Троицкие листки

Но Господь подает им Свой ободряющий голос: «дерзайте, Аз есмь, не бойтеся!» —Тогда пламенный Петр вызывается идти к Нему навстречу, — Господь позволяет, и вот Симон идет по воде, но идет не твердой стопой: «видя же ветр крепок, убоялся; и начен утопати, возопи глаголя: Господи, спаси мя!» — И Господь простирает ему руку, ту милосердную руку, которая до сих пор помогает нам грешным в многотрудном нашем плавании по житейскому морю, воздвигаемому напастей бурей... — Не раз здесь рыбари — Апостолы по слову Христову извлекали чудесно наполненные мрежи после того, как всю ночь трудились напрасно: какой поучительный урок для всех трудящихся, что без Божией помощи всуе они трудятся, что, значит, для всякого труда нужно Божие благословение и Божия помощь! — На берегах этого озера был Капернаум, называемый в Писании градом Спасителя, — тот Капернаум, которому изрек Господь грозное оное слово: «и ты, Капернаум, до небесе вознесыйся, до ада низведешися!..» (Лк. 10; 15). И сбылось это страшное изречение: нет более и следов Капернаума, и ученые спорят о самом месте, где находился он! Нет более и Хоразина с Вифсаидой, и над ними разразилось то великое горе, которое произнес им Господь!

— А вот — там, на восточном берегу высится крутой утес: при взгляде на него невольно припоминается история исцеления бесноватого, окончившаяся тем, что огромное стадо свиней гадаринских бросилось с этого утеса в море и погибло в его волнах. Трудно исчислить все дорогие сердцу христианина воспоминания о Спасителе нашем, соединенные с именем моря Галилейского; здесь даже рыбы безгласные вешают о Нем: одна порода плоской рыбки, в четверть длиной, называется рыбой Апостола Петра, — как не вспомнить при этом извлеченный им из уст рыбки статир (монету), — а род небольшого карпа носит название Христовой рыбки... Любил Господь это озеро и на берегах его благоволил явиться ученикам Своим по Своем светоносном воскресении. Какая дивная, трогательная картина! Раннее утро. Еще темно, едва начинает светать. Усталые рыбари — Апостолы плывут к берегу после бессонной ночи и тщетных трудов. Пусты их сети... Но вот на берегу виднеется Человек. Кто бы это был?.. "Дети! — слышится с берега. — Нет ли у вас чего съестного?" — "Нет", — уныло отвечают они. — "Закиньте сеть по правую сторону лодки и поймаете", — говорит явившийся. Они закидывают и едва могут тащить от множества рыбы. Это невольно напоминает им прежний чудесный лов рыбы, и вот любящее сердце Иоанна подсказывает ему, Кто это стоит на берегу.

— "Это Господь!" — шепчет Иоанн Петру, и пылкосердечный Петр наскоро опоясывается одеждой, бросается в воду, переплывает пространство сажень в пятьдесят и весь мокрый падает к ногам Иисусовым...

Между тем другие ученики плывут на лодке, влача туго натянувшуюся сеть, наполненную рыбой... А на берегу уже разложен был огонь, лежал хлеб, и на пылающих углях для усталых рыбарей уже пеклась рыба. Господь велит им принести и той рыбы, которую только что поймали. Симон Петр пошел и своими сильными руками помог вытащить на берег сеть, в которой оказалось 153 больших рыбы. Теперь все видели, что это Господь... "Подите сюда, обедайте!" — сказал Он им. И безмолвно возлегли они вокруг Господа, и стали обедать... И за этой трапезой Господь трижды вопрошает Симона: «Симоне Ионин, любиши ли Мя паче сих?» И трижды исповедует смиренный Апостол свою любовь к Господу, и сим троекратным исповеданием заглаждает свое троекратное отречение...

Пустынны теперь берега священного озера Геннисаретского. За исключением маленького городка Тивериады да дикой деревни Медждель — древней Магдалы (родина святой Марии Магдалины), на его берегах нет ни единого населенного местечка. Нет более роскошных садов. На восточном берегу высятся обнаженные скалы, изрезанные мрачными оврагами. С давних пор по водам озера не скользит ничья ладья и не оживляет движением этой мертвой пустыни. Только посредине озера тянется светлая, серебристая лента быстрого Иордана, который впадает в озеро на севере, перерезывает его с севера на юг, и продолжает свое течение далее к Мертвому морю. Но природа остается все та же: воды озера все так же прозрачны и прекрасны, как и тогда, когда лодка Апостола Петра колыхалась на его зыблющихся волнах; воздух все так же дышит благоуханием; горлица еще воркует в долинах и пеликан ловит рыбу, которой и теперь много плещется у самых берегов, как это было во времена Христовы, но ловить ее теперь некому. Повсюду те же пальмы, те же зеленые поля и журчащие потоки; — только рядом с ними угрюмо смотрят серые кучи развалин... Но при взгляде на эти развалины, на эти обнаженные горы, окрашенные черным или серым цветом, чувствуешь какую-то печаль, и особенно становится грустно на душе, когда обратишь взоры на эту невозмутимую тишину озера...

419. Посев и жатва

У земледельцев бывает посев и жатва, так и у христиан есть свой посев и своя жатва. У земледельцев есть семена: рожь, пшеница, ячмень и прочее; у христиан есть свои семена: покаяние, печаль ради Бога, воздыхание, слезы, молитва, благодарение, дела милости, терпение и прочие. У земледельцев семена от семян же рождаются: так и у христиан духовные семена рождаются от семени слова Божия, которое падает на сердце человеческое. Земледельцы знают время, когда надобно сеять: так и для христиан есть время сеять свои семена, — это время настоящей жизни. «Се ныне время благоприятно! Се ныне день спасения!» (2 Кор. 6; 2). Разумные земледельцы не пропускают времени, когда должно сеять; и трудятся тогда и сеют: так и мудрые христиане не пропускают времени настоящей жизни, а трудятся, каются, приносят плоды покаяния, творят дела милости и прочее. Только настоящее время — время сеяния; в будущей жизни сего не будет. Ныне время благоприятное, чтобы плакать о грехах, молиться, творить всем добро, — в будущей жизни все это кончится. Земледельцы трудятся и сеют в надежде собрать плоды, и собирают их во время жатвы, и радуются; так и христиане трудятся и сеют добро в надежде милостивого от Бога воздаяния, и пожнут плоды трудов своих при кончине века, и возрадуются в день всеобщего воскресения. «Сеющии слезами, радостию пожнут» (Пс. 125; 5).

А земледельцы ленивые и нерадивые в свое время не сеют, за то и плодов во время жатвы не собирают; так и неразумные, небрежные, ленивые христиане в сей жизни добра не сеют, за то и при кончине века никаких плодов не пожнут, и явятся бесплодны пред Господом. Ибо что они пожнут тогда, когда теперь ничего не сеют? — Потрудимся, братие, посеем ныне семена наши, чтобы тогда с радостью пожать плоды трудов наших!

Кто из земледельцев больше сеет, тот больше и собирает во время жатвы, а кто меньше сеет, тот меньше и собирает. Так и христиане: кто больше в сей жизни посеет добра, тот больше и плодов пожнет в последний день — день суда Христова, а «сеяй скудостию, скудостию и пожнет» (2 Кор. 9; 6). Ибо праведен Господь наш: Он каждому «воздаст по делом» (Рим. 2; 6). Вот почему и Апостол увещевает: «дондеже время имамы, да делаим благое ко всем, паче же к присным (своим) в вере» (Гал. 6; 10). Брат-христианин! Напишем на сердцах наших сие апостольское слово: «дондеже время имамы». Это время — время настоящей жизни; только теперь мы можем добро творить, милостыню подавать, — в будущем веке все это окончится. Позаботимся посеять ныне, чтобы было что пожать тогда с радостью; потрудимся теперь в доброделании, чтобы тогда успокоиться; подадим в руки убогих что есть у нас, чтобы тогда с избытком получить сие от Христа Господа. Не бойся, христианин! «Верен есть обещавый» (Евр. 10; 23). Ты подаешь в руки нищему, а отплатить тебе за сие обещался Сам Христос. «Блажени милостивии, яко тии помиловани будут» (Мф. 5; 7). Несчастны немилостивые, ибо лишатся милости: «суд бо без милости несотворшему милости» (Ин. 2; 13).

Тогда милостивые, сотворившие дела милости, услышат от Праведного Судии: «приидите благословеннии Отца Моего, наследуйте уготованное вам царствие от сложения мира!» А немилостивые, расточившие Божие добро не на убогих, а на свои прихоти, услышат тогда: «идите от Мене, проклятии, во огнь вечный, уготованный диаволу и аггелом его!» (Мф. 25; 34, 43). Христос не нуждается в нашем добре, — Он Сам подает нам все; не нуждается Христос, но нуждаются христиане, наши братия. И что подается христианам, то, по Своему человеколюбию, Христос вменяет Себе, как Сам говорит: «понеже сотвористе единому сих братий Моих меньших, Мне сотвористе». А в чем отказывают христианам, в том отказывают Самому Христу, по реченному: «понеже не сотвористе единому сих меньших, ни Мне сотвористе» (ст. 40,45). Рассуждай о сем, человече, скупой на подаяние милостыни, щедрый на прихоти свои. Теперь ты жалеешь рубля или полтины бедняку подать, — жалеешь подать от Его же, Христова добра, — ибо все, что имеем, не наше, а Христово, «Господня бо земля и исполнение ея» (Пс. 23; 1), а тогда, во второе пришествие Христово будешь жалеть и плакать о том, что не подал, но уже будет поздно и бесполезно. Постыдишься и посрамишься тогда, и восплачешься, и возрыдаешь, когда увидишь добрых христиан, пожинающих плоды семян своих, а себя — бесплодным и в крайней нищете.