Троицкие листки

А если уж искушение велико, если таковы мирские грешные обычаи, то кто мешает вам, старцы почтенные, собраться вместе да и порешить сообща, "на миру", чтобы не было впредь ничего подобного, чтобы юноши не смели проводить вечера с девицами, не гуляли бы в летнее время с ними до полуночи? Мирского решения нельзя не послушать, а если бы кто и не послушал, то мир нашел бы средство пристыдить и смирить ослушника... Помните, други, что ваши дети — Христовы дети, и вы за них ответ Христу Богу дадите!

353. Древнерусское поучение на притчу о мытаре и фарисее

Приидите ныне, братие, послушаем Божественного Слова Христова, чтобы сим словом возбудить себя к покаянию. Христос ради нашего спасения говорит ныне притчу о мытаре и фарисее, ибо Он сошел на землю не ради праведных, а ради грешных, чтобы их спасти. «Человека два, — говорит Он, — внидоста в церковь помолитеся: един фарисей, а другий мытарь» (Лк. 18; 10). Из сих первых слов можем познать, что каждый из нас имеет в себе и мытаря, и фарисея. «Человека два» — это сердце и душа. Сердце — это фарисей, который не хранит втайне своих добродетелей, но хвалится своими добрыми делами и превозносится пред людьми немощными. А душа — это мытарь, который не хочет и очей возвести на небо, ее мучит совесть за злые дела, и она с тяжкими воздыханиями непрестанно вопиет: Боже, помилуй меня туне — даром, не входи в суд со мною, — а посему душа и получает от Бога оправдание за свое покаяние, ибо сказал Христос: «...сниде мытарь оправдан паче» фарисея. И никто не удивляйся тому, что человек делится как бы надвое, ибо сказано, что плоть всегда желает противного духу, а дух — противного плоти: они друг другу противятся (Гал. 5; 17). Это два врага, которые в нас постоянно воюют один против другого, ибо невоздержание восстает против поста, тщеславие — против смиренномудрия, блудная похоть — против чистоты, гнев и ненависть — против любви, ложь и клевета — против истины.

Мытарь и фарисей — это как бы два человека, сидящие на конях. Фарисей взял себе два коня, чтобы достигнуть жизни вечной: один его конь — это молитва и добрые дела, а другой — гордость и осуждение ближнего, но гордость запнула его добродетели, и разбилась колесница его праведности, и сам он, много о себе думавший, погиб, ибо сказано, что никто сам собой не приемлет чести, но только призываемый Богом (Евр. 5; 4). Не хвались, дикая маслина, привитая к доброму корню благодати Божией, «вспомни, что не ты корень держишь, а корень», благодать Божия, — тебя (Рим. 11; 18). И у мытаря было два коня: один конь — это его злые дела и особенно корыстолюбие, лихоимство, жадность, а другой его конь — это самоукорение, смирение, надежда на Бога. И вот его спасла эта смиренная надежда, и он за одно слово получил оправдание, — только сказал: "Боже, очисти мя грешного и помилуй мя!" — Хорошо сказал Пророк: близок Господь ко всем, призывающим Его во истине (Пс. 144; 18). Так, слово мытаря оказалось пред Богом сильнее фарисеева дела! Фарисеи называли себя праведниками и думали, что они весь закон исполняют. Посему, когда они слышали слова Христовы, что Он пришел грешников спасти, то с гордой укоризною говорили: разве уверовал в Него кто из начальников или из фарисеев? И не хотели иметь общения с кающимися грешниками.

Посему они и в церкви Божией осуждали мытарей, как лихоимцев, и, перечисляя свои добродетели, величались ими. Слышал сие мытарь и, не имея дерзновения, боялся и очи поднять к небу, но ударял себя в перси, чтобы подвигнуть себя на покаяние, тронуть сердце умилением, ибо от сердца исходят всякие грешные помыслы, и говорил: "Боже милостив буди мне, грешному. Боже, очисти мя грешного и помилуй мя!" Итак, братие, будем и мы подражать сему мытарю. Великое добро — смирение, которым Сам Хритос смирил Себя и спас нас, и всех учит смиренномудрию и говорит: «научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем, и — всяк возносяйся смирится, и смиряяйся вознесется. Егда сотворите вся, повеленная вам, глаголите, яко раби непотребни есмы, еже должни бехом сотворити, сотворихом. Господь гордым противится, смиренным же дает благодать». Богу нашему слава во веки.

(Из рукописного "Сборника " XIV в. Библиотека Троице-Сергиевой Лавры)

Себя не хвали и людей не суди

«Всяк возносяйся смирится, смиряли же себе вознесется» (Лк. 18; 14)

К некоторым людям, которые уверены были, что они праведны, а других унижали, Иисус Христос сказал следующую притчу: "Два человека вошли в храм помолиться: один фарисей, а другой мытарь. Фарисей, став, молился сам в себе так: Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие человеки, грабители, обидчики, прелюбодеи или как сей мытарь. Пощусь два раза в неделю, даю десятую часть от всего, что приобретаю. Мытарь же, стоя вдали, не смел даже очи возвести на небо, но, ударяя себя в грудь, говорил: Боже, милостив буди мне, грешному!" — Я сказываю вам, — прибавил Иисус Христос, — что сей пошел оправданным в дом свой более, нежели тот; ибо всяк возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя — возвысится".

Итак, вот что значит хвалиться собою, а о других худое говорить, других унижать! Посмотрите на этого фарисея, молящегося в храме Божием. Он ни у кого ничего не отнимал, никого ничем не обижал, вел жизнь целомудренную, два раза в неделю постился, десятую часть из имения отдавал в церковь и на бедных. Кто не скажет, что фарисей этот — человек праведный? Однако же этот фарисей добродетельный потерял все свои добродетели тем, что собою похвалился, а про мытаря сказал, что он худой человек.

Но посмотрите на того мытаря, молящегося в храме Божием. Посмотрите, как он поодаль от всех стоит, как он бьет себя в грудь, как он потупил долу свои взоры, — по всему видно, что он великий грешник. Однако же этот великий грешник пошел оправдан в дом свой более, нежели фарисей. То есть мытарь правее пред Богом и своею совестью, стал покойнее в душе, чем фарисей. Да, этот великий грешник оправдан, потому что осудил себя, сознал себя грешником, каким он был и на самом деле.

Не будем же, братие, и мы про других худое говорить, и собою хвалиться. Хвалиться собою — значит унижать себя. И Бог, и люди перестанут любить того, кто вздумает собой хвалиться. Добрые дела наши перестают быть добрыми, когда мы похвалимся ими. Мы теряем должную награду за свои труды, когда с самодовольствием расскажем о них всем. Равно и унижать других, — значит унижать себя. Мы сами делаемся низкими пред Богом и людьми, когда низко отзываемся о ближнем; мы себя бесчестим, когда черним честь других. Да и как мы можем говорить худое о других? Разве долго худому человеку сделаться лучше нас? Разве долго ему исправиться и получить оправдание от Бога? Разве долго ему с мытарем сказать: Боже, милостив буди мне, грешному? Мы видим и слышим, что этот человек обижает, грабит, живет распутно; но видим ли, но слышим ли, как он бьет себя в грешную свою грудь, как он плачет о своих грехах перед Богом? Мы знаем, как он каждый день грешит, каждый час делает неправду, — но знаем ли, что в то самое время, как мы его осуждаем, он, может быть, на коленях, весь в слезах, стоит пред милосердным Богом и молит из глубины души: Боже, милостив буди мне, грешному? Может быть, в ту самую минуту, когда мы говорим, что этот человек сделал то, другое, третье, — в ту самую минуту Бог говорит ему: прощаю тебе и то, и другое, и третье, и все прощаю.

Так-то, братие, мы, может быть, осуждаем нашего ближнего в то самое время, когда Бог оправдывает его на праведном Суде Своем. Будем помнить, что и самые низкие грешники недалеки от глубокого смирения, «а всяк смиряли себе вознесется, возносяйся же смирится».

(Из поучений протоиерея Р. Путятина)

354. "Бегайте блудодеяния!"

В каких грехах всего труднее каяться пред духовным отцом? — В грехах против седьмой заповеди Божией. Почему так? Потому, что блудные грехи столь мерзки, грязны и отвратительны даже в глазах самих грешников, ими зараженных, что об этих грехах действительно, «срамно есть и глаголати» (Еф. 5; 12). Блудные грехи не только уподобляют человека скотам несмысленным, но и делают его хуже всякого скота. Один пастырь говорит в своем поучении: "Кто хотя однажды решился осквернить блудным грехом свое тело, в которое по Крещении вселился Дух Святый, тот изгнал Святаг о Духа от души и тела своего и дал в них место духу злому — вселукавому и омерзенному, который только и внушает человеку всякую нечистоту, плотскую и духовную, и в мыслях, и в чувствах, и в словах, и в делах" (прот. Полисадов). И это воистину так! К преподобному Илариону Великому привели для исцеления молодую девицу, одержимую злым духом. Бес кричал: "Я не могу, не выйду из нее, пока не прикажет мне выйти тот юноша, который послал меня сюда". — "Почему же ты не вошел в самого этого юношу?" — спросил его преподобный. — "Потому, — отвечал бес, — что в этом юноше уже живет мой товарищ — бес блудодеяния". Угодник Божий помолился и освободил страдалицу от беса.