Страница 28 из 75
Христианские императоры IV века Валентиниан и Грациан принимают должные меры к обузданию своеволия школьников и приучению их к надлежащей дисциплине. Вот указ этих императоров: "Те, которые приходят в город с намерением учиться, прежде всего, пусть являются к магистру ценза, от которого должно быть дано позволение войти, и пусть приносят с собой такого рода свидетельства, чтобы обозначены были и родной город их, и родители, и прежние успехи. Потом в это же время пусть заявляют, какими науками они намерены заниматься. Далее, канцелярия чиновников должна точно знать их квартиру, в которой они занимаются тем делом, какому, по их заявлению, они посвятили себя. Эти же чиновники пусть надзирают и за тем, чтобы все и в обществе являлись такими, какими они должны быть, а именно, чтобы они считали нужным избегать гнусной и худой молвы, нечасто бы посещали зрелища и не присутствовали бы на народных пиршествах. В случае, если кто из них не так ведет себя в городе, как того требует достоинство наук, подвергать таких публичному телесному наказанию, а затем на кораблях высылать из города и возвращать на родину. Посвятившие себя по призванию науке, пусть живут в городе до двадцатилетнего возраста. После этого срока те, которые не захотят добровольно уйти из города, властью префекта высылаются на родину вопреки их желанию.
(Вероятно, было опасение, что достигшие двадцатилетнего возраста школьники своими недетскими наклонностями могут служить соблазном для прочих детей; отсюда строгие меры против первых.) Канцелярия цензуры должна каждый месяц составлять отчет о школьниках, кто они, откуда прибыли, каковы, и отмечать тех, которые должны быть высланы. Пусть ежегодно подобный отчет представляют в нашу (императорскую) канцелярию, дабы мы, зная достоинства и успехи всех, могли судить, полезны ли они для службы" **************. Таков был первый шаг христианского законодательства, направлявшегося к приведению в порядок и благообразие поведения школьников. Разумеется, он не только был полезен, но и существенно необходим. Только языческая общественная распущенность могла терпеть распущенность школ.
______________________
* Григорий Богослов. Там же. С. 278. ** Письмо Никовула-сына к отцу/ /Творения Григория Богослова. Т. V. С. 279. *** Григорий Богослов. Надгробное слово брату Кесарию / /Твор. его. Т. I. С. 246. **** Григорий Богослов. Надгробное слово Василию Великому//Твор. его. Т. IV. С. 75. ***** Жизнь бл. Иеронима. При I томе его твор. в рус. переводе. С. XIX. ****** Там же. С. XXI-XXII. ******* Григорий Богослов. Письмо к Феодору, епискому Тианскому//Твор. его. Т. VI. С. 242. ******** Григорий Богослов. Надгробное слово Василию Великому//Творен, его. Т. IV. С. 383. ********* Он же. Надгробное слово самому себе//Твор. его. Т. V. С. 385. ********** Он же. Стихотворение о своей жизни//Твор. его. Т. VI. С. 12. *********** Григорий Богослов. Надгробное слово Василию Великому//Творен, его. Т. IV. С. 71. ************ Он же. Там же. С. 71. ************* Он же. Надгробное слово брату Кесарию//Твор. его. Т. I. С. 246. ************** Codex Theodosianus. Lib. XIV. Tit. 9, cap. 1.
______________________
Какова была дисциплина в языческих школах, такова же была там и нравственность. Яблоко падает не далеко от яблони. Уже из того, что сказано выше о слабости дисциплины в языческих школах, можно заключать, что нравственность языческих школьников должна была стоять на низком уровне. Но мы приведем еще несколько черт, характеризующих печальное нравственное состояние языческих школьников и указывающих, как далеко простиралось зло. Языческие дети привыкали к воровству; он не могли дать себе отчета, как это дурно, не понимая, что "все пороки детства переходят в следующие затем возрасты". Они ни во что ставили обман, ложь, "обманывали и учителей, и родителей, употребляя на то всякую ложь". Они привыкали к наглому хвастовству. "Детской невинности не было уже у детей языческих"*. Но все это ничто в сравнении с той нецеломудренностью, какой отличались языческие школьники. И это неудивительно, если принимать во внимание следующее: часто школьники учились вдали от домов родителей, поэтому школьники оставались в полной свободе и злоупотребляли ею**. Да если дети даже и жили под одной кровлей с родителями, то это мало помогало делу, потому что родители не обращали внимания на нравственное состояние своих детей. "Домашние и близкие, - по одному свидетельству, - не заботились о том, чтобы отвращать детей "от плотских похотей", внушать им негодование "к бесстыдству и беспутству""***.
Правда, язычники тех времен в деле нравственного воспитания своих детей возлагали большие надежды на педагогов, называли их "стражами целомудрия школьников", сравнивая их с "лающими собаками, отгоняющими волков", т.е. соблазнителей их питомцев****; но горький опыт не оправдывал подобных надежд. Товарищи в школах не только не сдерживали друг друга в границах нравственной строгости, но и подталкивали один другого переходить от одной мерзости к другой. В результате получалось то, что юноши "свободно предавались греховным чувственным удовольствиям", тем более что за преступление против целомудрия "закон не угрожал никакой опасностью"*****. Языческие юноши "стремглав пускались в любовные похождения, жаждали их и пленялись ими". Ведь иметь "любовные похождения" считалось признаком "изящества" и "светскости" в поведении молодого поколения******. И вот юноши ходили, по характерному выражению одного современника, "по путям вавилонским и валялись в грязных нечистотах"*******. Дело доходило до того, что им, юношам, нравились не только греховные деяния, но и самый грех, так сказать, в его идее. Они начинали "любить не предмет своих увлечений, пристрастий, падений, - нет, а само падение, сам грех, живущий в душе"********. Между школьниками было обычным делом хвастаться подвигами своего нецеломудрия.
"Постыдными делами своими не стыдились - они гордились ими как подвигами, стараясь превзойти других позорным удальством только потому, что ими восхищались в кругу своевольного юношества"*********. Кто безнравственнее избирал предметы для разговора, тому непутевые товарищи, забывая всякий стыд, кричали: "браво, браво!"********** "Если же не представлялось случая перещеголять приятеля распутством, то иной из юношей выдумывал и рассказывал своим товарищам такое, чего с ним совсем не было", и это делалось для того, чтобы "непорочности не почли за пошлость"***********. Нужно сказать, что языческие юноши достигли такой степени распущенности, что "если встречался между ними юноша, украшенный целомудрием, то он был неприятным зрелищем для своих сверстников"************. Развратная жизнь иных, из учившихся в языческих школах, доводила до печального болезненного состояния: молодой организм страдал от излишества чувственных наслаждений. В шестнадцать-семнадцать лет иные из них выглядели стариками: "лицо иссыхало, и весь юноша становился мерзок" на вид*************.
______________________
* Августин. Исповедь. Кн. I, гл. 19. ** Григорий Нисский. О жизни Григория Чудотворца/ /Твор. его. Т. VIII. С. 139. *** Августин. Исповедь. Кн. II, гл. 2. **** Sievers. Op. cit. S. 21. ***** Григорий Нисский. О жизни Григория Чудотворца//Там же. С. 140. ****** Августин. Там же. Кн. III, гл. 1. ******* Там же, II, 3; Sievers. Op. cit. S. 35. ******** Там же, И, 4. ********* Там же, И, 2. ********** Там же, I, 13. *********** Там же, II, 3. ************ Григорий Нисский. О жизни Григория Чудотворца//Там же. Т. VIII. С. 137. ************* Августин. Там же. Кн. II, гл. 1.
______________________
Разумеется, ничего подобного нельзя было встретить среди христианских школьников. И даже более, они представляли поразительную противоположность распущенности языческого юношества. Христианские юноши, отправляясь в школы, давали обет своим родителям, что они отнюдь "не станут увеселяться плохим", прося своих родителей, в противном случае, "исключить их из числа своих детей"*. Дух товарищества, стремление к содружеству имели место и среди христианских юношей, но все это опиралось на другие основания, чем у школьников языческих. "Они водили дружбу с товарищами, но не наглыми, а с целомудренными, не с задорными, а с миролюбивыми, с которыми можно было не без пользы сойтись; ибо они знали, что легче заимствовать порок, чем добродетель, так как скорее заразишься болезнью, нежели сообщишь другому свое здоровье"**. Они отличались множеством самых привлекательных свойств: "С доверием относились к наставникам, были дружелюбны со сверстниками, убегали от сообществ и бесед с неблагонравными, вступали в теснейшее общение с людьми отличнейшими; никого не было, кто бы был известнее целомудрием более них; они делались предметом удивления целого города", где учились***.