Страница 52 из 87
Св. Исаак Сирин говорит:
«Предай себя на то, чтобы умирать в подвигах и не жить в нерадении. Ибо не те только мученики, которые прияли смерть за веру во Христа, но и те, которые умирают за соблюдение заповедей Христовых»41.
Но я здесь буду говорить о состоянии подвижника, близком к действительному мученичеству, когда он предает себя добровольно, ради Христа, на молчаливое и безропотное перенесение бесчестий, поруганий и даже биений со стороны окружающих братии. Таковы в древности были преподобные Аввакир, Акакий,
42
Иоанн Савваит, упоминаемые в «Лествице» , преп. Дула, страстотерпец
43
египетский , и другие.
И в наше время, даже в христианской, хотя бы и по имени только, среде могут быть мученики за Христа44, и
-211-
притом в подлинном, прямом смысле, то есть принимающие страдания от других (вплоть до смерти), а не измож-дающие сами себя. Я приведу примеры хотя из недавней, но вошедшей в историю действительности, которая еще в дореволюционное время была свободно отражена в документах и воспоминаниях современников, став достоянием общественности. Можно бы их заменить и свежими фактами, ибо недостатка в таких случаях никогда нет; но я хочу дать примеры для душеполезного назидания, а не для возбуждения и растравления страстей. Не хотелось мне приводить свидетельства и из эпохи Неронов, Диоклетианов, Дециев, потому что родные по крови и ближайшие по времени святые мученики нам драгоценнее и милее.
Не могу не видеть, конечно, что с извращением евангельских заветов у нынешних людей появляются при чтении и изучении таких примеров (или слышании о таковых) мстительное и злобное настроение и гордость далеко не христианского, если можно так выразиться, характера. Тогда как первые христиане, когда вели их самих и их ближних на пытки, не горели местью, а наипаче молились за своих мучителей, и для древней Церкви святые мученики были не затравленными, жалкими людьми, не могшими постоять за свое «человеческое достоинство» и «свободу», а истинно свободными сынами Божественного Света и Вечной Жизни, господами положения, которые могут — и это делали — наступати на змию и на скорпию и на всю силу вражию (Лк. 10, 19). Мученики — это была слава Церкви, не запятнанная никакими злобными чувствами к своим поработителям! Акты судебные списывались первыми христианами и читались в церкви после Свящ. Писания! Таково было уважение к этим кровавым языческим документам, извлеченным из тайных архивов тогдашних шпионских учреждений. В целях прославления (в церковном смысле) я и хочу почтить недавних наших блаженных страстотерпцев, тем более что сама Церковь сочла долгом на последнем Всероссийском Поместном Церковном Соборе вспомнить о них и помянуть в общих выражениях об их подвигах за особой службой (в каноне) в честь Всех русских святых45.
Я, со своей стороны, сообщу некоторые детали из этих новых «мученических актов». А бояться, что отсюда не устроенные душевно люди вред получат и вместо любви загорятся ненавистью, — значит не исполнить ни одной добродетели.
-212-
Но то, что я назвал ради чести блаженных предков «мученическими деяниями», в истории просто относится к прозаической области наказаний, отбывавшихся крепостными в эпоху перед их освобождением*.
(*У автора было намерение написать также параграф «Благодарение». Здесь уместно привести заметки к нему, принадлежащие еп. Варнаве:
«За все издевательства, которые принял старик лет шестидесяти по прозвищу Сучок (Тургенев. Записки охотника. Рассказ "Льгов"), он только благодарил Бога. "— Есть у тебя семейство? Был женат?
— Нет, батюшка, не был. Татьяна Васильевна покойница — царство ей небесное! — никому не позволяла жениться. Сохрани Бог! Бывало, говорит: "Ведь живу же я так, в девках, что за баловство! чего им надо?"
— Чем же ты живешь теперь? Жалованье получаешь?
— Какое, батюшка, жалованье!.. Харчи выдаются — и то слава Тебе, Господи! много доволен. Продли Бог века нашей госпоже!.." Насколько господа развращались, настолько слуги преуспевали в доброте и приобретали чистоту и ясность души и совершенное незлобие.
Такое смирение у наших крепостных было, что благодарили за "науку", за сечение и порку: см. известную картину художника Н. В. Орлова "Приготовление к наказанию". Омерзительная сцена: обнажение приговоренного в присутствии ребенка; другой наивный выходит из "застенка" и крестится: "Слава Богу за муку".
"Многие девушки, — говорит Салтыков-Щедрин в "Пошехонской старине", — были удивительно терпеливы, кротки и горячо верили, что смерть возместит им те радости и услады, в которых так сурово отказала им жизнь".
"Благодарение при скорбях всего скорее привлекает милость Божию", — сказывал Великий Варсонофий». — Прим, составителя.)
Наказания эти были следующие46.
• Розги. Известный писатель, этнограф и педагог Белецкий-Носенко говорил, что «50 розог не могут даже ребенка изувечить», а 4000 шпицрутенов (прутьев, палок), которыми наказывали солдат за дезертирство из полка, «никто не осмелится назвать бесчеловечным». Понятно, что у него в деревне розга была главным и единственным воспитательным средством.
Хотя это и неприемлемо для нынешних людей, но ра-213-
зумно употребляемые розги у древних человеколюбивых, как никто на земле, отцов считались хорошим пособием в духовной жизни. И они находили, что телесные наказания для молодых монахов гораздо полезнее, чем отлучение их от молитвенного, например, собрания и вообще епитимий чисто духовного порядка, от которых у неопытных и новоначальных сердце ожесточается, грубеет и каменеет, вместо того чтобы приобретать сокрушение. Но с провинившимися старыми монахами дело обстоит наоборот47.
В виду такой пользы розог преп. Симеон Новый Богослов советует и себя самого дома наказывать наедине, а вслед за ним и у нас епископ Феофан (Затворник)48 учит тому же, советуя пользоваться для этого четками. В меру все, конечно, хорошо, а не в меру употребляемая розга приводит или к только что упомянутому изуверству (как у Белецкого-Носенко), или к изуверству флагеллантовии*(*Флагеллантовия — страсть к самобичеванию. Движение флагеллантов (бичующихся) существовало в Западной Европе в ХШ-ХУвв., было осуждено католической Церковью. — Прим, составителя.) в Западной католической Церкви49.
• Раздевание донага и окунание без перерыва долгое время в реку50.
У известного американского писателя Джека Лондона в романе «Морской волк» эту «забаву» применил к матросу в океане Вольф Ларсен, и не совсем удачно: акула отгрызла тому ногу.
• Травля нагих крепостных собаками51.
Это грустная история. Совершенно явно виден Промысл Божий над мучеником.
52
• Прикладывание к ранам от розог шпанских мушек .
53
• Морение голодом по несколько суток .
• Вымазывание собственноручно помещиком дегтем и смолою стариков, женщин и детей54.
Поучительный пример, показывающий, что «культура» не делает человека «человечным», потому что изобретателем этих трех последних пыток был князь (Ю. Н. Г.). С подобным явлением мы еще встретимся.
• Бритье и опаливание волос на голове (девочки)55 и «около естества» (женщины)56.
• Битье по зубам каблуком57.
-214-
• Подвешивание за руки и за ноги на шесты58.
• Вывертывание членов посредством подвешивания и вновь «вправливание» их:59.
• «Уточка» (связывание рук и ног и продевание шеста под ними)60.
• Надевание «шейных желез», «конских кандалов», «личной сетки» (для пытки голодом)61.
• Прикладывание, после надевания «личной сетки», сургучной печати на голое
62
тело .
• «Взнуздывание »63.
• Сажание в куб64.
• Ставление на горячую сковороду65.
• Сечение «солеными розгами» и натирание солью больных мест66.
• Сечение терновником, таволгою и крапивою61.
• Лишение соли в пище68.
• Забивание в рот кляпа69.
70
• Употребление железных ошейников с гвоздями .
71
• Наказание плетьми из воловьих жил .
72
• Наказание «щекобитом» .
«Щекобит» — это некое деревянное орудие, специально сделанное для битья
73
баб и девок по щекам, чтобы не марать и «не поганить» «дворянские руки о
74
хамские рожи» .
• «Стойка»75.
Она состояла в том, что крепостного приковывали цепью к потолку так, что он оставался во все время наказания в стоячем положении.
• «Люлька» (род дыбы)76.
77
• «Горячая рубашка» .
Делалась в виде обычной для горячечных больных рубашки, но из шерсти, с «резаным конским волосом». Надевалась на голое тело.