Троицкие листки

И подите скорее, скажите ученикам Его и Петру, что Он воскрес из мертвых, и встретит всех в Галилее: там Его увидите. Вспомните: Он, еще будучи в Галилее, говорил вам, что Сыну Человеческому надлежит быть предану в руки человеков грешных, и быть распяту, и в третий день воскреснуть". И точно, они вспомнили, что Иисус Христос говорил это им. И вышедши поспешно из пещеры, они побежали от гроба. Хотя они получили и радостную весть, но чувство радости было погребено под ощущениями страха и ужаса: и потому они на пути никому ничего не могли сказать. Они рассказали, что узнали, тогда, когда пришли к Апостолам и к другим ученикам, находившимся вместе с ними. Впрочем, им не поверили; почли рассказанное ими за нелепость. Только Петр и Иоанн, услышав теперь во второй раз, что при гробе Спасителя произошло что-то необыкновенное, тотчас встали и поспешили ко гробу. Они побежали вместе; но Иоанн был моложе, потому бежал скорее Петра, и пришел ко гробу первый. Он наклонился в отверстие пещеры и увидел: лежат одни пелены; но в пещеру не вошел. Вслед за ним приходит Симон Петр, и входит в пещеру; и он видит, — лежат одни пелены, и особо лежит святый плат, который был на главе погребенного Иисуса. Тогда вошел и Иоанн, увидел и поверил, что воскрес Христос. После этого оба они возвратились к себе. Между тем Мария Магдалина опять возвратилась в сад Иосифов; она стояла подле гроба и плакала.

И когда плакала, наклонилась посмотреть в отверстие пещеры. И видит: два Ангела, в белом одеянии, сидят, один в головах, а другой в ногах, у того места, где лежало тело Иисусово. И они говорят ей: "Что ты плачешь?" Мария отвечала: "Взяли моего Господа, и не знаю, где положили Его". Говоря это, она заметила некоторое благоговейное движение в Ангелах, которых взор устремлен был в это время на что-то вне пещеры. Она оборотилась назад, и увидала: стоит человек. Это был Сам Господь Иисус, но она не узнала Его. Господь говорит ей: "Что ты плачешь? Кого ищешь?" — Полагая, что в такую раннюю пору некому здесь быть, кроме садовника, она говорит Ему: "Господин! Если ты взял Его, скажи мне, где ты положил Его, и я возьму Его". И потом опять оборачивается к Ангелам, чтобы узнать причину, что их заставило принять такое благоговейное положение? И вдруг слышит позади себя знакомый голос: Иисус Христос говорит ей: — "Мария!" —Она, обратившись, воскликнула: "Раввуни (Учитель)" И бросилась к ногам Его. Но Он говорит ей: — "Не прикасайся ко Мне (и не останавливай Меня); потому что Я еще не отхожу к Отцу Моему: а поди к братиям (ученикам) Моим, и скажи им, что спустя несколько времени я взойду к Отцу Моему, Который есть и ваш Отец, и к Богу Моему, Который есть и ваш Бог".

Мария Магдалина пошла, и возвестила бывшим с Ним ученикам Его, которые все еще печалились и плакали, что она видела Господа, и Он вот что сказал ей. Но они, и услышав, что Он жив и что она видела Его, не поверили.

Другим Мироносицам, которые от одних учеников переходили к другим с вестию о том, что случилось при гробе, Иисус Христос явился на пути, и приветствовал их: "Радуйтеся!" Они приступили, припали к ногам Его, и воздали Ему поклонение; они были в страхе. Тогда Иисус Христос говорит им: — "Не бойтесь; подите, возвестите братиям (ученикам) Моим, чтобы они собирались в Галилею: там они увидят Меня".

(Из Священной Истории протоиерея М.Богословского)

Христос воскресе!

«Христос воскресе!» — говорили Ангелы женам-мироносицам, благовествуя им о воскресении Христовом. «Христос воскресе!» — благовествовали в свою очередь святые жены плачущим и рыдающим Апостолам Христовым. «Христос воскресе!» — приветствовали друг друга и святые Апостолы, спеша поделиться общею радостью. И пронеслось это радостное «Христос воскресе!» по всем концам земли и повторяет его торжествующая Церковь Божия повсюду, и сколько радости, сколько утешений благодатных изливается в сердце от этих двух слов! Кажется, так бы и повторял всю жизнь «Христос воскресе! Христос воскресе!»

Отчего это? Почему эти слова так сладостны, так вожделенны для сердца христианского?

Да потому, что если бы Христос не воскрес, то не было бы и веры нашей святой, мы были бы тогда самыми несчастными из созданий, не было бы нам никакой надежды на спасение, и погибли бы мы тогда с грехами своими во глубинах адовых!... «Аще Христос не воста, — говорит святой Апостол, — суетна вера ваша: аще есте во гресех ваших... окаяннейши всех человек есмы» (1 Кор. 15; 17,19). Если бы не воскрес Он, Начальник и Совершитель спасения нашего, то мы не смели бы и мечтать о нашем воскресении из мертвых... Но теперь Он воскрес — «Христос воста от мертвых, начаток умершим бысть» (1 Кор. 15; 20), — и мы более не страшимся смерти: что до того, что мы умрем? Ведь мы знаем, что грядет час, когда все мертвые, и мы с ними, восстанем из могил своих, и настанет для нас новая, вечная блаженная жизнь, и мы никогда более не умрем, ибо — «Христос воскрес!» Вот почему и трепещет радостно сердце наше при этих сладостных словах: «Христос воскрес!» Он воскрес, говорит мое сердце, — значит воскресну и я, — об одном остается мне позаботиться, чтобы воскреснуть не для суда и осуждения, а для жизни вечной. А это уже мое дело; главное сделано: врата в Царствие Божие отверсты и Домовладыка Господь наш стоит в сих вратах и зовет всех и каждого: «аще хощеши внити в живот, соблюди заповеди» (Мф. 19; 17). Соблюди заповеди, выполни это непременное условие, — и ты воскреснешь для жизни вечной!

116. Что дороже: душа или мир?

«Кая бо польза человеку, аще приобрящет мир весь, и отщетит душу свою?» (Мк. 8; 36).

И то и другое, и душа и мир сей, дорого для нас, слушатели возлюбленные! Дорога душа, — ибо тою живем, тою движемся; дорог и мир сей, — ибо в том наслаждаемся, в нем находим покой и все потребное для настоящей жизни нашей. Дорога душа, ибо кому же хочется умирать — с душою расставаться? Дорог и мир, ибо кто не ищет удобства жизни и других благ мирских? Но — что из двух должно быть для нас дороже: душа ли, или мир сей? Да позволит мне любовь ваша положить на весы то и другое, дабы лучше распознать, что из них дороже. — Без всякого сомнения, братие, то для нас лучше и любезнее, что прекраснее, что драгоценнее и что полезнее. Сравним же теперь душу нашу и мир сей. — Итак, что же? Не прекрасен ли мир сей? Ведь столько в нем высоких и почетных должностей, столько чинов, столько в нем украшений златых и многоценных, столько лиц прекрасных, столько храмин дивно построенных; к тому же — столько сладких и приятных дружеств, обществ, пиршеств, веселий, прохлад и утех, а — выше всего — временные грехов сладости! Так прекрасен мир сей, что невольно влечет к себе и очи и сердце человека, как магнит влечет железо. И никому-то не хочется отвести очей от красоты его! Не напрасно святой пророк Давид молился: «отврати очи мои еже не видети суеты» (Пс. 118; 37). Сказал бы кто-нибудь: пророче Божий, сам отврати очи твои не видети суеты, не глядя на суету, отвратись от ней. Но св.

пророк отвечает: не могу сам собою отвратить их; ибо «зело углубишася» в суету и неуклонно зрят на нее, и собственных сил моих недостаточно к тому, чтобы преодолеть их, един Бог силен сотворить сие. Ты убо, Господи, «отврати очи мои еже не видети суеты!» Если же неудобно отвратить и очей от суетного мира сего, то еще труднее отвратить от него сердце. Так прекрасен и любезен нам суетный мир сей! — А душа наша имеет ли какую-нибудь красоту? — Да что такое душа? — Душа есть существо разумное, невидимое, бестелесное, бессмертное, богоподобнейшее, имеющее образ Создателя своего. Рассмотрим со вниманием здесь одно слово: богоподобнейшее. Что прекраснее Самого Творца вселенной? Конечно — ничто, ибо Он есть Источник всякой красоты. А что из всех созданий небесных и земных подобно Богу? Ничто, кроме двух созданий, Ангела и души человеческой; в сих только существах явлен образ Пресвятой Троицы. Но человеческое естество и над Ангелами превознесено еще воплощением Сына Божия; ибо, по глаголу Апостольскому, «не от Ангел когда приемлет» Единородный Сын Божий, «но от семене Авраамова приемлет» (Евр. 2; 16). Приемлет, искупляя душу человеческую кровью Своею и обновляя в ней древнее подобие Свое, и украшая ее еще больше и превосходнее. Здесь, собрав вся красная мира сего, положи против красоты души человеческой, и, смотри, что прекраснее —