Страница 115 из 126
[56] У нас опять читается: προσέλθωμεν, а у Goar'a: προέλθωμεν (р. 68). Заменить одно другим мы не нашли особенного основания. Сразу за этим приглашением, священник читает заамвонную молитву, единственную, которую он читает вслух за все это время. Для древнего времени, и ещё при тогдашней обстановке храма, это был весьма торжественный момент, и стоило сказать наперёд: подойдите. К этому у Goar'a р. 131. §§ 187, 186.
[57] Из молящихся не все причащались. Таким, вместо дара = άντίδωρον, давали части благословленного хлеба (Goar, p. 132. § 190).
[58] Мετάτήν άπόλυσιν т.е., после сейчас произнесённого благословения. См. к этому 3-ю заметку на стр. 400.
[59] μαργαρίτης = перл, жемчуг. Так, из уважения, называется, какая-либо из очень мелких частиц св. хлеба.
[60] Κοντάκιον = КОНДАК (нашего служебника). Это слово производят то от лат. canticum (песнь), то от греч. Κοντός (шест, копье). Применительно к последнему, понимают здесь краткое (как копье) изложение похвал в честь прославляемого (Goar., p. 133. § 191).
Молитва Иоанна Златоуста,
когда бывает намерение читать, или слушать другого, читающего[1].
Господь, Иисус Христос, Бог наш, раскрой уши и глаза моего сердца, чтобы мне, Господи, слушать Твое слово, понимать и совершать Твою волю, так как "Странник я на земле; не скрывай от меня заповедей Твоих. Открой очи мои, и увижу чудеса закона Твоего" (Пс. 118:19, 18). Боже мой, на Тебя надеюсь, чтобы Ты просветил мое сердце.
[1] Приводимые далее две молитвы не считаются подлинными. Первая из них взята из беседы о терпении, которая приводится ниже в числе Spuria. Там, у нас, она обозначена звездочками.
Вторая молитва Иоанна Златоуста.
Господи, Боже мой, великий, страшный и славный, устроитель всего видимого и мыслимого творения, хранитель Своего завета и Своей милости для любящих Тебя и сохраняющих Твои повеления; теперь и постоянно благодарю Тебя за все Твои, бывшие ко мне, благодеяния, явные и неявные. И до теперешнего (времени) хвалю, сдавлю и превозношу Тебя, за то, что Ты возбудил удивление к Твоим богатым милостям на мне и к Твоему милосердию, когда взял меня к Себе от чрева моей матери, во всём промышлял, соблюдал и, только по доброте и своему человеколюбию, управлял свято тем, что касается меня. Ты не презрел моей низости, по недостоинству моему и страстности, но не оставил, благодетельствуя и промышляя, по Своему человеколюбию и состраданию. "И до старости, и до седины не оставь меня, Боже…" (Пс. 120:18), (Ты), Иисус Христос, прекрасное имя, сладость моя, вожделение моё и надежда моя, из-за нас воплотившийся, перенесши крестную смерть и всё мудро устроивший и завещавший для нашего спасения. Признаюсь Тебе, Господи, Боже мой, всем моим сердцем, склоняю колени тела и души, высказывая Тебе, своему Богу, все свои грехи. И Ты сам склони Своё ухо к моему молению, и прости нечестие моего сердца.
Я грешил, беззаконничал, ошибался, раздражал, огорчал Своего доброго Владыку, питателя и попечителя; нет вида порока, сказываемого, или несказываемого, которого бы я не совершил делом и словом, по знанию и незнанию, пожеланием и мыслью, - согрешив от преизбытка к преизбытку; и, часто обещав покаяться, столько раз я впадал в то же самое. Капли дождя легче будут исчислены, чем множество моих грехов; они поднялись выше моей головы и стали тяжелыми, как тяжкая ноша. Открыв дверь для глупых пожеланий, с своей юности и до теперешнего времени, я пользовался необузданными и безпорядочными порывами, осквернив свыше сотканную одежду своего святого крещения, запятнав храм своего тела, загрязнив безчестными страстями свою несчастную душу и совершив всякое другое беззаконие и неправду; о чём если отчасти пожелаю вспомнить, недостаточно будет времени для моего рассказа. Но так как сам всё знаешь, - потому что нет твари, неявной пред Тобою, а всё обнажено и открыто для Твоих глаз, - (то) зачем говорить знающему, будто о неведомом для Тебя? Сокрушается моё сердце и кости души, и весь погружаюсь в глубину сомнения, думая про себя, что, будучи так и настолько грешником, я нисколько не показал в себе дела раскаяния; близко время моего посечения, стоит подле предназначенный час смерти, а никогда (нет) времени покаяния.
Потому смущена моя душа, в сильной муке и полна стыда; будучи неготовым и неприготовленным, размышляя и обсуждая своё, не нахожу ничего достаточного для защиты, ни какого-либо способа и средства, которыми буду избавлен от вечного огня. Если праведный едва спасется (1 Петр. 4:18), - я, грешник, где явлюсь? И если царство небесное уделяется достойным через многие скорби (Дян. 14:22), путь жизни тесен и скорбен (Mф. 7:14), - как я буду удостоен спасения, я, истрачивающий всё время на удовольствия и постоянно распутничающий? И если всякая правда человека, как повязка нечистой женщины (Ис. 64:6), - во что засчитается столько нечистоты и неправды? Если надлежит оправдаться даже за праздное слово (Mф. 12:36), - какое буду иметь благовидное оправдание за столько грехов? Горе мне, душа, что так мы успели в своём! Кратка жизнь и весьма ограничена, быстро минуя и сопутствуя к смерти; вечно наказание грешников, как и царство праведных, и жизнь тех и других не пресекается смертью. Итак что мне делать? Что для себя совершить? В какую броситься бездну? Страшна также смерть, и особенно грешников, так как и она зла: "смерть грешников люта" (Пс. 33:22); страшны также посмертные ужасы, но страшнее всего впасть в руки живого Бога, изъять себя из которых никто не может.
Итак, когда Он придёт, (чтобы) прославиться между Своими святыми, и воздать каждому по его делам; когда будут поставлены престолы, неподкупный, страшный Судия воссядет, впереди потечёт огненная река, будут приготовлены блеск и радость для праведных, все безчисленные ангелы, и все люди (бывшие) от века, все вместе тварь видимая и невидимая предстанет с трепетом, - что тогда совершу для себя, исполненный позора, осуждённый совестью, лишённый всякого дерзновения и оправдания? Стоны отовсюду. Горе мне (за) нечестие! Что оплачу прежде всего? О чём постенаю потом? О чём погорюю? О лишении благ, или о скорбных муках? О безграничности наказания, или об отлучении от Бога? Плачь, несчастная душа, думая об этом про себя, и (о том), что встретит тебя по исходе, как сильно тяжкое и мучительное, и взывай: Боже сил, Боже вечный, Боже жалости и милосердия, не покинь меня, не презри меня, не поставь меня вне Своей милости: "поспеши на помощь мне, Господи, Спаситель мой!" (Пс. 37:23). И будучи в таком состоянии и так размышляя, не отказываюсь от благой надежды, и не отчаиваюсь в своём опасении. Знаю о благосострадании моего Владыки, знаю о незлопамятности человеколюбца, и что Он желатель милости, не желающий смерти грешника, для обращения и жизни его (Иез. 30:11), желающий, чтобы все были спасены, и пришли к познанию истины (1 Тим. 2:4), и особенно обращающиеся от греха.
Ты не пришёл "пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию" (Мк. 2:17); "…не здоровые имеют нужду во враче, но больные" (Лук. 5:31); "…вот, я решился говорить Владыке, я, прах и пепел" (Быт. 18:27), "…я же червь, а не человек, поношение у людей и презрение в народе" (Пс. 21:7). Дай мне "слово" возвещать "устами моими" (Еф. 6:19), дающей молитву молящемуся, так как от Тебя "Всякое даяние доброе и всякий дар совершенный нисходит свыше", от Тебя "Отца светов" (Иак. 1:17), чтобы я и достойно молился, и с пользой умолял. Да не буду отвращён с унижением, в посрамлении, но получив, на что надеялся я; и так отойду, радуясь от полноты своего сердца. "Помилуй меня, Боже, по великой милости Твоей…" (Пс. 50:1), "…ибо на Тебя уповает душа моя" (Пс. 56:1); "Помилуй меня, Господи, ибо я немощен…" (Пс. 6:3), Врач душ и тел. Как бы предстоя у страшного Твоего престола, как бы касаясь Твоих чистых ног, так прошу, молю и умоляю, с сокрушенным и уничиженным сердцем: "Боже! будь милостив ко мне грешнику!" (Лук. 18:13), снизойди мне, негодному и низкому, взгляни из святого Своего жилища на моё бедствие, посмотри со святых Своих высот на молитву низкого Своего раба, и не презри моления моего; отпусти мне, чтобы подкрепиться, прежде чем мне отойти, откуда уже не возвращусь.