Троицкие листки

Если и своими глазами увидишь согрешающего, не поноси его, не осуждай гордо, чтобы и самому тебе не потерпеть ту же беду, ибо кого кто судит в чем, всячески сам тоже потерпит. Покрой милостиво его согрешение, и если можно, исправь человеколюбиво его преступление. А если этого не можешь, то пройди мимо, молча осуждая себя самого. Довольно с тебя своего зла: нечего смотреть на чужие грехи. — «И что ты смотришь на сучек в глаза брата твоего, а бревна в своем глазе не чувствуешь?» (Мф. 7; 3) сказал Господь. Чужие грехи видишь, а своими пренебрегаешь? Никого не осуждай, чтобы и самому не быть осужденным, как фарисей. Не говори как он: Боже, благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди: «грабители, обидчики, прелюбодеи или как сей мытарь» (Лк. 18; 11). Вот за это-то осужденный им оправдан, а он, гордо его судивший, осужден. Не думай, что все грешны, а только ты один праведен, — все злы, а только ты один добр. Суди не других, а себя, не других укоряй, а себя хуже всех считай. Никого ты не знаешь так, как себя, ничьего греха не можешь так знать, как свой недостаток. — Если и самого злого злодея видишь, и его не осуждай и не говори, что он достоин муки, но неведомое человекам предоставляй Богу: Он все создал, все знает и как хочет, так и устроит, яко Бог всесильный. Помни душу, принесенную Ангелом ко старцу с вопросом: куда повелит ввергнуть ее, ибо в помысле ее осудил...

— Не завидуй согрешающему, не радуйся чужим грехам. Ведь тот, кто согрешил, не получил через то чего-либо великого или славного, напротив: он много потерял и получил только скорбь и печаль; вкусивши греха, ему придется вкусить и горечь его — здесь или там. Иначе и быть не может. — Не радуйся падению ближнего, но лучше плачь и рыдай, считая его падение как бы за свое: нам ведь заповедано любить ближнего, как себя самого. Не радуйся, когда упадет враг твой, и да не веселится сердце твое, когда он споткнется (Прем. 24; 17), говорит Соломон. Не утешайся о согрешении другого, чтобы и твоему не порадовались бесы и люди. Не велика радость о чужом грехе, а больше печали и страха за самого себя. Только бесы радуются о погибели грешников, ибо и сами погибли всеконечно. А человек должен радоваться спасению человеческому, чтобы и самому получить спасение и найти милость у Бога и ныне и в день суда. Аминь.

(Из творений святителя Димитрия, митрополита Ростовского)

610. Чем отгонять леность духовную?

Раз Христос Спаситель учил в одном доме в Капернауме: народу собралось множество, и за дверьми даже стоял народ: слушали все с необыкновенным вниманием, тишина была невообразимая, всем хотелось расслышать каждое слово. Но вдруг эта тишина прерывается шумом... Что это? — Четверо несут расслабленного; за многолюдством пройти нельзя, и вот они влезли на крышу дома, разобрали потолок и спустили расслабленного к ногам Иисуса Христа, молча, без слов, одним действием прося ему исцеления. Господу была благоугодна такая вера, по вере Он и грехи простил, и болезнь исцелил. Чадо, отпущаются тебе грехи твои, — востани, возьми одр твой и ходи, сказал ему Господь. И расслабленный встал, взял постелю и пошел здоровый по телу и по душе. — Грустно, тяжело быть расслабленным по телу. Но не столько страшно расслабление телесное, сколько душевное. Да, братья: бывает и расслабление душевное, бывает, и многие, очень многие им страдают.

Вот вы чувствуете какое-то разленение, вялость в душе, сухость в сердце, не хочется молиться, не хочется идти в храм, в храме стоите рассеянно, без внимания, пришел пост — не хочется говеть, или если и говеете, то с леностью, неохотно; не радует вас таинственное соединение со Христом через принятие Тела и Крови Его; тяжело вам взяться за книгу божественную; нехотя идете на помощь ближнему... Что все это показывает? Видимое дело — душа ваша болит, она страдает расслаблением сил своих, у нее нет крепости на добро, нет готовности, быстроты к совершению подвигов добродетели. — Кто бы ни был ты, страдающий подобной болезнью, подумай: ужели в таком состоянии остаться? Ужели так и жить, примириться с ним, как будто так и должно быть?

Но если так жить, то скажите: что же мы заготовим себе для будущего, когда ничего не делаем в настоящем? За что будем ждать венцов, когда не совершаем никаких подвигов, никаких трудов? Не уподобимся ли мы тогда тому ленивому рабу, который взял от господина талант, пошел и закопал его? — Вот как опасно оставаться в духовном разленении; значит надобно принимать меры, как бы выйти из этого состояния. — Таким разленением душевным болел один инок; чтобы подвигнуть себя на делание духовное, он вот что делал: всякий раз, как пробили часы, он начинал размышлять: "Горе мне бедному! Вот прошел еще час моей жизни и мне за него нужно отдать отчет в день судный!.." И затем он решался следующий час проводить лучше, чем прошедший, и таким образом победил в себе леность.

Так и вы говорите себе: часы за часами, дни за днями, месяцы за месяцами, годы за годами проходят; время для души пропадает без пользы, бесследно; как же мне тяжко придется отвечать, что я время жизни не употребил, как должно и на что должно! Ах, если бы мы помнили скоротечность жизни, неизвестность конца ее и суд Божий за гробом, мы не такими бы были, как сейчас! Но мы забываем смертный час и оттого живем кое-как... Преподобного Ахиллу спросил один брат: "Отчего я, отче, унываю в келии и готов бы из нее бежать?" — "Оттого, — отвечал авва, — что ты не созерцал ни вечного покоя, которого ожидаем, ни вечной муки, которой будут подвергнуты ленивцы беззаботные. Если бы ты о том и другом по крайней мере размышлял, то нисколько бы не унывал".

Преподобномученица Евдокия была прежде великая грешница и неверующая. Но вот случилось ей однажды ночевать в гостинице рядом с той комнатой, где поместился для ночлега один монах. Ночью, совершив молитвенное правило, монах раскрыл Евангелие и начал вслух читать его; читал он те места, где говорилось о блаженстве праведников и о вечных муках грешников; чтение свое он прерывал слезами. Все это слышала Евдокия и на нее это так подействовало, что она целую ночь не могла заснуть, а наутро сама пришла к иноку и просила его подробнее рассказать о том, что она слышала. И кончилось тем, что она уверовала во Христа, — мало того: ушла в монастырь, долго подвизалась и наконец пострадала за Христа и причислена к лику святых. А святой Благоверный Князь Владимир почему, между прочим, решился принять Христианскую веру? Потому, что он был поражен картиной Страшного Суда, где было изображено блаженство праведных и мучения грешных. Так вот как действует на душу представление о мучении грешных! Да, братья, чаше и чаще нам нужно размышлять о том блаженстве, которое ожидает праведников за подвиги, и которого можно лишиться за нерадение, — чаще нужно думать и о лютости тех мучений, которые могут постигнуть нас за беззаботность. —

Сверх того, Он наделил тебя земными благами: Им мы живем, движемся и существуем.

Размышляй чаще об этой любви Божией, и тогда чувство благодарности за эту любовь заставит тебя отложить леность, беспечность свою и горячо работать для Господа своего. Особенно чаще размышляй о Христе Спасителе. Чаще мысленно поставляй себя на Голгофе перед висящим на кресте Спасителем твоим. Вот где открылось море любви к тебе! За твои грехи эти раны, эта струями льющаяся кровь, этот томный лик, эта запекшаяся гортань, эти насмешки, поругания, оставление даже Отцом Небесным!.. Ах, почему ты так мало размышляешь об этих страданиях, претерпенных за тебя? Если бы ты помнил о них, тебе стыдно было бы, страшно было бы за такую любовь платить равнодушием к делу твоего спасения, ты непременно позаботился бы возгреть в себе любовь к Богу и ближнему, всю жизнь отдал бы на дела Богоугодные!...

Посмотрите, наконец, вокруг себя. Все спешат, все трудятся, все беспокоятся. Купец все силы употребляет на расширение торгового дела своего; отец работает для семейства своего; ремесленник целые дни и ночи сидит над делом своим. Но они все это делают для временного благополучия своего. Ужели же не стоит потрудиться для вечного счастья своего? Для тела трудимся, а душа разве не дороже тела? Для земли не жалко ни сил, ни времени, а для неба разве не всем следует жертвовать?