Страница 36 из 126
Поэтому же к тому самому он склоняет речь свою и теперь, так как некоторые спрашивали: для чего (Христос) умер, будучи священником? Священник не бывает без жертвоприношения; следовательно и Ему надлежало принести жертву. И с другой стороны, так как Он сказал, что (Христос) находится выше (небес), то теперь говорит и доказывает, что Он есть священник во всех отношениях, и по Мельхиседеку, и по клятве, и по принесению жертвы. Отсюда он составляет другое необходимое умозаключение: "если бы Он оставался на земле", - говорит, - "то не был бы и священником, потому что [здесь] такие священники, которые по закону приносят дары" (Евр. 8:4). Если, говорит, Он - священник, как и действительно, то Ему следовало быть в другом месте; будучи на земле, Он не был бы священником. Почему? Он не приносил жертв, не священнодействовал, - и справедливо, - потому что здесь были священники. (Апостол) доказывает, что (Христу) невозможно быть священником на земле. Почему? Потому что иначе, говорит, не было бы и воскресения.
Здесь необходимо сосредоточить внимание и вникнуть в мысль апостола. Он опять показывает различие священства (ветхозаветного и Христова). "Которые", - говорит, - "служат образу и тени небесного" (Евр. 8:5); Что называет он здесь небесным? Духовное; оно хотя совершается на земле, но достойно небес. Когда Господь наш Иисус Христос предлежит закланным (агнцем), когда нисходит Дух, когда сидящий одесную Отца присутствует здесь, когда (верующие) посредством купели делаются сынами и гражданами небесными, когда мы находим там свое отечество, град и гражданство, когда для здешнего становимся чуждыми, то всё это не есть ли небесное?
2. Что же? Разве песнопения не небесные? Разве не то, что поют горе божественные лики безплотных сил, согласно с ними воспеваем и мы здесь долу? Разве и жертвенник не небесный. Каким образом? Нет на нём ничего плотского; всё предлежащее духовно: не превращается в пепел, дым и смрад наша жертва, но делает всё предлежащее чистым и светлым. Разве не небесны эти священнодействия, которых служители ещё доныне слышат сказанные им слова: "Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся" (Иоан. 20:23)? Разве не небесны все (их священнодействия), когда они имеют и ключи неба? "Которые", - говорит, - "служат образу и тени небесного, как сказано было Моисею, когда он приступал к совершению скинии: смотри, сказано, сделай все по образу, показанному тебе на горе" (Евр. 8:5). Так как слух наш менее способен к восприятию, нежели зрение, - мы ведь не так хорошо передаём душе то, что слышим, как то, что видим собственными глазами, - то Бог показал всё (Моисею). Или об этом говорит (Апостол) в словах: "образу и тени", или разумеет храм, потому что прибавляет: "смотри, сказано, сделай все по образу, показанному тебе на горе", - а это говорится только об устройстве храма, - или разумеет и жертвы, и всё прочее; не погрешит тот, кто скажет и это (последнее), потому что Церковь небесна и есть не что иное, как небо.
"Но Сей [Первосвященник] получил служение тем превосходнейшее, чем лучшего Он ходатай завета" (Евр.8:6). Видишь ли, насколько настоящее служение лучше того служения? То - образ и тень, а это - истина. Впрочем, это нисколько не доставляло слушателям ни пользы, ни утешения. Потому (Апостол) и присовокупляет то, что особенно могло доставить им радость: "который утвержден", - говорит, - "на лучших обетованиях". Сказав о месте, о священнике и жертве, теперь он излагает различие самих заветов. И прежде он доказывал, что ветхий завет был немощен и безполезен, и, чтобы показать его недостатки, смотри, какие употребляет доводы. В одном месте он сказал (о новом завете): "по силе жизни непрестающей"; в другом (о ветхом) сказал: "отменение же прежде бывшей заповеди бывает по причине ее немощи и бесполезности"; затем ещё (о новом) выразил нечто великое, когда сказал: "но вводится лучшая надежда, посредством которой мы приближаемся к Богу". Здесь же он возводит нас на небо и показывает, что вместо храма у нас небо, и что те священнодействия были прообразами наших, и таким образом возвысив служение, он, наконец, справедливо возвышает и священство. Но, как я сказал, особенно радостное для слушателей он излагает в словах: "который утвержден на лучших обетованиях". Откуда это видно?
Из того, что тот (ветхий) отменён, а на его место введен этот (новый), который потому и получил силу, что он лучше. Как выше (Апостол) говорил: "если бы совершенство достигалось посредством левитского священства, - ибо с ним сопряжен закон народа, - то какая бы ещё нужда была восставать иному священнику по чину Мелхиседека"? так и здесь он употребляет такое же умозаключение: "ибо, если бы первый [завет] был без недостатка, то не было бы нужды искать места другому" (Евр.8:7), т.е. если бы не имел никакого недостатка, если бы делал людей непорочными. А что именно это он говорит, выслушай следующее: "укоряя их, говорит"; не сказал: "укоряя" его (т.е. закон), но: "…[пророк], укоряя их, говорит: вот, наступают дни, говорит Господь, когда Я заключу с домом Израиля и с домом Иуды новый завет, не такой завет, какой Я заключил с отцами их в то время, когда взял их за руку, чтобы вывести их из земли Египетской, потому что они не пребыли в том завете Моем, и Я пренебрег их, говорит Господь" (Евр. 8:8-9). Так, скажешь; но откуда видно, что (ветхий завет) окончился? (Апостол) доказал это и со стороны священника; а теперь прямыми словами ещё яснее доказывает, что он отменён. Каким образом? "На лучших", - говорит, - "обетованиях". Может ли скажи мне, быть равенство между небом и землею? Заметь, как он и там не отвергает обетований, чтобы и в этом отношении не унижать ветхого завета.
Прежде он сказал: "вводится лучшая надежда, посредством которой мы приближаемся к Богу", выражая, что и там было упование; и здесь говорит: "вводится лучшая надежда", выражая, что и там были обетования. Но так как (евреи) постоянно роптали, то – "вот, наступают дни, говорит Господь, когда Я заключу с домом Израиля и с домом Иуды новый завет"; не древний, говорит, какой-нибудь завет; а чтобы они не могли подумать этого, то определяет и время: не просто говорит: по завету, какой Я заключил с отцами их, - чтобы не подумали о бывшем при Аврааме или при Ное, - но определяет, какой, именно завет: "не такой завет", - говорит, - "какой Я заключил с отцами их в то время", жившим во время исхода; потому и присовокупляет: "когда взял их за руку, чтобы вывести их из земли Египетской, потому что они не пребыли в том завете Моем, и Я пренебрег их, говорит Господь".
3. Видишь ли, что начало зла от нас? "Они", - говорит, вначале "не пребыли"; следовательно, нерадение от нас, а всё доброе, т.е. все благодеяния - от Бога. Здесь (Бог) как бы представляет оправдание, приводя и самую причину, почему Он оставил их. "Вот завет, который завещаю дому Израилеву после тех дней, говорит Господь: вложу законы Мои в мысли их, и напишу их на сердцах их; и буду их Богом, а они будут Моим народом" (Евр. 8:10). Это говорит он о новом завете, после того как сказал: "не такой завет, какой Я заключил". И какое другое различие между ними, если не это? Если же кто-нибудь скажет, что этим выражается не отличие (нового завета), а то, что он дан в сердца их, что здесь показывается различие не заповедей, а способов их сообщения, - завет будет, говорить, уже не на письме, а на сердцах, - тот пусть докажет, что это когда-нибудь было у иудеев. Нельзя доказать этого: и по возвращении их из Вавилона завет дан был им опять письменный. Апостолы же, как я могу доказать, ничего не приняли на письме, но всё приняли в сердца Духом Святым. Потому Христос и сказал им: "Когда же приидет Утешитель, Которого Я пошлю вам от Отца, Дух истины, Который от Отца исходит, Он будет свидетельствовать о Мне" (Иоан. 15:26).
"И не будет учить каждый ближнего своего и каждый брата своего, говоря: познай Господа; потому что все, от малого до большого, будут знать Меня, потому что Я буду милостив к неправдам их, и грехов их и беззаконий их не воспомяну более" (Евр. 8:11-12). Вот и другой признак: "от малого", - говорит, - "до большого, будут знать Меня", и не будут говорить: "познай Господа". Когда же это сбылось, если не ныне? Наше (учение) известно, а их не известно, но заключено в углу. С другой стороны, вещь называется новою тогда, когда она вторая (после первой) и содержит в себе что-нибудь более в сравнении со старою. Также новою называется и та вещь, от которой что-нибудь одно отделено, а другое нет. Например: если бы кто-нибудь в старом доме, готовом разрушиться, оставив всё, разобрал основание, то мы говорим, что он сделал его новым, вынув одно и вставив другое. Так и небо называется новым тогда, когда оно не остаётся медяным, но ниспосылает дождь; и земля называется новою, когда она не остаётся безплодной, но изменяется (в плодоносную); и дом называется новым, когда в нём одно уничтожается, а другое остается. Таким образом, и завет хорошо назван новым, в знак того, что прежний завет сделался ветхим, потому что не приносил никакого плода. А чтобы точнее узнать это, прочитай, что говорит Аггей, что - 3ахария, что - ангел (Малахия), в чём обличает (иудеев) Ездра.