Страница 1 из 6
Церковь в посткоммунистической Европе
Автор статьи - профессор Христос Яннарас - ведущий философ и богослов современной Греции. Одна из проблем, которыми он занимается, - проблема "озападнивания" православного христианства. Яннарас, говоря о фактическом пленении православного богословия западными категориями мышления, предпочитает "чистое" православие, или эллинистический образ мышления. Публикуемая работа включает три лекции, прочитанные автором в Православном институте им. Патриарха Афинагора (Беркли, Калифорния) в 1998 году.
Перевод с англ. свящ. Георгия Завершинского и Ю.А. Вестеля. Общая ред. свящ. Георгия Завершинского.
I. С коллапсом коммунистических систем в европейских государствах теоретики марксизма должны были бы чувствовать себя во многом реабилитированными. Этот коллапс подтверждает одно из положений марксистской теории, а именно то, что экономические факторы движут и формируют историю.
Думаю, что если какая-либо ошибка и коренится в этом теоретическом принципе, то состоит она прежде всего в том, что такой подход применялся к истории в целом. Однако для новейшей истории, а именно, в контексте современной западной цивилизации с ее глобальным фактором, все-таки можно отметить способность марксистской теории адекватно описывать исторические процессы.
Совершенно ясно, что коллапс коммунистических режимов Восточной Европы не является следствием народной реакции на исторический материализм. Он наступил в результате того, что народ хотел дальнейшего и более последовательного исторического материализма. Крушение этих режимов не стало победой нематериалистической идеологии над стойким материализмом. Действительную победу над неадекватной и неэффективной формацией одержала более изощренная и эффективная система историко-материалистского устройства человеческой жизни. В обеих системах есть общая идеология, или "базис". Различие же заключается в том, что является структурной "надстройкой" (Uberbau).
Еще в 1923 году Георг Лукач своевременно отметил, что "исторический материализм - это самосознание капитализма" [1]. Сегодняшняя глобализация капиталистической экономики подтверждает его проницательное определение. В глобальном масштабе капитализм полностью навязал нациям и народам самое вульгарное практическое приложение исторического материализма: абсолютизированный консьюмеризм. Консьюмеризм нивелирует целые цивилизации, отрывает непрерывно растущее население от его вековых духовных традиций, делает политику бесполезной, перечеркивает социальные инициативы. Предел мечтаний и единственную цель межнационального капитализма составляют материальное "развитие" и "прогресс", порождающие приоритет потребительства над всеми другими потребностями человека, сколь бы глубоки они ни были.
Лицемерно прикрываясь ярлыком "либерализма", исторический материализм распространяет влияние на планете посредством ускорения технологического прогресса. Он создает для подражания новые социальные модели, в которых отличительными характеристиками "преуспевающего" человека являются индивидуальный экономический успех, функциональность, высмеивание общественных отношений, презрение к общему благу и, наконец, сведение человеческого бытия к узким рамкам экономической деятельности.
Когда-то коммунистические режимы преуспели в ограничении человеческих свобод экономической целесообразностью. Они продемонстрировали на практике, что если во главу угла поставлена экономическая система, то человеческая жизнь становится оскорблением для духа, жестокой западней, тиранией с тысячей лиц. Современный либерализм проповедует экономическую и политическую свободу, но на практике он демонстрирует, что выборные правительства, демократические институты, профессиональные союзы и т.д. являются бессильными тенями, которые полностью подчинены доминирующей глобальной власти дельцов, управляющих транснациональными корпорациями, инвестиционными банками, финансовыми компаниями, крупнейшими страховыми агентствами и масс-медиа.
Подобно тому, как "централизованная плановая экономика" коммунистических режимов упразднила политику, заменив ее произволом тиранического диктата с собственной номенклатурой, современная "либеральная" экономика вместо политики открыто поставила властный и совершенно бесконтрольный экономический "директорат". Важные политические решения, которые необходимо принимать путем всенародного референдума, находятся во власти невыборных лидеров глобальной экономики.
Сегодня, кажется, уже нет политической или социальной силы, способной сопротивляться амбициям экономического "директората". Профессиональные политики надевают одежду "реформаторов", капитулируя перед "идеологией" глобально доминирующих транснациональных корпораций и финансовых институтов. Они продают национальное достояние по смехотворным расценкам. Под прикрытием таких эвфемизмов, как "приватизация" и "рыночные реформы", они ставят это достояние на рулетку вселенского казино глобального фондового рынка.
Главной победой исторического материализма стал триумф марксизма "после собственной кончины". И это действительно триумф, который в глобальном масштабе определяет ощутимую повседневную реальность человеческой жизни. Он постулирует как значение, так и порядок приоритетов человеческих потребностей. Короче говоря, он заменяет человеческую цивилизацию. Метафизика, искусство, любовь и нравственность, будучи лишь дополнением "развлечений" или психологических предпочтений, вытеснены к самым границам человечекого бытия как инертная "надстройка" по отношению к определяющим экономическим приоритетам.
Меня попросили определить роль христианской Церкви, исходя из конкретной реальности посткоммунистического мира. Если мы ограничим эту роль уровнем психологической "надстройки", исключительно эмоциональных, идеологических и нравственных дополнений к экономическим приоритетам в жизни, то тема становится неинтересной, по крайней мере для меня.
В данном случае я имел в виду пока только то, как Церковь относится к конкретным жизненным реалиям, таким как питание и одежда человека, средства производства и транспорт, медицина и в частности больницы, которые обслуживают человеческое здоровье, потребность человека разделять свою жизнь с кем-то, любить и быть любимым. В конечном же итоге, мы придем к тому, как Церковь представляет наиболее глубокое и невыразимое стремление человека к бессмертию.
Захватывающие успехи практического приложения исторического материализма в современном мире часто создают впечатление, что цивилизация изобретает различные средства, чтобы совершенно забыть о существовании смерти. Кажется, что люди живут в некоем парке непрерывных развлечений, разработанных с потрясающей изобретательностью, и никак не могут удовлетвориться бесконечным разнообразием их восхитительных возможностей. Так что у человека даже не остается времени, чтобы задумываться о смерти или устрашиться ее. В центре нашего внимания нет ни любви, ни удивления от экзистенциального человеческого разнообразия, не говоря уже о вопросах смысла жизни и бытия мира, его причины и цели существования. Наш ежедневный жизненный опыт - это упоение эфемерным и преходящим. И когда кого-то из наших близких постигает неожиданный конец (der Unfall, как говорил Дюрренмат) - рак, сердечный приступ, инсульт или автомобильная авария, то мы относим это к чувственной "надстройке" над реальными интересами и опять продолжаем бредовую погоню за эфемерным и преходящим.
Думаю, первым здесь необходимо отметить, что растущая истерия консьюмеризма, навязанного доминирующим историческим материализмом, не затрагивает Церковь. Церковь имеет дело лишь с малой группой, крошечной элитой или "закваской", состоящей из тех, кто продолжает оценивать жизнь с позиции насущных вопросов, касающихся смысла жизни и смерти, значения материи и мира, экзистенциальной инаковости бытия другой человеческой личности, красоты и эроса, логоса и отношений общения.
Отсюда становится очевидным, что все то, что провозглашает себя "христианской истиной" и пытается сегодня занять подобающее место среди других заманчивых предложений "парка развлечений", не имеет отношения к Церкви. Сентиментальное возбуждение, психологические предрассудки, пуританское морализаторство в отношении характера и поведения, фанатическая одержимость в догматике и идеологии - все это имеет привкус психопатологии или скудоумия, инфантилизма или духовной близорукости.