Страница 1 из 4
Царь Федор Иоанович
"Первые дни по смерти тирана, - говорил один из римских историков, - бывают счастливейшими для народов", так как "конец страдания есть живейшее из человеческих удовольствий", - добавляет к этому Н.М.Карамзин. Царь Федор был кротким, робким, безвольным, слабым умом, беспредельно набожным и равнодушным к мирскому величию. На престоле россияне увидели постника и молчальника, рожденного скорее для кельи и пещеры, нежели для державной власти. Примерно так же в часы искренности говорил о Федоре сам Иоанн IV Васильевич, оплакивая смерть любимого старшего сына Иоанна. Не унаследовав от отца царственного ума, Федор не имел также ни сановитого облика отца, ни мужественной красоты деда и прадеда. Он был малого роста, дрябл телом, бледен лицом, всегда улыбался, но без живости, двигался медленно, ходил неровным шагом от слабости в ногах. Одним словом, новый царь изъявлял в себе преждевременное изнеможение естественных и духовных сил. А Федору, когда он взошел на престол, было лишь 27 лет. Новая Верховная (Ближняя) дума из пяти вельмож, предложенная умирающим Иоанном Васильевичем, была предметом всеобщего внимания, надежды и страха. Князь Иоанн Федорович Мстиславский единственно отличался знатностью рода и сана, будучи старшим боярином и воеводой. Никиту Романовича Юрьева уважали как брата незабвенной Анастасии и дядю государя. Любили его также и за благодушие и благородство.
В князе Иоанне Петровиче Шуйском чтили славу великого ратного подвига, отважность и бодрость духа. Вельского Богдана Яковлевича - хитрого, гибкого - ненавидели, как первого любимца Иоанна Грозного. Уже знали редкие дарования Бориса Федоровича Годунова и тем более опасались его. Он тоже смог снискать любовь тирана, а также был зятем гнусного Малюты Скуратова, свойственником и другом Вельского. Приняв власть, Верховная дума в первую же ночь после смерти царя Иоанна IV Васильевича обвинила Нагих в измене, выслала из столицы некоторых близких к покойному царю людей, других же заточила в темницу. К родственникам вдовствующей царицы, Нагим, приставили стражу, подозревая их в злых умыслах, очевидно, в намерении объявить Дмитрия наследником престола. Москва волновалась, но бояре успокаивали людей, присягнув Федору вместе со всеми чиновниками. Отряды воинов ходили по улицам столицы, наготове были пушки. Вдову Иоанна Марию с сыном Дмитрием, ее отцом, братьями и вообще всех Нагих отправили в город Углич. Царь Федор, нежно прощаясь с младенцем-братом, обливался горькими слезами. По Москве пошел слух, будто Вельский, затворивший Кремль в отсутствие бояр, отравил Иоанна Грозного и хочет разделаться с Фёдором, умертвить бояр и возвести на престол то ли себя, то ли Бориса Годунова.
Вопль бунта раздался из конца в конец Москвы, и 20 тысяч вооруженных людей устремились к Кремлю, где едва успели закрыть ворота и собрать стрельцов. Попытка мятежников разбить стену и проникнуть в Кремль не удалась. Царь выслал к народу князя Иоанна Мстиславского, боярина Никиту Юрьева, дьяков Андрея и Василия Щелкаловых с поручением уговорить людей успокоиться, но толпа требовала Вельского. Этот несчастный человек, изумленный обвинением, искал спасения в покоях Федора. Царь знал, что тот не виновен, знали об этом и бояре. Однако Вельского срочно выслали из столицы. Народ восклицал: "Да здравствует царь с верными боярами!". Затем все разошлись по домам. А Вельский с этого времени воеводствовал в Нижнем Новгороде, его просто удалили от двора. Мятежники были настроены и против Годунова, тем не менее они не требовали его головы, уважая в нем брата царицы. Но Годунов видел, что ему тоже готовится гибель, и думал о своей безопасности. Первым делом Годунова было наказать дворян Ляпуновых, Кикиных и других возмутителей спокойствия Москвы. Он это и сделал - их сослали в отдаленные города. Народ молчал и славил правосудие. Двор угадывал виновника этой законной строгости и с беспокойством взирал на Бориса. - Царь Федор постоянно искал помощи и совета у Бориса, которому было тогда 32 года. Он был красивым, сообразительным, умным, обольстительным и красноречивым, умевшим повелевать.
Знали также власть Годунова над царицей Ириной, своей сестрой. Обычно Ирину сравнивали с Анастасией. Знали власть жены над мужем-царем, который искренне любил Ирину. Если бы Борис Годунов родился наследником престола, то заслужил бы славу одного из лучших государей. Но рожденный подданным, с необузданной страстью к господству, он не мог одолеть искушений там, где зло казалось для него выгодой - и проклятье веков заглушает в истории добрую славу Бориса. 31 мая 1584 г. состоялось венчание Федора на царство. Как водилось тогда, новый царь одаривал своих приближенных. Борис Годунов стал "ближним великим боярином", конюшим, наместником Казанского и Астраханского ханств. Ему были даны лучшие земли. Теперь Годунов вместе со своими тоже разбогатевшими родственниками мог выводить до 120 тысяч воинов. Он был уже не просто временщик и любимец, а властитель в государстве. Борис с рвением устремился к великой цели: делами для общественной пользы он хотел оправдать доверие царя, заслужить любовь народа и признательность отечества. По существу, Борис стал истинным правителем. Он правил государственным рулем, повелевал именем царя, но действовал по своему усмотрению и по совету близких ему людей. Именем царя были сменены "худые" воеводы, увеличили жалованье чиновникам. Следовало восстановить честь оружия и спокойствие России. Начали с Казани.
Годунов больше умом, чем мечом, усмирил мятежных черемисов. Утихомирив Казанское царство, он вторично покорил Сибирь. Еще не зная о гибели Ермака, Годунов послал к нему на усиление воевод со стрельцами. Новые отряды встретились с остатками казаков Ермака. Объединив силы, они двинулись к реке Тобол. Воспрянувший было духом после ухода казаков Ермака из Сибири Кучум был прогнан в Барабинскую степь молодым и задиристым ханом Сейдяком. Атаман Никита Мещеряк разбил Сейдяка и, раненного, взял в плен. Таким образом, дело Ермака было завершено - Мещеряк окончательно покорил Сибирское ханство. Воевода Ефим Воейков уничтожил последний отряд Кучума (1598 г.) - Город Искер опустел, и основанный в 1587 г. Тобольск превратился в новую столицу Сибири. Была заложена цепочка городов, связывающих Пермь и Уфу с Сибирью. Первым русским городом в Сибири стала Тюмень (1586 г.); в 1592 г. были основаны города Пелым, Березов, Сургут, в- 1594 г. - Тара, в 1596 г. - Нарым и Кетский Острог. Кроме войск, Годунов посылал в Сибирь и земледельцев из Перми, Вятки, Каргополя, Москвы. В то время Сибирь давала в казну страны ежегодно 10 тысяч черных лисиц, 500 тысяч белок. Кроме того, поставлялись бобры и горностаи. Во внешних делах Борис Годунов следовал правилам лучших времен Иоанна Грозного. Продолжались сношения с Англией и Литвой.
После 16 или 17 месяцев спокойного правления против Годунова составился заговор. Слабодушный князь Мстиславский, обманутый Шуйскими, Воротынскими и Головиными, стал главным в этом деле. Заговор раскрыли - и Мстиславского постригли, сослав в Кириллову обитель (Кириллово - Белозерский монастырь). Шуйских не коснулись. Казней не было. Даже сын Мстиславского, князь Федор Иоаннович, остался в Думе первым, или старейшим, боярином. Царь Федор хотел возвратить в страну изгнанников Иоанна - князя Гаврилу Черкасского, Тимофея Тетерина, Давида Бельского (свойственника Бориса Годунова) и других. Федор простил всех беглецов, кроме несчастного Андрея Курбского (он умер в 1583 г.), я также Михаила Головина, который бежал в Литву и там выдал тайны России. Царь послал к Баторию посольство, но оно было принято литовцами холодно. В итоге переговоров Россия и Литва заключили мир на 2 года. Возобновились дружественные отношения с датчанами, достигли перемирия со Швецией. Россия постоянно остерегалась Крымского ханства. Хан Магмет-Гирей не раз посылал отряды татар в юго-восточные пределы России. Одновременно Федор и бояре внимательно следили за действиями Турции. Почти сто лет Россия и Грузия не имели государственных сношений. В этой прекрасной земле, угнетаемой турками и персиянами, правил тогда кахетинский князь, или царь, Александр, который просил Федора взять страну под свою опеку.