Церковь

тварного мира, и с того времени Бог стал сродни миру так, как раньше Он не был.

Конечное исполнение этого - в Вознесении Господа Иисуса Христа, когда мы

видим не только Человека (ибо Он - истинный человек вовеки), сидящего одесную

Славы, но всю материальную сущность тварного мира в сердцевине Божественной

тайны.

Вот три примера, просто чтобы подчеркнуть тот факт, что события, которые

Церковь нам представляет литургически, в молитвах и последованиях служб,

действительно произошли в прошлом, но при этом остаются изо дня в день, пока мир

стоит, конкретной, сильной реальностью настоящего времени. В этом смысле, жить и

понимать эти события изнутри, провозглашать их и показывать все разнообразие и

богатство человеческих возможностей является нашей задачей как христиан.

Необходимо, чтобы эти события нас преобразили, во-первых, участием в них;

во-вторых - пониманием, в-третьих - возрастанием в близости к ним, ибо без этого

они останутся внешними фактами, чуждыми и не касающимися нас.

Я хочу отметить некоторые характерные черты богослужений, которые относятся к

этим событиям. Во-первых, литургическое действие, а в особенности - таинство или

такая служба, в которой преображающая Божественная деятельность бывает нам

явлена, есть действие всей Церкви. Литургическое действие есть нечто,

совершаемое Церковью видимой и невидимой; оно касается Бога и людей, оно

затрагивает вечность и время. В таинствах оно пронизывает время вечностью и так

сплетает историю и эсхатологию, что события прошлого переходят в настоящее, с

силой действуя в пределах времени, в котором мы живем.

Не надо также забывать, что лаос, народ Божий - нечто большее, чем нам часто

кажется. Народ Божий - не просто те люди, которые слышали и читали, не те люди,

которым было откровение от пророка или Священного Писания. Это те люди, которые

через слово, сказанное или написанное, получили личное познание, личный опыт;

это те люди, для которых слова оказались дверью к новому опыту и познанию. Народ

Божий - это не те, кто имеет Библию; строго говоря, народ Божий - это те,

которые могли бы ее написать и провозгласить. Это те люди, которые из глубины

своего знания, своего опытного познания Бога могут говорить о Нем так, как

говорит Священное Писание. Мы должны это помнить, ибо мы призваны быть народом

Божиим, и мы не имеем права удовлетвориться частичным исполнением нашего

призвания. Новый Израиль унаследовал не книгу, а опыт; Новый Израиль, то есть

Церковь, не унаследовал знание, а был посвящен в знание. Столетиями дверью было

слово - слово сказанное и слово написанное; для Нового же Израиля дверь к

познанию Бога, к познанию дел и путей Божиих есть Слово, и Христос назвал Себя

дверью (Ин. 10, 9).

Итак, литургическая постановка праздника основана на современном,

непосредственном опыте того, о чем говорится; богослужение не есть поэтическая

разработка воспоминаний о прошлых событиях, а участие изо дня в день в событиях,

которые вечно звучат и властно действуют в мире. Это богослужение включает

видимую и невидимую Церковь, потому что его корни в Боге; оно развивалось во

всех поколениях и должно нас захлестнуть, окружить, иначе мы будем исключены

именно из тех событий, о которых богослужение говорит и которые оно раскрывает.

В начале этой беседы я говорил, что праздники, как решающие события в судьбе

человечества, мира, космоса, всегда вводят нас в общение с Господом Иисусом

Христом, Божией Матерью и святыми, и что наше участие в различных праздниках

есть нечто более плодотворное, чем чисто созерцательное богословское восприятие

данных событий.

Если мы будем думать о Воплощении или о Сретении Господнем, о Воскресении или

об излиянии Святого Духа на апостолов, если мы будем думать о житии и кончине

святых отвлеченно, мы никогда с событием не соприкоснемся. Созерцая Господа и

Богородицу, и всех тех, кто деятельным образом стоит в центре этих событий, мы

сами должны стать как бы среди них, в непосредственной близости к ним, подобно

толпам людей в прошлом.

Я вам приведу пример. Иисус Назарянин, осужденный Пилатом, преданный народом,

покинутый учениками, был выведен на смерть, на Голгофу. С Него содрали одежду и

пригвоздили Его ко кресту. И еще двоих с Ним распяли, одного по правую сторону,

а другого по левую. У подножия креста стояли Его Мать и любимый ученик Его,

Иоанн, а на некотором расстоянии - женщины, следовавшие за Ним в течение всей

Его проповеди. Около креста были исполнители казни, палачи, римские солдаты, а

вокруг пестрела толпа людей, глубоко разделенная сама в себе. Присутствовали при

этом первосвященники, книжники и фарисеи, торжествующе глядящие, как Тот, Кто

называл Себя Сыном Божиим, умирал смертью преступника от рук римских

завоевателей; они смеялись, издевались, торжествовали. В толпе также стояли

многие, кто получил от Христа благодать исцеления и спасения; те, кто слушал Его

с упованием, а равно те, кто мнил, что Его слово - ложь, так как, будь оно

правда, они стояли бы осуждаемые своей жизнью и пришлось бы им либо измениться,

либо погибнуть... Некоторые надеялись, что Он сойдет со креста, чтобы они могли

беззаботно веровать; а другие надеялись, что Он не сойдет со креста, чтобы они

могли безопасно отвергнуть Его и Его страшное учение об абсолютной любви и

всецелом самозабвении...

Мы можем смотреть на эту сцену, как смотришь на картину (таковых много и на

Востоке, и на Западе); но мы также можем спросить себя: каково мое место?

Оказываюсь ли я одним из двух распятых разбойников? Или одним из воинов,

метающих жребий, чтобы унаследовать Его ризу? Или я - одна из женщин, стоящих

поодаль, дерзающих, но беспомощных? Причастен ли я к тайне Матери, Которая не

говорит ни слова в защиту Сына, Которая не молит о том, чтобы Ему избежать того,

ради чего Он пришел? Разделяю ли я тайну любимого ученика? Где нахожусь я среди

этой изменчивой толпы, которая сначала кричала: Осанна! - а спустя три дня после

входа в Иерусалим вопила: Распни Его! ? Таким образом можно подходить к каждому

празднику, спрашивая себя: где здесь мое место? Какое суждение обо мне приносит

мне этот праздник? Спасение или погибель? И если не спасение, то что мне надо

сделать, чтобы оказаться в царстве жизни, а не в царстве смерти?

Здесь хорошо будет подчеркнуть еще одну сторону вопроса. В трагизме этих

праздников (например, Сретения Господня, Распятия, а также Входа Господня в

Иерусалим, когда в славе события виднеется конечная оставленность Сына

Человеческого, Мужа страданий, о Котором говорит пророк Исаия), когда мы

сталкиваемся с этими тайнами нашего спасения, мы не должны искать в себе жалости

ко Христу. Христос не только не нуждается в ней, - Он отверг бы ее. Мы не должны

приносить жалости и Матери Божией у подножия креста или в храме, куда Она

принесла Своего Первенца как кровавую жертву Богу. Нам нужно учиться не

переживанию, а состраданию; мы не смеем сожалеть о судьбе Матери Божией или

распятого Христа; обретя дух Христов, дух Его Матери, мы можем вместе с Ними

страдать, но не Его и не Ее страданием; это нам невозможно. Как всякое чужое

страдание, оно за пределами нашего опыта; мы должны выстрадать свое собственное

страдание в единстве, в гармонии с Ним, с Нею.

Таков должен быть наш подход; мы должны научиться скорби сострадания, мы

должны понести ее на себе; как обоюдоострый меч, эта скорбь все в нас разделяет;

она отделяет свет от тьмы, нового Адама от старого, жизнь от смерти, она

разоблачает нас и ставит нас обнаженными лицом к лицу с Живым Богом. Будем жить

состраданием, нашей собственной скорбью и болью, нашим страданием, но не

жалостью и не сожалением.

Затем есть праздники радости и победы; но эти праздники радости и победы

требуют от нас особой, вдумчивой подготовки. Мы не можем войти в победу Божию, в

победу Божией Матери, мы не можем войти в победу святых, вошедших в вечность

узкими вратами и проливших кровь свою, чтобы стяжать Духа Святого, - мы не можем

войти в эти события легкомысленно: чтобы мы могли разделить эту радость, в нас

должно найтись нечто родственное тем событиям, которые мы воспеваем и

прославляем. Иначе мы уподобимся - и это случается, и случается часто - тем, кто

предоставляет Христу понести крест, ожидая, что они унаследуют воскресение.