Троицкие листки

А кто дойдет до привычки ко греху, кто сроднится с ним, тот уже и Бога не боится, и не страшится делать всякие Богу противные дела. Будем же остерегаться, чтобы не привыкать ко грехам, а как можно скорее восставать от грехопадения. Ибо если кто раз впадет в смертный грех и не восстанет скоро покаянием, тот легко уже впадет в него и в другой, и в третий раз, и, повторяя его, дерзнет и на другие, еще более тяжкие грехи. Ведь страшно согрешить только в первый раз: а кто раз согрешил, тому не страшно уже и еще повторить грех... А причина этого безстрашия во грехах — та, что по первом падении человек не поспешил восстать покаянием. Есть такой вопрос: если бы Адам, по своем грехопадении в раю, тотчас же покаялся и со смирением и сокрушением сердечным просил у Бога прощения, то простил ли бы ему Бог грех его? Ответ: конечно простил бы, ибо не свойственно Божию благоутробию отвергать истинно кающегося грешника. Преподобный Дорофей говорит, что Господь Бог для того и вопрошал Адама: "Где еси?" — чтобы возбудить его к покаянию, чтобы он сказал: "Прости", — и помиловать его. Еще вопрос: если бы Бог простил Адама, дерзнул ли бы Адам согрешить в другой раз? Никогда! Познав от первого падения, сколь велико зло — грех, он не возвратился бы к нему опять, и грех не вошел бы в род человеческий. Но Адам не принес тотчас покаяния.

И вот, от первого греха его, скорым покаянием не очищенного, как от нечистого источника, истекли струи других грехов и затопили весь мир... То же самое происходит и в нас самих: если бы люди, согрешив, тот час же каялись, то снова не падали бы в те же грехи. А так как грешник медлит покаянием, то грехи повторяются, и с ним бывает по слову Премудрого: «Егда приидет нечестивый во глубину зол, нерадит» (Притч. 18; 3), то есть, когда грех войдет у него в привычку, то он уже небрежет о своем спасении, не боится Бога. Он походит тогда на человека, который сорвался с высоты в пропасть: ему не за что удержаться — он падает в глубину и разбивается. Вот так же и грешник, падший от жития богоугодного: если не удержит себя тотчас же покаянием, то начинает ниспадать от греха во грех; ему очень трудно будет, хотя и возможно, удержать себя от греха, потому что ко греху влечет его привычка греховная, которая обратилась у него в природу. Итак, не медли во грехе твоем, падший человек! Не медли, иначе ты падешь во глубину зол и погибнешь!"

Так заключает свое рассуждение святитель Димитрий.

Вот, братие, как велика сила греха, когда он овладеет душой человека! Убоимся, други, сего жестокого господина, чтобы не быть рабами его. А кто имел несчастие пасть в какой-либо смертный грех, тот не медли ни минуты: спеши с покаянием ко Господу, спеши, пока грех не овладел совсем твоей душой; тогда трудно будет тебе покаяться, ты впадешь во глубину зол — и погибнешь!..

(Из творений святителя Димитрия, митрополита Ростовского)

218. Осмотрись!

Слышим часто, что люди друг другу говорят: осмотрись. Христианине! Ты Бога исповедуешь и слышишь слово Его святое, и знаешь, что будет грешникам вечная мука, а праведным вечная жизнь! Тебе наипаче прилично сказать слово сие: осмотрись!

Отрекся ты сатаны и всех злых дел его при крещении: не обратился ли опять к нему злым и развращенным житием своим? Осмотрись!

Обещался ты и присягал тогда работать верой и правдой Христу Господу, умершему за тебя и воскресшему, но вместо того не работаешь ли греху и миру? Осмотрись!... «всяк творяй грех раб есть греха» (Ин. 8; 34). «Не можете Богу работати и мамоне» (Мф. 6; 24).

Омылся ты тогда, освятился, но не осквернился ли и не оскверняешься ли снова беззаконными делами? Осмотрись!

Словом Божиим позван и Святым Крещением обновлен ты к вечной жизни, не ищешь ли в мире сем прославиться, обогатиться, в честь произойти? не идешь ли путем нечестивых в погибель? Осмотрись!... «пространная врата и широкий путь вводяй в пагубу, и мнози суть входящий им», — глаголет Господь (Мф. 7; 13).

Бог на всяком месте есть, и на всех нас призирает, и всякие наши слова слышит, и дела и помышления наши видит: как ты пред Богом Вездесущим и вся назирающим обращаешися? Какие мысли о Нем Самом в сердце своем питаешь, согласные ли слову Божию и вере святой? Осмотрись!

Страшное и святое имя Божие исповедуешь, и в молитве призываешь, но не оскверняешь ли тех уст, которыми Бога исповедуешь, не оскверняешь ли, говорю, сквернословием, клеветою, злоречием, буесловием, кощунством, осуждением, лестью, ложью и всяким гнилым и праздным словом? Осмотрись!

Воздеваешь руки твои к Богу Великому и Святому, но не порочишь ли их хищением, граблением и всякой неправдой? Не имеешь ли на ближнего твоего ненависти и злобы? Не желаешь ли ему отомстить и повредить как-нибудь? Осмотрись!

Приступаешь к святым и животворящим Таинам Христовым. О, как велико дело сие! Сколь велика благость Божия! Сколь велико и почтение человеку! Человек — земля и пепел, — Тела и Крови Божественной касается! «Благослови, душе моя, Господа...» (Пс. 102; 1). Возлюбленный Христианине! Ты к великому сему и страшному Таинству как приступаешь? С какой верою? С каковым страхом? С каковым сердцем? С каковыми устами? С каковыми руками? Осмотрись! Огнь бо есть недостойныя попаляяй. «Ядый бо и пияй недостойне, суд себе яст и пиет, не разсуждая Тела Господня» (1 Кор. 11; 29).

Бог есть высочайший твой Благодетель, какового не было, нет и не может быть больше. Он создал тебя из ничего и всякое добро подает тебе. Без Его добра и минуты жить не можем. Видишь Его к тебе любовь, но чувствуешь ли в себе взаимную к Нему любовь? Получаешь благодеяние от Него, но помнишь ли и благодаришь ли Благодетеля? Осмотрись! А неблагодарен Ему тот, кто воле Его святой не угождает.

Бедный грешник! Следовало бы тебе за грех во аде вечной умирать смертью и без конца горькую чашу гнева Божия пить, и с сатаною и аггелами его заедино считаться, и в негасимом огне страдать. Сии плоды суть греха: «Оброцы бо греха смерть» (Рим. 6; 23). Бог человеколюбивый, по Своей благости и любви к нам, не допустил тебя до того. Слава благости Его, слава человеколюбию Его, слава щедротам и милосердию Его! Не допустил, говорю, тебя до того. Кого? Отступника и врага Своего. Помиловал тебя, умилосердился над тобою, возлюбил тебя, послал Единородного Сына Своего к тебе, спасти тебя. «Тако бо возлюби Бог мир, яко и Сына Своего Единороднаго дал есть, да всяк веруяй в Онь не погибнет, но имать живот вечный» (Ин. 3; 16). Пришел Он к тебе: Создатель — к созданию Своему, Господь — к непотребному рабу Своему, Бог Святой и Великий — ко грешнику; Царь Небесный явился на земле, вообразился в подобострастное тебе тело, жил на земле, обращался между грешниками, яко свет между тьмою «...и тьма Его не объят» (Ин. 1; 5); трудился, болезновал, плакал, страдал и умер за тебя. Видишь, грешник, что Бог ради тебя сотворил? Чего более уже от Бога ожидать тебе, грешник, когда и Сына Своего Единородного ради тебя не пощадил Он? Какая большая любовь, какое большее благодеяние паче сего может быть!

Итак, помнишь ли великое сие дело Божие, которым от вечной смерти и ада избавлен ты, в котором вечный живот твой и все вечное блаженство состоит? Помнишь ли сие и от чистого сердца благодаришь ли Благодетеля и Искупителя Бога твоего? Осмотрись!

Соблюдаешь ли святые заповеди Его, без чего любовь к Нему быть не может? Осмотрись! «Имеяй заповеди Моя и соблюдаяй их, той есть любяй Мя... не любяй Мя, словес Моих не соблюдает», — глаголет Господь (Ин. 14; 21, 24). Бог— столь великий благодетель твой — хочет и велит, чтобы ты любил ближнего твоего, то есть, всякого человека, как себя любишь. Угождаешь ли святой воле Его? Показуешь ли усердное послушание Ему? Любишь ли любимого Богом ближнего твоего, подаешь ли ему в нуждах его руку помощи? Осмотрись!

Время жития нашего краткое, и проходит, как вода мимотекущая, и потерянное не возвращается. Ты как его провождаешь и в чем? Не в праздности ли? Не в суете ли? Не в гуляниях ли и пиршествах? Не в снискании ли чести, славы, богатства? Осмотрись!

Дано оно тебе от Бога к покаянию, а не к плотоугодию: так ли ты провождаешь его, как Бог от тебя хочет? Осмотрись!

Все человек в мире сем может сыскать, но потерянного времени сыскать не может. Смерть невидимой дорогой за человеком ходит и восхищает его тогда, когда не чает, и там, где не чает, и таким образом, каким не чает. Христианине! помнишь ли ты час сей страшный, на который все святые взирали и плакали, — час, в который следует всякому идти или в блаженную, или в мучительную вечность, и готовишься ли к тому истинным покаянием? Осмотрись!