Страница 85 из 174
Преданный Вам
Н. Лесков.
Июльская книжка мною еще не получена. Если Вам все равно, — пришлите деньги поскорее. Кланяюсь Гольцеву и Ремезову.
144
В. М. Лаврову
6 августа 1839 г., Петербург.
Писание Ваше о «Злодее Аскалонском» мы сего числа получили, и то, что «Злодей» Вам и Виктору Александровичу понравился, — смирению нашему в радость. «Теснить» Вас набором не намерен, но надо сделать нечто иное к удовлетворению моему желанию еще поработать над рукописью, — что и Вам будет в пользу. Если теперь ставите «по пятибалльной системе — 4», то после того, как я еще почерчу рукопись, может быть прибавите плюс, и это будет лучше. А потому, — если нельзя набрать, то отдайте переписать экземпляр рукописи, и непременно на графленой бумаге и с широким, полем. Затем мой черновой экземпляр оставьте у себя, а переписанный пришлите мне. Пусть он у меня побудет до тех пор, когда Вам понадобится давать набор. Я еще побьюсь, чтобы достичь большей простоты и образности в языке, и, может быть, достигну 4½ балла. Вам же это сделать нимало не трудно, и для издания полезно. — Я ведь послал Вам рукопись, во 2-й раз переписанную, только потому, что не хотел брать денег, не дав Вам на них обеспечения. Иначе я бы еще раз ее дал переписать и еще бы раз ее помарал. Таков уж мой копоткий прием работать, и иначе я не могу работать. Прошу Вас усердно — пришлите мне или набор, или же список, — и это будет в пользу делу, а не для прихоти моей. Пожалуйста, не оставьте этой просьбы втуне и не считайте ее маловажною. «Аскалонский злодей» мил мне, и мне хочется над ним еще поработать, доколе возможно.
За статью очень благодарю и очень ею интересуюсь.
Мир и благоволение да будет над нами.
Преданный Вам
смиренный ересиарх Николай.
145
А. К. Шеллеру
16 августа 1889 г., Петербург.
Достоуважаемый Александр Константинович!
Репин был у меня и я у него, и мы переговорили. Как же это кончить? За чем дело стало? Я хочу уехать проветриться. Надо все кончить, чтобы дело не стояло, а шло.
Прилагаю Вам листок с переменою заглавия. Пожалуйста, прикажите его подклеить к экземпляру повести. Объявлять ее надо под этим заглавием: «Гора». Репин это знает.
Преданный Вам
Н. Лесков.
146
В. А. Гольцеву
5 сентября 1889 г., Петербург.
Простите меня, достолюбезный друг, что я, против своего обыкновения, замедлил ответом на письмо Ваше. Я хотел бы благодарить всех Вас за Ваше доброе ко мне отношение, но подоспела досада, которая не дает мне духа, чтобы говорить о чем бы то ни было весело и пространно: благодетельное учреждение арестовало VI том собрания моих сочинений*, состоящий из вещей, которые все были в печати. Это том в 51 лист. Вы можете представить состояние моего духа и за это простить мне мое молчание. Я очень Вам благодарен и буду ждать личного с Вами свидания. Уезжать теперь некогда и не до разъездов. Какое терпение надо нашему бедному человеку!
Искренно Вас любящий
Н. Лесков.
Пожалуйста, скажите мой поклон Вуколу Михайловичу и Ремезову. — В статье (его) очень много дельного, а еще более мне милого и утешительного.
147
В. А. Гольцеву
5 октября 1889 г., Петербург.
Достоуважаемый Виктор Александрович!
Вчера получил от Вас письмо, которое Вы написали мне, «переговорив с своими коллегами», результатом чего вышла прибавка в расчете за «Аскалонского злодея». По правде сказать, Вы поступили и справедливо и дружески. «Аскалонский злодей» теперь перед Вами, и Вы можете убедиться, чего мне стоит вещь даже после того, когда она принята от меня редакцией, так что я мог бы о ней уже и не беспокоиться. Очень ценю Ваше дружеское участие и очень благодарен Лаврову. Прошу Вас сказать ему об этом и поблагодарить от меня. «Злодей», по моему мнению, лучше «Зенона», хотя они оба стильны в своем роде. Кстати прибавлю, что «Зенон» под иным заглавием пропущен к печати предварительной цензурой, весь и без всяких сокращений. Вот что делается в нашем благоустроенном государстве!.. В VI томе «толстопузые», говорят, все измарали*, — даже «Захудалый род», печатавшийся у Каткова в «Русск<ом> вестнике».
Ваш Н. Лесков.
148
А. С. Суворину
9 октября 1889 г., Петербург.
Достоуважаемый Алексей Сергеевич!
По обстоятельствам, касающимся издания, с которым надо предпринять что-либо решительное, я чувствую надобность с Вами видеться и говорить. Но я так болен, что Бертенсон безусловно запрещает мне всходить на лестницы и чем бы то ни было волноваться (у меня грудная жаба). При всем этом дело столь серьезно, что я хочу быть у Вас, несмотря на воспрещение врача, и прошу Вас назначить мне день и час, когда Вы можете уделить мне 10–20 мин. времени для делового переговора, без посторонних или при Алексее Петровиче*.
Прошу Вас оказать снисхождение моему болезненному состоянию и устроить это свидание в эти же дни, когда я чувствую себя немножко полегче.
Ваш покорный слуга
Н. Лесков.
149
В. А. Гольцеву
12 октября 1889 г., Петербург.
Любезный друг, кум и благодетель!
Посылаю Вам стихотворение Фофанова*, которое висело у меня, прикрепленное на стенке над рабочим столом. Оно написано не одному Салтыкову, а вообще «отошедшим», и появилось в печати после смерти Андрея Алекс<андровича> Краевского*. Мне оно очень нравится…
О происшествии с «Зеноном» я сказал Суворину, который возмутился этим и хотел говорить с «важным приставом»*.
О VI томе все еще нет официального ответа. VII готов. Здоровье плохо, но духом бодрюсь, а Вы же о господе превозмогайте, и мир божий да живет в сердцах Ваших. Смирения же нашего не испытуйте.
Старец ересиарх Николай.
150
А. С. Суворину
13 октября 1889 г., Петербург.
Достоуважаемый Алексей Сергеевич!
Больше всего оживляет меня Ваше участие. Его я не забуду и за него благодарю. А что выйдет, — к тому отношусь спокойно и ничего хорошего не жду. Эти люди и злы, и подлы, и без вкуса. Я не схожусь с Вами во взгляде на них и очень боюсь, что я их понимаю верно. Но будем делать, что можно. Останавливаться нельзя, а, напротив, надо поспешать — дать в этом году еще два другие тома, VII и VIII. Седьмой уже готов, а VIII Неупокоев* видит возможность выпустить к декабрю, но ему нужно для этого Ваше приказание. Прошу Вас об этом, ибо это нужно, так как условлено с подписчиками, что на 1890 год останутся только три тома (в нынешних обстоятельствах это будут IX, X и VI). Иначе мы явимся не устоявшими в своем обещании, а это дурно влияет на публику. Будьте милостивы: повелите, чтобы VIII том немедленно начинали.
И еще: в виду заходивших толков о пропуске «Зенона», вырезанного в ноябре 1888 года из «Русской мысли», позвольте напечатать в газете прилагаемое известьице*, которое имеет целью закрепить или фиксировать ходящие толки в их настоящем характере. Не откажите мне в этом. Маленькая реклама «Живописному обозрению», мне кажется, для «Нов<ого> вр<емени>» ничего не значит.
Преданный Вам
Н. Лесков.
151
В. М. Лаврову
14 октября 1889 г., Петербург.
Достоуважаемый Вукол Михайлович!
Усердно прошу Вас переменить эпиграф у «Аскалонского злодея»*. Вместо тяжелых и малопонятных немецких строф прошу Вас поставить две выписочки по-русски из Лукреция* и из Ломброзо*. Пожалуйста, не упустите сделать это и обратите внимание на корректуру.
Листок с новыми эпиграфами здесь прилагается.
Преданный Вам
Н. Лесков.
152
А. С. Суворину
20 октября 1889 г., Петербург.
А. Д. Неупокоев был у меня вчера вечером и передал мне, что Вы написали на марже* обложки VII тома. Я ему ответил, что это хорошо и что пусть так и будет. Вообще я на все согласен, как Вы хотите. Я не думаю, чтобы вышло много хорошего, но разделяю Ваше мнение, что после известного Вам разговора — лучше помолчать. Того же самого буду держаться и я. — О заметке в «Петербургском листке» я узнал только вчера, и то благодаря Гайдебурову, который прислал мне эту вырезку. Я так болен, что мне все это сделалось как чужое. Я очень благодарю Вас за обещание защищать меня от обиды. Это мне очень полезно и делает честь Вашему сердцу. Просить за себя очень тяжело и иногда вовсе непосильно, но заступиться за другого — иное дело. От этого человек с справедливостью в душе не станет удаляться. — На большое письмо Ваше* я мог бы ответить Вам многое и, может быть, показал бы, что Вы не во всем правы, но думаю — для чего это делать? Что Вам многое не нравится в том, что я написал, — нет ничего странного. Я писал 30 лет и, вероятно, написал много дурного. Люди, гораздо более меня одаренные, и те недовольны собою, и я собою очень недоволен. Много дурного. Но напоминать мне об этом часто, и в то время, когда печатается издание и претерпевает препятствия, а я болен болезнью, которая, вероятно, не пройдет, — это мне кажется напрасно, жестоко и некстати…