Страница 46 из 87
ним молились и другие святые, упрошенные на сие старцем), чтобы взято было у
21
него дарование» . А у нас и верные и неверные говорят, что им «хочется» видеть чудо (ср.: Мф. 12, 38). Есть много способов и без того удостовериться, помогает ли нам благодать в делах наших, распростерт ли над нами Промысл Божий; откинем только свое лукавство, себялюбие и окаянное упорство.
6. Подвиг внешний тогда приобретает силу и привлекает благодать Св. Духа, когда соединяется с соответствующим, покаянным, настроением. Иными словами, он должен быть естественным выражением внутреннего смиренного настроя.
«Хотя бы мы и великие подвиги проходили в жизни нашей, но если мы не
приобрели болезнующего сердца, то все они притворны и суетны», — говорит св.
22
Иоанн Лествичник . Посему не оставим ни одного внешнего дела, чтобы не свести мысль при этом к чему-либо смиряющему, напоминающему тленность всего окружающего и вечность всего загробного. «Ложась на постель, воображай твое возлежание во гробе, и будешь меньше спать. Когда сидишь за столом, приводи себе на память плачевную трапезу червей [в аду], и ты будешь меньше наслаждаться. Когда пьешь воду, не забывай о жажде в пламени неугасающем, и
23
без сомнения понудишь самое свое естество» .
-187-
Подвиги, предпринятые ради того, чтобы получить прощение своих грехов, суетны, если мы в своем сердце одновременно не простим грехов против нас своим ближним. «Непамятозлобие есть знак истинного покаяния; а кто содержит в сердце памятозлобие и думает, что он творит покаяние, тот подобен человеку, которому во сне представляется, что он бежит»24.
Нежелание или неумение соединять внешний подвиг с внутренним приводят к худым последствиям; лучше раз перекреститься с горячим чувством и сердцем, нежели бессмысленно и не отдавая себе отчета в том, что делаешь, класть десятки поклонов, как «кузнецы» в известной игрушке (1 Кор. 14, 19). Как может Бог нас
услышать, когда мы сами, после молитвы или чтения Свящ. Писания, не помним ни того, о чем читали, ни того, кому и как молились?
Вспоминается мне случай из жизни одного прозорливца нашего времени. Входят к нему две «вековушки», как их в народе зовут, — пожилые девицы, не вышедшие замуж и ведущие полумонашескую жизнь: одевающиеся в черное, исполняющие известное правило, особый пост, но живущие вне монастырского послушания. Входят, молятся перед иконами. Старец прежде всякого слова с их стороны говорит: «Вот эта совсем не молится, а та каждый день по три поклона кладет». Оказалось, что первая ежедневно по целым часам поклоны клала и акафисты читала, а вторая только тремя поклонами и ограничивалась. Но первая молилась — чего так боялся св. апостол, — воздух бия (1 Кор. 9, 26), а вторая в свои краткие воздыхания вкладывала всю душу. Что же со стороны видится? О первой скажут «подвижница», да и на самом деле вроде бы так (хотя ее «подвижничество», скорее, происходит просто от глагола «двигаться», нечто вроде лечебной гимнастики), вторая -«как все люди», но в действительности в первом случае мы видим пустоту, а во втором — малый прибыток. Но совсем иной представилась бы эта картина, если бы первая девица присоединила к своим поклонам и ум, пламенеющий ревностью и любовью к Богу, и сердце, трепещущее адских мук.
Ведь, кажется, как дело просто: не гирю на шею повесить. Но нет, это, оказывается, трудней трудного. А если бы исполнила, ведь чудотворицей уже
25
давно была бы... Размышляя об этом, св. Иоанн Лествичник сказал:
-188-
«Весьма развратился нынешний век (т. е. шестой. — Еп. Варнава), и весь стал преисполнен возношения и лицемерия: труды телесные, по примеру древних отцев наших, может быть, и показывает [вот какие подвиги еще тогдашние монахи несли — равные трудам величайших аскетов древности, а мы теперь ничем подобным похвастать не можем!], но дарований их не сподобляется [и это несмотря на все подвиги]; хотя, думаю я, естество человеческое никогда так не требовало дарований, как ныне». Не то же ли самое нужно сказать про наше время? Как необходимы дары чудотворения, прозорливости, рассуждения в наше неверное, лукавое время, когда люди ходят во тьме, ищут, как им кажется, Бога, а находят диавола!..
«И справедливо мы это терпим, — заключает великий игумен Синайской горы,
— потому что не трудам, но простоте и смирению являет Себя Бог. Хотя сила Господня и в немощи совершается, однако отринет Господь несмиренномудрого делателя».
Понятно теперь, какая глубокая ошибка заключается в том, что «некоторые для получения крайнего бесстрастия и богатства дарований, силы чудотворения и дара прозорливости всуе изнуряют тело свое; но сии бедные не знают того, что не труды, но более всего смирение есть матерь этих благ»26.
Кстати, замечу — люди добиваются дара чудотворений и пророчества сознательно, так же как школьник, поступая в приготовительный класс гимназии, знает, что, когда он вырастет большой, сможет сам мосты, небоскребы и всякие «чудеса» техники создавать, а у нас самые чудеса-то подвергают сомнению, не говоря уже о том, чтобы попробовать самим подвизаться так, чтобы обрести силу
их творить. А ведь только тогда, после надлежащего подвига, было бы логичнее их и отрицать...
Итак, будем следить за своими мыслями при внешнем делании, помня, что «телесные труды без чистоты ума то же, что бесплодная утроба и иссохшие сосцы, потому что не могут приблизиться к ведению Божию. Тело они [такие люди] утомляют, но не заботятся о том, чтобы искоренять страсти в уме, а потому
27
ничего и не пожинают» .
7. В заключение приведу еще несколько святоотеческих свидетельств о необходимости самих подвигов.
-189-
«Когда желаешь приблизиться сердцем своим к Богу, покажи Ему прежде любовь свою телесными трудами. В них полагается начало жития... Праздность же почитай началом омрачения души, омрачением же на омрачение [т. е. величайшим омрачением] — сходбища для бесед... Если и полезные речи, когда нет им меры, производят омрачение, то кольми паче речи суетные. Душа повреждается от множества продолжительных бесед, хотя бы ограждала себя и страхом Божиим. [Пусть помнят это те из наших спасающихся, которые любят поговорить "о божественном". Не демонское ли наваждение тут замешано?..] Наконец, омрачение души происходит от беспорядочности в житии»28.
Ни на какой степени духовного совершенства, как бы велика они ни была, нельзя бросать телесного делания, «потому что такова воля Духа: в ком обитает Он, — не приучать тех к лености. Напротив того, Дух побуждает их не покоя искать, но предаваться паче деланию и наибольшим скорбям. Искушениями Дух укрепляет их и делает, что приближаются они к мудрости. Такова воля Духа,
29
чтобы возлюбленные Его пребывали в трудах» .
Странно после этого слышать визг и крики блудливого мира, когда он, подсмотревши ленивые поступки у тех, которые носят одну только одежду монахов, не желая нисколько сделаться новыми по духу, обвиняет в тунеядстве все непорочное иночество, его уставы и истинных его делателей.
Отвечу еще на одно возражение расслабленного века. Говорят, что теперь трудно спасаться, времена не те, святых нет, хороших примеров нигде вокруг не видно. Но эти же вопросы почти тысячу лет тому назад задавали и жившим тогда
30
святым . И вопросы, и помыслы эти — от диавола. Ангелы их не внушат. Ведь святые, в сущности, чем спаслись? Какое основное их делание? Величайшие ли подвиги телесные? Вовсе нет. Сколько мы знаем великих мужей, которые от
31
немощи телесной ни одним членом пошевелить не могли! Святые стали святыми чрез непрестанный плач о своих грехах. Вот что возводит человека до неба32 и освобождает от грехов и страстей33. Хотя, конечно, вовсе нельзя сказать, чтобы плач скоро и без труда сердечного приобретался, но никто не может отказаться от сего делания, как от неисполнимого. Укорять, сокрушаться, воздыхать из глубины сердца Богу всякий, во всяком состоянии, положении, роде деятельности, может. «Скажи же мне, челове--190-
че, — вопрошает св. Симеон Новый Богослов34, — почему невозможно каждодневно плакать? А святые чем другим просияли в мире и сделались светилами для него? Если б это было невозможно, то и они не возмогли бы это справить, потому что и они были люди, как и мы, и ничего особенного перед нами не имели, кроме доброго произволения и ревности о всяком добре, терпения, смирения и любви к Богу. Так стяжи себе это и ты, и душа твоя, вместо окаменелой и ожесточенной, сделается источником слез. Если же не хочешь сокрушаться и воздыхать, то не говори, по крайней мере, что это дело невозможное. Говорящий так отрицается очищения: ибо от века не слыхано, чтобы без слез очистилась какая-либо душа, согрешившая после крещения».