Страница 129 из 167
И однако даже в этот последний период жизни Гоголь во многом остается верен своему прежнему направлению. Н. Г. Чернышевский, характеризуя творчество Гоголя времени «Выбранных мест из переписки с друзьями», писал: Гоголь «до конца жизни остался верен себе как художник, несмотря на то, что как мыслитель мог заблуждаться… высокое благородство сердца, страстная любовь к правде и благу всегда горели в душе его…страстною ненавистью ко всему низкому и злому до конца жизни кипел он» («Очерки Гоголевского периода»). Говоря о письмах Гоголя последнего периода, Чернышевский выражал уверенность, что, ознакомившись с ними, читатель будет «убежден, что Гоголь, если и заблуждался, то не изменял себе, и что если мы можем жалеть о его судьбе, то не имеем права не уважать его». Подробно проанализировав содержание писем этих лет, Чернышевский приходил к выводу: «Гоголь не только понимал необходимость быть грозным сатириком, понимал также, что слаба еще и мелка та сатира, которою он должен был ограничиться в „Ревизоре“. В этой, оставшейся неудовлетворенною, потребности расширить границы своей сатиры надобно видеть одну из причин недовольства его своими произведениями.
В период аскетизма это недовольство высказывал он странным языком, объясняя странными источниками; но та причина, которая высказана в приведенных нами отрывках, обнаруживает в Гоголе то глубокое понимание обязанностей и предметов сатиры, которое только теперь начинает переходить в общее убеждение». Именно на основании писем последнего периода Чернышевский утверждал, что «Гоголь, каковы ни были его заблуждения в последний период жизни, никогда не был отступником от стремлений, внушивших ему „Ревизора“» (Чернышевский, статья: «Сочинения и письма Н. В. Гоголя», изд. П. А. Кулиша).
Письма 1846–1852 гг. затрагивают разнообразные вопросы жизни и деятельности Гоголя: в них речь идет о родственных связях, о взаимоотношениях с друзьями и знакомыми, о круге чтения, о работе над второй частью «Мертвых душ». В письмах этого периода Гоголь нередко выступает с попытками оправдания тех реакционных выводов, к которым он пришел. Но несмотря на это, знакомство с полным составом писем Гоголя, относящихся к этому времени, необходимо для полного понимания его трагедии. В своей совокупности они представляют неделимое единство. Для верного понимания творческого пути великого писателя необходимо знакомство не только с такими письмами, как уже цитировавшееся письмо его к Жуковскому (10 января 1848 г.), в котором Гоголь подвергает пересмотру всю свою жизнь писателя. Необходимо знакомство и со всеми другими его письмами: в них отразился необычайно противоречивый характер настроений Гоголя, вызванных отношением критики к «Выбранным местам из переписки с друзьями» (см. письма второй половины 1847 г. к Аксакову, Анненкову, Иванову, Плетневу, Шевыреву). Особое значение имеют и два варианта (черновой и беловой) письма к В. Белинскому в ответ на его решительное осуждение «Выбранных мест».
Уже самый факт наличия двух редакций (одна из которых написана в раздраженно-непримиримом тоне, а другая значительно смягчена) свидетельствует о том, как дорожил Гоголь мнением вождя русской передовой революционно-демократической мысли 40-х годов.
Большой интерес представляют те письма Гоголя, в которых он настоятельно заявляет, что никогда не отказывался от звания писателя: письма эти показывают, как высоко ставил Гоголь художественное творчество, как мучительно переживал свой отход от художественной литературы. Вместе с тем они говорят о том, что Гоголь до конца оставался верен принципам реалистического изображения жизни.
Для характеристики творческого облика Гоголя немаловажны и те письма, в которых сквозь формулы религиозного смирения нередко прорывается неподражаемый юмор писателя-сатирика.
Письма Гоголя к его друзьям из реакционного лагеря отражают напряженную борьбу, развернувшуюся вокруг писателя в последние годы его жизни.
Н. Г. Чернышевский писал: «Ни в ком из наших писателей не выражалось так живо и ясно сознание своего патриотического значения, как в Гоголе. Он прямо себя считал человеком, призванным служить не искусству, а отечеству». Этому чувству Гоголь оставался верен до последних дней, даже когда заблуждался в выборе путей своего служения.
Письма Гоголя последнего периода его жизни представляют «смесь правды и фальши» (Н. Г. Чернышевский), глубоких мыслей и ошибочных суждений, патриотического чувства, сознания господствующего зла и противоречий действительности, и стремления найти разрешение этих противоречий в личном усовершенствовании и в примирении с существующим порядком. В полном своем составе они представляют яркую картину духовной драмы Гоголя, его ошибочных исканий и доказывают полную несостоятельность идей, положенных в основу «Выбранных мест из переписки с друзьями».
1. В. Ф. ОДОЕВСКОМУ.
Печатается по подлиннику (ПБЛ).
Впервые опубликовано в «Русском Архиве», 1864, № 7–8, стр. 839–840.
Настоящее письмо открывает ряд писем Гоголя, связанных с цензурной историей «Мертвых душ». О приеме, оказанном рукописи «Мертвых душ» Московским цензурным комитетом, см. в следующем письме. Встретив в Москве яростное сопротивление реакционеров, Гоголь, по совету Белинского, решил отправить рукопись в петербургскую цензуру. «Белинский, возвращавшийся в Петербург, принял на себя хлопоты по первоначальному устройству этого дела, и направление, которое он дал ему тогда, может быть, решило и успех его. С ним… пошла в Петербург и самая рукопись автора» (Анненков, стр. 134–135). Настоящее письмо было вручено Гоголем Белинскому вместе с рукописью «Мертвых душ» для передачи петербургским друзьям Гоголя, на влияние которых он рассчитывал. (О цензурной истории «Мертвых душ» см. Гоголь. АН СССР, VI, стр. 889–891).
…после письма… к Алексан<дре> Осиповне… Это письмо Гоголя к А. О. Смирновой остается неизвестным (см. о нем — Смирнова, «Записки», стр. 315).
2. П. А. ПЛЕТНЕВУ.
Печатается по подлиннику (ПД).
Впервые опубликовано в «Русском Архиве» 1866, № 5, стр. 766–769.
Иван Михайлович Снегирев (1793–1866) — профессор Московского университета и цензор; собиратель памятников русской старины.
Голохвастов, Дмитрий Павлович (1796–1849) — помощник попечителя Московского учебного округа, реакционер, инициатор исключения В. Г. Белинского из университета.
Крылов, Никита Иванович (1808–1879) — профессор римского права Московского университета и цензор.
Каченовский, Михаил Трофимович (1775–1842) — профессор истории Московского университета и цензор.
Очкин, Амплий Николаевич (1791–1865) — журналист и переводчик; цензор.
3. В. Ф. ОДОЕВСКОМУ.
Печатается по подлиннику (ПБЛ).
Впервые опубликовано в «Русском Архиве» 1864, № 7–8, стр. 840–841.
О датировке письма см. ниже.
Гр. Строганов, Сергей Григорьевич (1794–1882) — попечитель Московского учебного округа, стремившийся с целью завоевания популярности снискать себе репутацию «либерала». См. его письма к шефу жандармов А. Х. Бенкендорфу и министру народного просвещения С. С. Уварову о «Мертвых душах» (М. Лемке. «Николаевские жандармы и литература». СПб. 1909, стр. 135–136 и «Литературный музеум». П. 1921, стр. 43–45).
Аркадий Тимофеевич Аксаков — брат С. Т. Аксакова.
А. Т. Аксаков приехал в Петербург 26–27 января 1842 г. (см. «Прибавление к «СПб. Ведомостям» 1842, № 23 от 29 января, стр. 220). Следовательно, он выехал из Москвы 24–25 января. Это определяет дату письма.
4. Н. Я. ПРОКОПОВИЧУ.
Печатается по подлиннику (КАБ).
Отрывок впервые опубликован Н. В. Гербелем в статье «Н. Я. Прокопович и отношения его к Гоголю» («Современник» 1858, № 2, стр. 281); полностью напечатано им же в «Русском Слове» 1859, I, стр. 111.
Письмо датируется по содержанию.
Я писал к нему и Одоевскому. Письмо Гоголя к Белинскому неизвестно; письмо к Одоевскому — № 3.
5. В. Ф. ОДОЕВСКОМУ.
Печатается по подлиннику (ПБЛ).
Впервые опубликовано в «Русском Архиве» 1864, № 7–8, стр. 841.
…письмо от Александры Осиповны. Это письмо Смирновой неизвестно.
6. М. П. БАЛАБИНОЙ.
Печатается по тексту «Опыта биографии», стр. 127–128, где опубликовано впервые.
О М. П. Балабиной (1820–1901) см. Гоголь. АН СССР, XI, стр. 377–378.
7. П. А. ПЛЕТНЕВУ.
Печатается по подлиннику (ПД).
Впервые опубликовано в «Опыте биографии», стр. 128–129, где отнесено к 1840 г.; с правильной датой — в «Сочинениях и письмах», т. V, стр. 457–458.
Письмо было отослано Плетневу вместе с письмом от 17 февраля. В связи с этим, посылая его, Гоголь сделал на обороте пометку: «Старое письмо».