вообще, нередко находят кости именно со счастливыми номерами, т.е. такими, которыми определяется выигрыш. Наконец, мы должны указать на тот факт, что в одной из римских катакомб найден даже гроб, как гласит надпись "мастера предметов, имевших отношение к игре в кости" (artifex artis tesselariae lusoriae). После всего этого едва ли может быть какое-либо сомнение в том, что римские христиане III и IV вв., по крайней мере некоторые из них, были страстными игроками, и что христианское общество слишком снисходительно смотрело на таких недостойных его членов.
Что касается IV в., то история имеет определенные свидетельства, что западные христиане этого времени своею привязанностью к играм обращали на себя внимание как соборов, так и церковных писателей. Из правил собора Эльвирского (в Испании, в начале IV в.) видно, что борьба с игроками входила в программу его деятельности. А по некоторым выражениям св. Амвросия, епископа Медиоланского, можно заключать, что азартная игра доводила некоторых христиан до печального нравственного состояния. В позднейшее время древней Западной церкви зло не только не уменьшается, но еще увеличивается, как это можно видеть из того, что Церковь теперь ведет борьбу не против увлечения игрой простых христиан, - по-видимому, зло это представлялось неистребимым среди мирян, - а монахов и духовенства. Значит, и лица духовного сословия не меньше других стали пристращаться к игре. Григорий Турский (западный писатель VI в.) рассказывает очень замечательный случай об аббатиссе (игуменье) монастыря св. Радегунды в Пуатье (во Франции). Подчиненные ей монахини обвиняли аббатиссу между прочим в том, что она играет в кости. Обвиняемая не запиралась, а объявляла в свое оправдание, что она стала играть еще при жизни св. Радегунды и что ни Св. Писание, ни церковные правила не запрещают играть. Впрочем, она не отказывалась исполнить волю епископа и бросить игру (Histor. Franc. X, 16).
Собор Майнцский (в начале IX в.) полагает прещение на духовных лиц и монахов, позволявших себе азартные игры. Так сильно было распространено рассматриваемое нами зло на Западе к концу эпохи древней церковной истории! Вообще можно утверждать, что западные христиане гораздо больше увлекались азартными играми, чем восточные.
______________________
* Вот некоторые из таких надписей: Victus (это слово употреблено здесь в значении счастливого игрока) leva te, ludere nescis, da lisori iocum (дай место игроку); Domine, frater hilaris semper ludere tabula (брат пусть всегда весело играет на игорной доске). Полный перевод делать неудобно.
______________________
Переходим к изложению истории борьбы древней Церкви против увлечения христиан азартными играми. Сообразно с тем явлением, что азартные игры были больше распространены на Западе, чем на Востоке, борьба церкви Восточной против этого зла не так энергична и потому не очень богата фактами.
Самое ранее свидетельство о борьбе Восточной церкви с азартными игроками находим в одном полемическом сочинении (оно не дошло до нас) христианского писателя конца II в. - Аполлония. Этот писатель обличает за увлечение играми так называемых монтанистических пророков, т. е. лиц, которые считались у этих сектантов за учителей, руководителей других, и просвещаемых непосредственно от самого Бога (подобно пророкам Ветхого и Нового Завета). Аполлоний говорит (Евсевий. Церк. история, V, 18): "Нужно испытать все плоды пророка. Скажи мне: пророк намащается? Пророк подкрашивается? Пророк наряжается? Пророк играет в шашки и кости) Пророк дает деньги в рост? Пусть они по совести скажут, позволительно это или нет? А я докажу, что у них действительно так бывало". Этот первый случай обличения игроков между христианами, к нашему утешению, касается не христиан православных, а отщепенцев от Церкви. Следует заметить об этом обличении, что полемист перечисляет нравственные недостатки монтанистических пророков, начиная от более извинительных и кончая более тяжким из них, и ставит игру в кости и шашки в середине, между более простительными грехами и наиболее тяжким из числа замечаемых в мнимых пророках, - лихоимством. Из этого видно, что полемист относит игру не к самым тяжелым грехам. Почему так, определить трудно.
Вероятнее всего потому, что на Востоке в это время увлечение азартными играми не было сильно и не сопровождалось всеми печальными последствиями этого жалкого занятия. Почти одновременно с Аполлонием в борьбу с азартными игроками вступает Климент, учитель Александрийский. На этот раз дело идет, по-видимому, о некоторых православных христианах богатой и распущенной столицы Египта. В одном из своих сочинений (Paedag. III, 11,75) Климент писал: "Мужчины не должны шататься по баням (которые тогда служили, заметим, чем-то вроде наших клубов) и питейным домам, болтая всякий вздор, и, наконец, они должны перестать охотиться за мимо проходящими женщинами; притом же они, мужчины, так неутомимы в злословии других, имея в виду возбуждать смех. Должны быть запрещены, далее, игра в шестисторонние кости (т.е. кивы), а также удовлетворение корыстолюбия посредством четырехсторонних костей (т.е. астрагалов), чему так охотно предаются. Такого рода забавы изобретает расточительность ради праздных людей. Да и изнеженность так же стала причиной этого явления. Любят вещи, ничего не стоящие, лежащие вне области истины; да и нужно помнить, что нет ни одного развлечения, которое не сопровождалось бы потерей". Климент, как видим, много строже относился к игрокам, чем Аполлоний.
Он, по-видимому, готов считать азартных игроков такими же преступниками, как прелюбодеи и праздные люди, извращающие свои чувства и проматывающие свое имущество. По крайней мере, к такому заключению приводит то обстоятельство, что он одинаково недоволен поведением как игроков, так и прелюбодеев и жалких празднолюбцев.
После времен Климента Александрийского проходят целые столетия, в течение которых мы не встречаем прещений и порицаний на игроков. Едва ли отсюда можно выводить заключение, что в течение целых веков восточные христиане вели себя благонамеренно и не допускали себе играть в азартные игры. Скорее можно думать, что игроков было немного и их игры были умеренны и относительно скромны. Во всяком случае, дальнейшее проявление борьбы против азартных игроков встречаем на Востоке уже в VI и VII вв. В VI в. очень ревностно боролся против этого зла знаменитый Юстиниан, стоявший в своих законах на церковной точке зрения и, конечно, вполне поддерживаемый предстоятелями Церкви. Он издал закон, которым строго запрещалось вести азартную игру, как публично, так и в частных домах(исключение сделано только для некоторых игр, более невинных). Он справедливо находит, что игра завлекательна (несмотря на свою нелепость), что она ведет к потере имущества, что она всегда порождает ссоры и ругательства, что она развивает ненасытное корыстолюбие. Юстиниан приказал духовенству следить за тем, чтобы не допускалось недозволенных игр и чтобы оно доносило правительству о случаях азартной игры. Самим духовным лицам Юстиниан запрещает не только вести игру, но и смотреть на игру других, указывая на то, что игра всегда сопровождается такими явлениями, которые оскорбляют и слух, и зрение (Cod. Ill, 43, 1).
Мало того, в одной из своих новелл (новых законов), он прямо определяет довольно строгое наказание духовному лицу, допускающему себе заниматься азартной игрой. По определению Юстиниана, клирик, предающийся играм, на три года отрешается от должности и заключается на это время в монастырь (Novell. 123, 10). В VII в. относительно увлекающихся азартными играми, на Пято-Шестом (Трулльском) Вселенском соборе, составлено следующее постановление, имеющее в виду не одних мирян, но и лиц духовных. Правило 50-е указанного собора гласит: "Никому из мирян и клириков не играть отныне в азартные игры (в греческом тексте употреблено здесь словоκυβευειν, означающее именно игру в кости). Если же кто-либо окажется делающим это, то если он клирик, да будет извержен (из сана), а если мирянин, да будет отлучен (от св. Причастия)"*. Замечательно, что в правилах собора Трулльского азартные игры поставлены на одну ступень с увлечением театральными зрелищами и зрелищами звериной травли. Это можно видеть из того, что в следующем (51-м) правиле собор увлекающихся этими зрелищами подвергает тому же самому церковному наказанию, какому и азартных игроков. А нужно сказать, что древняя Церковь очень строго относилась к увлекающимся театральными представлениями, балетом и звериной травлей, так как все эти увеселения долго сохраняли чисто языческий, необузданный и непристойный характер.