Троицкие листки

Он заводит речь о переделе земли, надеясь, что ему достанется полоса, трудолюбивой рукой возделанная; он не считает грехом обмануть всякого — и богатого, и бедного, подложить негодный товар вместо хорошего, взять цену за труд — если только можно — втрое, вчетверо, украсть дров из чужого леса, потравить чужую полосу... Но это ли только бывает? Вот человек, которому закон поручил попечение о родных ему сиротах и их достоянии, понемногу переводит их достояние в свой карман, и когда они подрастут, пускает их без гроша... Вот староста, старшина в деревне, служащий человек в городе, с легким сердцем крадет и тратит на себя деньги общественные, деньги, которые общество поручило ему как человеку честному и достойному... И это делают люди, которых само общество выбирает, и следовательно считает за людей лучших, честных, добросовестных, на которых можно вполне положиться? Увы! У этих избранников достало мудрости только на то, чтобы похитить доверие себе от других, а не на то, чтобы по совести оправдать это доверие! И это православные христиане! Стыдно, братие, становится, когда подумаешь, как люди ни во что ставят доброе имя христианское, не боясь Бога, не стыдясь добрых людей... И все это из-за денег, из-за богатства, из-за тленных прибытков и корысти презренной!.. Что если бы явился теперь среди нас грозный обличитель неправды людской — святой Пророк Божий Илия?

Не прогремел ли бы он в пламенной ревности своей словом суда Божия на неправду человеческую? Но и теперь он, с высоты небес, видит эту неправду, видит и, может быть, жалуется Богу. Господи! Люди оставили закон Твой, забыли пути Твои, и идут вслед ваала — золотого тельца! Много неправды творится на земле из-за этого идола: доколе же, Владыко Господи, терпишь Ты нечестию людскому?.. Доколе не являешь суда обидящему ближнего? Да внидет проклятие в дом его вместе с чужим добром, которое неправдой нажил он, да не будет ему ни в чем успеха, да будут дни его малы, да будут дети его сиры и жена его вдова!

Братие мои! Дай Бог, чтобы наша совесть никогда не могла упрекнуть нас в обиде ближнего; напротив, дай Бог нам своим добром всегда делиться с ближним во славу Божию; тогда мы можем со спокойной совестью встретить праздник Пророка Божия Илии, и утешить себя мыслью, что и он молится за нас, грешных, дабы не лишиться и нам райского блаженства в обителях небесных, где он ныне с телом пребывает и будет пребывать до того дня, когда снова явится на землю грозным обличителем сына погибели — антихриста и клевретов его... Аминь.

(Поучение на день пророка Илии)

429. Древний русский иконописец (о преподобном Алимпии иконописце)

Любили наши предки святые иконы Христа Спасителя, Его Пречистой Матери и святых угодников. Ничего не жалели они на приобретение икон, на их украшение, с любовью возжигали пред ними лампады, и взирая на святые лики, воздавали пред ними усердное поклонение Господу Богу, Богоматери и святым Божиим. Не мудрствуя лукаво, в простоте сердца они веровали той святой истине, что честь, воздаваемая иконе, переходит на того, кто на сей иконе изображен; и по вере их Господь воздавал им Своей благостью: едва ли можно перечислить все святые иконы, которые Господь прославил чудесными знамениями на обширном пространстве русской земли. И древние иконописцы наши смотрели на свое дело как на дело святое, дело Божие. Это были большей частью иноки, проводившие жизнь в посте и молитве; с молитвой приступали они к своему святому делу, с молитвой занимались им, самые доски и краски освящали богоявленской водой. За то и благословлял Господь труды их, и иногда помогал им даже чудесным образом в их добром делании. Вот что рассказывает, например, о преподобном Алимпии иконописце преподобный Поликарп в Патерике печерском.

Преподобный Алимпий отдан был родителями своими учиться иконописи. Это было при преподобном игумене Никоне, когда изволением Бога и Пречистой Его Матери неволей приведены были из Царьграда греческие иконописцы расписывать церковь Печерскую. Когда же окончили расписывать эту церковь, блаженный Алимпий принял пострижение. Хорошо научился он иконописи, писать иконы очень был искусен. Но этому искусству он захотел научиться не для богатства, но Бога ради. Он работал и игумену, и всей братии. И ни от кого он ничего не брал. Часто также просил он друзей своих, чтобы, если увидят где в церкви обветшалые иконы, приносили их к нему; потом обновлял их и ставил на места. И все это он делал, чтобы не быть праздным; потому что святые отцы велели инокам иметь рукоделие и это поставляли в великое дело пред Богом. Апостол же Павел сказал: "Нуждам моим и нуждам бывших при мне послужили руки мои сии, и я не ел ничьего хлеба". Так и этот блаженный Алимпий. Он разделял выработанное на три части: одну часть на святые иконы, другую на милостыню нищим, а третью на нужды тела своего. Не давал он себе покоя: ночью упражнялся в пении и молитве, а когда приходил день, он принимался за работу. Но и от собрания церковного он не уклонялся никогда для работы. За многую его добродетель и чистое житие игумен возвел его на степень священства. И в таком чину священства он пребывал благо и богоугодно.

— Некоторый Христолюбец из Киева поставил у себя церковь, и хотел, на украшение ее, сделать большие иконы: пять икон Деисса (в иконостас) и две — наместных. И дал он двум инокам Печерского монастыря серебро и доски для икон, чтобы они (иноки) урядились с Алимпием, и позволил дать ему за иконы, сколько он захочет. Монахи же эти взяли у христолюбца, сколько хотели, и ничего не сказали Алимпию. Через несколько времени заказчик послал узнать, готовы ли его иконы. Монахи сказали, что блаженный еще золота требует. И опять взяли они у христолюбца золото, растратили его и снова послали объявить, что святой еще просит столько же, сколько взял. Христолюбец дал им с радостью. Спустя немного времени чернецы опять сказали: "Алимпий еще столько же требует". Христолюбец же сказал: хотя бы он и десять раз просил, я дал бы ему: хочу только его благословения и молитвы и дела рук его". Алимпий же и не знал ничего, что делали эти монахи. Наконец, когда строитель храма опять прислал посмотреть, написаны ли его иконы, черноризцы те дали такой ответ: "Алимпий, взявши деньги, не хочет писать твоих икон".

Тогда Христолюбец пришел к игумену Никону с жалобой на преподобного Алимпия. Игумен призвал Алимпия и сказал ему: "Брат мой! Как это такую неправду сделал ты сыну нашему? Много раз он молил тебя, чтобы ты взял, сколько хочешь; а ты иногда и даром пишешь?" Блаженный же сказал: "Честный отец! Ведает твоя святыня, что я никогда не имел лености к этому делу. И теперь я не знаю, о чем ты говоришь". Игумен же сказал: "Три цены взял ты за семь икон, а икон не пишешь". И вот, как бы на обличение ему, велели принести иконные доски и призвать иноков, которые брали плату, чтобы они обличили его. Посланные нашли иконы написанными и преискусно, и принесли их перед игумена. И видя это, все удивились, в ужасе и трепете пали ниц на землю и поклонились нерукотворенному образу Господа нашего Иисуса Христа и Пречистой Его Матери и Святых Его. Когда же пришли иноки, оговорившие блаженного, они, не зная ничего о случившемся, стали спорить с Алимпием, говоря: "Ты взял тройную плату, а икон не пишешь". И все в ответ сказали им: "А вот теперь иконы богонаписаны". И ужаснулись они, видя такое чудо. Черноризцы эти, обкрадывавшие монастырь, будучи обличены, лишились всего и изгнаны были из монастыря Печерского. — После пожара эти семь икон оказались целы, а церковь вся сгорела. — Другой Христолюбец дал этому блаженному писать наместную икону.

Через несколько дней Алимпий разболелся, а икона была еще не написана. Боголюбец стал докучать ему, и блаженный сказал: "Сын мой! Не приходи ко мне, не докучай мне; но положись в своей печали на Господа, и Он сделает, как Ему угодно. Икона твоя в свой праздник станет на своем месте". Порадовался этот человек, что икона напишется до праздника; и поверил он слову блаженного и в радости отошел в дом свой. Накануне же Успения пришел он опять, чтобы взять икону. Видя же, что она не написана, а блаженный Алимпий сильно болен, он стал досаждать ему, говоря: "Зачем ты не дал мне знать о твоей немощи? Я дал бы другому писать икону, чтобы праздник был светел и честен. А теперь, удержав икону, ты посрамил меня". Блаженный же кротко отвечал ему: "Сын мой, разве я по лености сделал это? Да неужели же Богу невозможно написать словом икону Божией Матери? Я, как открыл мне Господь, отхожу из этого света, и Бог всячески утешит тебя".