Троицкие листки

Да, ты еврей, ты тот, для которого крест Христов составляет соблазн; для которого и Сам Христос, распятый и в третий день воскресший, есть соблазн... Но ты ведь соблазнялся и тогда, когда послана была тебе манна с неба; ты и тогда спрашивал: что есть сие? (Исх. 16; 15). И однако ж ты исцелялся некогда одним взглядом на медного змея, вознесенного на крест. Скажи же: каким образом исцеляла тебя эта медь? Как изваянный змей спасал тебя от угрызений живой змеи? Скажи нам это, скажем и мы тогда тебе, как Пасха Господня приводит нас от смерти к жизни и от земли к небеси. Мы не соблазнялись никогда, не соблазняемся и теперь змеем пустынным, которого водрузил некогда Моисей на древе; мы знаем, что он был прообразом Того, Кто за грехи наши вознесен был на крест, и крестом воскресил и оживил нас, умерщвленных преступлением горьким: зачем же ты блазнишься тем, что мы празднуем востание Того, о Ком говорили пророки твои, над Кем сбылось буквально все, реченное о Нем в Законе и Пророках? Ведь это — Он, пред Кем пал ваш Иерусалим и храм, так что и камня на камне не осталось в них! Ведь это Он, Который предсказал и оплакал рассеяние некогда возлюбленного Своего Израиля по лицу земному! Ведь это во имя Его приютили теперь тебя, бездомного, отверженного всеми народами, и дали тебе права, которых ты недостоин, ты, потомок Его убийц, кричавших Пилату: распни, распни Его!

Тогда как Он молился за этих убийц на кресте: Отче: отпусти им, не ведят бо, что творят. Каких же после сего еще тебе знамений, о иудей? Познай же, познай Спасителя своего, иди ко кресту Его и ответь нам на братское приветствие наше так: "Воистину воскресе Христос!.."

А ты что стоишь за порогом храма, отчего не идешь в блистающий огнями дом Бога нашего?

— Не пойду, потому что ваше празднество кажется мне безумием, — говоришь ты.

Итак, ты ищешь мудрости? Иди, мы покажем ее тебе. Ты знаешь всемирную историю; вспомни же, как языческие мудрецы поклонялись идолам, которых сами же считали бездушными и смеялись над ними. Эти мудрецы не имели силы бороться с безумным многобожием; но прошло четыре века, и куда девались все идолы? Они пали от проповеди Галилейских рыбарей, залиты кровью мучеников, и на месте их сияет крест Распятого Христа. Один из семи мудрецов древности, Платон, говорил, что истинного Бога найти трудно, а если б кто и нашел Его, то о Нем нельзя беседовать со всеми. А вот же стало можно и это, не прошло и ста лет по Воскресении нашего Спасителя, а об Отце природы и человеков, о Боге богословствуют — и образованный грек, и воинственный римлянин, и варвар, и скиф, и даже наши малые дети говорят о Нем то, чего и не снилось всем этим мудрецам древности языческой. Какой же тебе еще премудрости, любитель мудрости? Иди же к нам в светло сияющий храм, просветись днем Воскресения! Ты узнаешь здесь премудрость Божию, от веков и родов сокровенную и ныне нам явленную. Отложи свои земные мудрования, не измеряй Божией премудрости ничтожной мерой своего себялюбивого разума, и ты познаешь тайны, о которых и мечтать не смеет земное мудрование.

"Воскресения день, просветимся, людие; Пасха, Господня Пасха! От смерти бо к жизни и от земли к небеси Христос Бог нас преведе, победную поющия!.."

(Составлено по "Домашней беседе", 1867)

718. Юный святитель — великий мученик

Когда читаешь страдания святых мучеников, то невольно удивляешься их терпению, невольно благоговеешь пред силою Христовой благодати, укреплявшей их непобедимым мужеством. Однако же не много мучеников, страдальческий подвиг которых продолжался более двух — трех лет; большей частью язычники прекращали их жизнь после нескольких дней мучения. Но есть мученик, который провел в ужасных муках целых двадцать восемь лет: так велика была его вера и любовь ко Христу Спасителю! Это — священномученик Климент, епископ Анкирский.

Его отец был язычником и умер, когда Климент был еще в колыбели, а мать — христианка, по имени Евфросиния. Мать учила свое дитя жить по-христиански. Когда ему было двенадцать лет, мать заболела и, чувствуя приближение смерти, стала обнимать и целовать сына, говоря ему: "Дитя мое возлюбленное, дитя от пелен осиротевшее! Но ты — не сирота: тебе Отец — Христос Бог; Его почитай как отца; Ему, единому Владыке, служи, на Него единого надейся; Он наша жизнь бессмертная, наше спасение. Слезно молю тебя, дитя мое: сохрани веру Христову. Скоро наступит тяжкое время гонений. О дитя мое, тебе придется быть мучеником за Христа; приготовься к подвигу, не бойся мук. Муки пройдут, а славау Бога будет без конца. Сын мой, молю тебя, дай мне за все труды мои, за любовь мою, дай мне счастье — быть матерью мученика. Я не переживу этой ночи, помни же мою предсмертную мольбу: не пожалей своей крови за Христа! Я отхожу от тебя телом, но духом буду неразлучна с тобой".

И любящая мать, склонясь на шею сына, скончалась... Но Господь — Отец сирот — послал отроку другую мать: его приняла в свой дом бездетная христианка София и любила как сына. В это время был страшный голод, так что язычники бросали детей по дорогам, не имея возможности их прокормить. Климент собирал этих детей в доме Софии, и они вместе воспитывали их и учили вере Христовой. Сам Климент от юности вел жизнь постническую. По избранию народа он был поставлен в чтеца, а потом вскоре в диакона, во священника и, наконец, епископа. Юному епископу было не более двадцати лет. В то время Римский император Диоклетиан повелел мучить и убивать всех христиан. В Анкиру, где жил святитель Климент, прибыл царский наместник и приказал привести к себе Климента. Когда ни ласки, ни угрозы не подействовали, мучитель велел обнажить святителя, повесить на дереве и строгать тело его острыми орудиями. Отпадали части тела мученика, видны стали внутренности его, но святитель не изменился в лице, не застонал, и только радостно благодарил Бога, Который сподобил его страдать за Него и укреплял его в терпении. Мучители ослабели, их сменили другие, и те изнемогли, а мученик был непоколебим. Когда сняли его с дерева, тела на нем почти не было, виднелись одни окровавленные кости, но он находил силу возражать мучителю. Тот приказал бить его по лицу; святитель упал на землю; у лежащего выбили камнями все зубы...

А он радовался, что страдает подобно Христу. Мучитель велел было отнести его в темницу, но он сам встал и пошел без всякой помощи. Через несколько дней Климент, благодатью Христовой, совершенно исцелился от ран, и наместник послал его в Рим, к самому императору Диоклетиану, как невиданное диво. Выходя из родного города, святитель молился за родину и просил, чтобы Господь возвратил его в свой город, дабы здесь умереть. Диоклетиан не хотел верить, что перед ним стоял мученик — так он был светел лицом и крепок телом. Начались обычные ласки и обещания, чтобы заставить его отречься от Христа, а затем угрозы и нестерпимые мучения. Мученика привязали к колесу и вертели, били железными палками, кости трещали, когда тело колесом прижималось к земле, части тела отпадали, а святитель тихо молился: "Господи Иисусе Христе, помоги мне; за Тебя я страдаю, исцели меня, чтобы я мог еще больше перенести мук к славе имени Твоего". И вдруг колесо остановилось, мучители обессилели, а святитель, освобожденный невидимой рукой, стал всем телом цел и здрав. Народ воскликнул: "Велик Бог христианский!" А мученик благодарил Бога и пророчествовал, что скоро в самой этой столице вера Христова воссияет как солнце. Раздраженный царь велел железом бить его в уста, но он еще громче говорил о грядущей славе Божией. Мученика отвели в темницу.

Вечером туда собралось много народа, видевшего его страдания; все просили крещения. В темнице было довольно воды, и он окрестил всех. В полночь осиял темницу свет небесный, явился Ангел Божий и подал мученику Святые Таины Христовы, которыми святитель и причастил всех. Так несколько дней приходили к нему люди, и темница стала как бы церковью. Узнал об этом царь и приказал всех собравшихся там заколоть.

Каждого перед смертной казнью спрашивали: "Отрекаешься ли! от Христа?" Но ни один не отрекся, и все были усечены. Убежал только юноша Агафангел, чтобы пострадать с самим Климентом. А Климента опять привели к царю, били скотскими жилами, строгали на дереве железными когтями, палили свечами... Удивляясь его твердости, Диоклетиан послал его к другому царю Максимиану. Повезли его морем. На корабле ждал его юноша Агафангел. На пути епископ острова Родоса упросил воинов позволить мученикам сойти на берег; там Климент совершил Божественную литургию, и люди достойные видели Ангелов, окружающих его, и неизреченный свет от дискоса, где лежал, казалось, пылающий угль. Многих больных исцелил тут святитель-мученик.