Троицкие листки

Хотя он и давно привык к убийству и крови, но все же не мог не чувствовать угрызений совести в пролитии крови неповинной; он хотел однако же заглушить суд совести и не хотел признаться и покаяться в злодеянии. Между тем суд Божий судом совести сделал свое: Феодерик от душевного смущения и душевной борьбы впал в мрачное и томительное расположение духа, а потом и совсем помешался в уме. За обедом слуги подали Феодерику на стол голову большой рыбы. Ему показалось, что это голова недавно убитого Симмаха, и что она, прикусив зубами нижнюю губу и смотря на него глазами, выражающими дикость и бешенство, страшно грозит ему... Испуганный необыкновенным явлением и дрожа как бы в лихорадке, он бегом бросился к постели. Он оплакивал свой грех против Симмаха и Боэция, изъявляя свое сожаление об этом несчастии и тут же скончался. Бывают и такие люди, которые, по совершении человекоубийства, успевши укрыться от законного преследования, потом продолжают жить спокойно. В таких случаях суд Божий особенными обстоятельствами жизни обличает убийцу и отмщает за неповинную кровь человеческую.

Чаще всего такой суд Божий выражается тем, что скрывшийся человекоубийца, после, по необъяснимому стечению обстоятельств, попадает в число людей, подозреваемых в совершении другого убийства; обстоятельства дела так запутываются, что виновник прежнего убийства никак не может доказать своей невинности в совершении убийства настоящего. Тогда он или признает в своей судьбе видимый суд Божий и открывает правду, или же, в случае скрытности, получает за скрытое злодеяние наказание по суду за такое убийство, в котором на деле он не виноват. Несколько примеров такого суда Божия над разными злодеями приводит преподобный Ефрем Сирин. — Суд Божий действует иногда в обличении человекоубийцы посредством бессловесных животных и даже вещей неодушевленных. В царстве Греческом, при императоре Константине Погонате, случилось вот что. Пустынной дорогой шел путник, сопровождаемый домашнею собакою. На путника напал разбойник, убил его и скрылся. Животное — свидетель человекоубийства, оставалось при трупе убитого хозяина неотлучно. Другой прохожий предал труп мертвеца земле; животное последовало за благодетелем своего хозяина и осталось при нем. Новый хозяин собаки был содержатель гостиницы.

Прошло много времени, и вот в гостиницу входит тот скрывшийся убийца; собака, ласкавшаяся по обычаю ко всем постояльцам, вдруг, к изумлению всех, с лаем бросается на пришельца и с озлоблением кидается ему в лицо; ей запрещают; она не повинуется и повторяет свое нападение несколько раз. Видевшие это заподозрили незнакомца во враждебных отношениях к прежнему хозяину животного и объявили об этом суду. На суде скрывавшийся злодей признался в человекоубийстве. Или, вот еще замечательный случай. Шли вместе два товарища, один решился лишить жизни другого, чтобы завладеть его сокровищем. Беззащитный страдалец в руках злодея умолял его взять сокровище, только бы не убивал его и клятвенно обещался сохранить в тайне злодейское покушение его; но злодей не внимал мольбам страдальца. И вот, когда он заносил последний смертельный удар своей жертве, до них долетел звук церковного колокола; умирающий призывал во имя всевидящего Бога этот священный звук во свидетели убийства и обличителя убийцы. С злою насмешкою над бессилием умирающего и над несбыточностью надежд его злодей довершил дело. И что же? Человекоубийца с того времени не мог спокойно слышать звука церковного колокола: всякий раз, когда только слышал его, злодей приходил в смущение и трепет. Мучимый сознанием суда Божия над собою, преступник убедился в необходимости признаться в человекоубийстве, и признался.

Цари Римские и гонители христиан в первые века затруднялись в изобретении средств для умножения мучений и пролития крови христианской. И за то все они или испытывали казнь небесную в ужасных муках неслыханных и отвратительных болезней, или собственною жизнью и кровию, пролитою от рук убийц, принесли возмездие за мучения и насильственную смерть христиан. "О слезы, слезы! О кровь христианская! Как жестоко вы мстите за себя!" — взывал не один гонитель христиан, сознавая над собою карающую руку Божию.

(Из "Воскресного Чтения", 1857)

118. Мужья и жены

Удивительное дело, — говорит святитель Тихон, — удивительное и вместе достойное сожаления! Где бы, кажется, и быть самой искренней любви, как не между мужем и женою? По самой природе человек любит отца и мать; но святое Писание говорит: «оставит человек отца своего и матерь и прилепится к жене своей; и будета два в плоть едину» (Быт. 2; 24). Стало быть, муж и жена — едина плоть, по слову Писания. А кто же враждует на свою плоть? «Никтоже бо когда свою плоть возненавиде, но питает и греет ю» (Еф. 5; 29). Но сколько иногда бывает вражды и между сими лицами, столь тесно связанными! Так-то действует хитрость диавольская: где она примечает больше любви, там она прилагает больше старания разорвать союз любви, и положить свою вражду. А сколько бывает оттого вреда — и сказать нельзя"!.. Но как же избежать этого зла? Послушаем мудрых наставлений того же святителя. "Муж, — говорит он, — должен любить свою жену: «Мужие, любите своя жены», поучает Апостол, и в пример представляет Самого Христа Сына Божия, Который любит Свою Церковь (Еф. 5; 25). Жена должна не только любить своего мужа, но и повиноваться ему: «жены, повинуйтеся своим мужем, якоже подобает о Господе» (Кол. 3; 18). Оба они должны хранить верность друг другу, соблюдать супружеское ложе непорочно, ибо сказано: «честна женитва во всех, и ложе нескверно: блудником же и прелюбодеем судит Бог» (Евр. 13; 4).

Ни муж жены, ни жена мужа не должны оставлять до смерти; как обещались пред Богом друг другу, так и оставаться должны неразлучными до кончины". Вот главные обязанности мужа и жены, по указанию святителя Тихона: муж — люби свою жену, жена — повинуйся мужу, и оба будьте верны друг другу. Заметьте: мужу сказано только люби, но не сказано: повинуйся, «ибо муж глава есть жены, яко же и Христос Глава Церкве» (Еф. 5; 23). А жене сказано: люби и повинуйся, ибо и святой Апостол заповедал: «жене, учити не повелеваю, ни владети (управлять) мужем» (1 Тим. 2; 12). "Да не стыдится и ныне, — говорит святитель Тихон, — жена называть мужа своего господином, если хочет быть дщерью святой Сарры!"

Вот Самим Богом установленный порядок отношений между мужем и женою! И нет семьи счастливее той, в которой строго соблюдается этот порядок, — где муж любит жену, жена любит мужа и повинуется ему, где оба они живут душа в душу, так что нет у них ни одного домашнего дела, которое не решалось бы общим советом, — и горе и радость, несчастье и счастье — все делится пополам! Кто не знает, что и горе, которое выскажешь близкому другу, — только наполовину горе; и радость, которою поделишься с родным человеком, — уже двойная радость? А какой же друг у мужа ближе жены, и кто для жены ближе и роднее мужа? О, счастлив муж, которому Бог послал жену добродетельную; по слову Премудрого — она дороже всяких жемчугов! (Прит. 31; 10). Счастлива семья, в которой муж и жена живут взаимною любовью, — благословенна та семья от Господа! — Но как только в семье нарушается этот Самим Богом установленный порядок отношений между мужем и женою, — не жди добра, не видать счастья семье! А нарушается он, этот порядок, тогда, когда — или жена берет верх над мужем, или муж тиранит жену, или же, наконец, при всем благоразумии мужа, жена не хочет знать своих обязанностей и идет во всем наперекор мужу.

И в самом деле: вот дом, где жена, как говорится, командует над мужем. Муж безрассудно готов исполнять все ее прихоти. Как жалко смотреть на такого человека! Он любит ее без ума, и угождает во всем без ума, но этой безумной любовью только вредит и себе и ей... Она делается своенравна и капризна; он становится просто прислужником своей жены; она — его идол, он не смеет без ее позволения ни шагу сделать, ни слова сказать; жена мешается во все его дела, не только по хозяйству, но и по его службе общественной, — хотя она ничего не понимает в этих делах; но муж не смеет ей противоречить: он боится ее немилостивого взгляда, трепещет ее неласкового слова. Дети все это видят и перестают уважать отца, — мать всегда стоит за них горой, покрывает все их шалости и глупости... И горе такому мягкосердечному мужу, горе всей такой семье! — Хотите ли знать, до чего может довести такое превращение Самим Богом установленного порядка? Вспомните Соломона, этого премудрого из премудрых царей: по прихоти своих жен он настроил в своей столице капищ идольских и сам приносил жертвы идолам. Вспомните Ирода, который не посмел отказать своей жене (ведь он хорошо знал, что дочь просит по научению своей матери) в чем? — страшно сказать! — в голове величайшего из Пророков! Вспомните, наконец, тысячи примеров, когда дети, избалованные матерью, гнали из дому родного отца, да уж кстати не спускали и матери!...