Троицкие листки

Пусть правда — одна святая правда царит на земле — и в нас и вокруг нас, и да погибнет всякая неправда, ложь, клевета и обман от лица земли! Да воцарится повсюду мир и любовь, и да исчезнут всякие раздоры, ненависть, вражда и злопамятство! Пролей благодатную радость в сердца, Тебе преданные, дабы мужественно встречали скорби, в сей жизни столь неизбежные! Да распространится по лицу всей земли царство благодати Твоей — святая Церковь Твоя Православная, и да наступит наконец вечноблаженное Царство славы Твоей, от сложения мира всем любящим Тебя уготованное (Мф. 25; 34). Но чтобы и нам не лишиться участия в сем вожделенном царствии, даруй нам возненавидеть свою волю лукавую и возлюбить волю Твою — благую, угодную и совершенную (Рим. 12; 2), даруй всем сердцем прилепиться к святым Твоим заповедям (Пс. 118; 31). Мы не знаем, что для нас вредно, что — благо и спасительно; един Ты сие ведаешь, посему и молим Тебя, Отче наш, «да будет» во всем, везде и всегда «воля Твоя» святая! Делай с нами, что хочешь, не смотри на наши грешные желания, не слушай наших молитв, если они не угодны Тебе, — во всем и всецело предаем себя в руки Твои: имиже ведаешь судьбами, веди нас к небесному Твоему Царствию!

И «яко на небеси», в сем царстве славы Твоей, святые Ангелы Твои и все избранники, Твоему престолу предстоящие, всегда и во всем совершенно исполняют святую волю Твою, так и нас «на земли» научи творити волю Твою (Пс. 142; 10), да будем чада послушания (1 Пет. 1; 14) по образу Единородного сына Твоего, Который не творил воли Своей (Ин. 6; 38), но был послушен Тебе даже до смерти — смерти же крестной (Флп. 2; 8)! Да исчезнет от лица земли всякое Тебе противление, чтобы ничем не разнилось небо от земли! — Отче Небесный! Ты ведаешь нужды наши лучше нас самих; Ты даешь пищу всякой плоти (Пс. 135; 25), Ты не забываешь и птенцов врановых (Пс. 146; 8); мы не просим у Тебя ни роскоши, ни богатства, ни чертогов златых; не просим сладких снедей для объедения; не лиши нас самого необходимого: «хлеб наш насущный даждъ нам днесь!» Хлеб — для пропитания, одежду — для прикрытия грешного тела, жилище, где бы нам приклонить главу — вот без чего не можем мы обойтись, пока живем на земле. Святое слово Твое, благодать Твоя, в таинствах Церкви Твоей раздаваемая, наипаче же хлеб животный, хлеб сходяй с небесе — пречистое Тело и Кровь Сына Твоего — вот тот хлеб насущный, без которого гладом гибнут бедные души наши... Если не будем вкушать плоти Сына Божия, если не будем пить животворящей Крови Его, то не будем иметь в себе и жизни вечной (Ин. 6; 53).

Подай же нам, Отче наш, все необходимое, дай силы, хотя и в поте лица, но самим добывать себе хлеб трудом праведным! «Даждь нам днесь» — не в житницы на лета многа, но на нынешний только день, ибо мы и сами не знаем, доживем ли до завтра и что родит завтрашний день (Притч. 27; 1); может быть завтра нас не будет уже на земле; а когда настанет для нас это завтра, то, мы веруем, что если Ты дашь день, то дашь и пищу... Отче Небесный! Не хотящий смерти грешника (Иез. 33; 11), Ты ведаешь, что никто не чист от скверны, хотя бы и один только день прожил на земле (Иов. 14; 4, 5), и если скажем, что греха не имеем, то обманем только себя (1 Ин. 1; 8), — все мы грешны пред Тобою, и недостойны называться чадами Твоими (Лк. 15; 21), — все мы должники неоплатные: «остави нам долги наша», прости грехи наши, которыми мы оскорбляем Тебя на всякий день и час! Остави, ибо никто не может оставлять грехи, кроме Тебя (Лк. 5; 21); остави, ибо и нам Ты заповедал оставлять согрешившему брату до семьдесят крат седмерицею (Мф. 18; 22); остави нам, «якоже и мы», будучи злы (Мф. 7; 11) «оставляем должником нашим», и якоже обетовал сие нам грешным Твой Сын Единородный (Мф. 6; 14), — остави не нам только, но и всем должникам нашим, — не поставь им во грех того, в чем они согрешили против нас! А если мы не захотим простить им их ничтожных прегрешений, то — да будет суд без милости рабам лукавым (Мф.

18; 22) не оказавшим милости (Иак. 2; 13)! Отче Небесный! Ты ведаешь немощь нашу, Ты знаешь, как много у нас врагов: противу нас — и мир с его прелестями и соблазнами, и диавол — с его лукавыми искушениями, и наша собственная плоть с ее страстями и похотями: не попусти же им одолеть нас, «не введи нас во искушение», а если и попустишь ради пользы душевной, то не попусти нам быть искушаемым сверх сил, но подай нам терпение в скорби и силу в борьбе со искусителем и при искушении дай изоблегчение, так, чтобы могли перенести (1 Кор. 10; 13)! И не только не допусти нас до падения во искушении, «но избави нас и от лукавого» начальника всяких искушений — диавола, который ходит как рыкающий лев, ища кого поглотить (1 Пет. 5; 8), защити и покрой от всех козней его, да не обидимы будем от сатаны (2 Кор. 2; 11), да не приключится нам от него всякое зло! Отче наш! Сего дерзаем просить у Тебя с верою, нимало не сомневаясь (Иак. 1; 6), ибо ведаем; «яко Твое есть Царство», Тебе принадлежит весь мир, и кто посмеет оскорбить тех, над кем Ты царствуешь? Какая тварь не послушает Тебя, Владыка всех созданий? Твоя есть «сила» — Авва Отче! Все возможно Тебе (Мк. 14; 36) — и кто противостанет силе Твоей, о Всемогущий! Твоя есть слава, коею исполнено небо и земля (Ис. 6; 3); да будет же, да послужит и самое исполнение нашей молитвы к славе Твоей, к славе бесконечной, непрестающей «во веки — Аминь!»

174. Благодатный свет добродетели

«Да святится Имя Твое!»

Не делай добра напоказ, — иначе оно не будет иметь цены в очах Божиих: вот закон христианского доброделания. Но добро — то же, что миро благовонное, что цветок благоухающий: как ни укрывай миро или душистый цветок, люди узнают о нем по запаху; как ни укрывайся от очей людских праведник, — добродетель его привлечет к нему сердца людей, добро любящих; ведь душа человеческая по природе своей любит добро, и если она еще не совсем огрубела в пороке, — она ищет добра, рвется к нему как пчела к цветку, на котором надеется собрать хоть одну каплю сладкого меду... Припомнить только: сколько раз Христос Спаситель запрещал разглашать о чудесных Его деяниях, и однако же каждое Его чудо делалось всем известным, и чем больше Он, по Божественному смирению Своему, запрещал говорить о таких делах, тем больше молва прославляла Его, и все это обращалось во славу Божию: и все, говорит Евангелист, славили Бога, «глаголюще, яко пророк велий воста в нас, ияко посети Бог людей Своих» (Лк. 7; 16). То же самое мы видим в истории Святых Апостолов, то же — в житиях всех святых угодников Божиих. «Не может град укрытися верху горы стоя»: не всегда может и добродетель христианская укрыться совершенно от очей людских, хотя бы того и желали люди добродетельные — так пусть же она в таких случаях будет во славу Божию: да святится же в нас и чрез нас всесвятое и достопоклоняемое имя Божие!

«Тако да просветится свет ваш пред человеки», говорит Господь наш, тако да просветится, пусть сам светит, ярко сияет свет вашей добродетельной жизни по заповедям Божиим, «яко да видят ваша добрая дела и прославят Отца вашего, Иже на небесех» (Мф. 5; 16). И всегда сиял сей дивный свет благочестия среди нечестия людского, и взирали на него души, грехом помраченные, и невольно привлекал их к себе этот дивный свет, и сколько грешников обратилось на путь покаяния только потому, что видели пред собою дивные образцы христианских добродетелей!..

Из бесчисленных примеров такого обращения вот один, рассказанный преподобным Ефремом Сириным. В окрестностях того города, близ коего подвизался в затворе преподобный Аврамий, находилось селение, в котором жители — все до одного — были идолопоклонники. Сколько ни посылал туда епископ проповедников слова Божия — все они, не стерпев оскорблений, возвращались без успеха. Наконец Бог внушил епископу рукоположить преподобного Аврамия во пресвитера и послать в это селение. Нелегко было склонить смиренного затворника на этот подвиг; долго Аврамий отказывался: "Прости меня, отче святый, — говорил он, — позволь мне оплакивать свои грехи, а такое дело мне не по силам". Но епископ настаивал на своем: "Вот, — говорил святитель: — ты и мир оставил, и все мирское возненавидел, и все добродетели исправил, а послушания не имеешь... Рассуди сам: затворившись в келлии, ты спасаешь себя одного, а там, при помощи Божией, обратишь многих ко Господу и спасешь их". — Аврамий заплакал... "И кто я, пес умерший, что ты так высоко думаешь обо мне?! — сказал он епископу. —Но если так Богу угодно, то за послушание иду". — Тогда епископ посвятил его в сан иерея и отпустил в упомянутое селение. Горько было преподобному видеть, как его пасомые преклоняли колена пред идолами!