Страница 93 из 113
"И прием часть (просфору) крайними персты рук (большим и малым, а остальными, следовательно, делая сень над просфорою, но в изложении чина в Светлую субботу: «трема персты обема рукама») возвышает мало (поднимает немного) над образом Святыя Троицы, глаголя велегласно: «Велико имя»", не дерзая назвать самого имени, что делает уже "настоятель или чредный иерей: «Святыя Троицы». И пренося над образ Богородицы, крестовидно знаменует (не просто поднимает, как ранее, а крестообразно), глаголя: «Пресвятая Богородице, помогай нам». И мы (не настоятель или иерей, как в тот раз): «Тоя молитвами, Боже, помилуй и спаси нас»".
И так как чин имеет ближайшее отношение к Богоматери, является жертвой Ей (Богу же уже принесена святейшая жертва евхаристии), то далее следуют молитвословия Ей одной. Произносят все вместе («глаголем», как прежде благодарственные молитвы, в противоположность следующему «поем»): «Блажим Тя еси роди…». Это радостная песнь Богородице, восхваляющая Ее от лица всех поколений человеческих за вмещение Невместимого и за постоянную молитву о нас («день и нощь» — не без отношения к полдню), упрочивающую государственный порядок (который обеспечивает и наше пропитание) (песнь служит Богородичным к заупокойным тропарям полунощницы, где для нее указан и глас: 2-й). Затем поется (первое пение в чине о панагии) наиболее употребительная песнь в честь Богородицы «Достойно есть…» (о замене этой песни задостойником в чине о панагии в праздники и попразднства нигде не указывается, но в пасхальный период она заменяется целой 9 песнью пасхального канона). Братия вкушают от панагии. "И по еже причаститися всем глаголет настоятель или священник: «Во многия молитвы Пречистыя Владычицы нашея Богородицы»". Этот возглас служит благословением на начинающуюся теперь 3-ю часть чина о панагии — благодарение за трапезу — и связью ее со 2-ой частью, посвященной исключительно Богоматери, почему ответом на этот возглас («мы же», т. е. — произносим все) служит прежнее: «Тоя молитвами Боже, помилуй и спаси нас».
Далее предваряемый стихом: «Милостив и щедр Господь, пищу даде боящимся Его» (Пс. 110, 5), как бы заменяющим здесь вводное «Приидите поклонимся» к псалму (ср. антифон пред псалмом в Западной Церкви) и выражающим общее содержание имеющего следовать благодарения за трапезу, следует псалом 121 «Возвеселихся о рекших мне», предначинательный к этой части чина, рисующий благосостояние («обилие в столпостенах») Иерусалима (духовного — т. е. Церкви), исходящее от посещения храма Божия. После псалма чин благодарения за трапезу, следуя типу самых кратких служб (междочасий и т. п.), имеет «Трисвятое» и «по Отче наш» тропари (не названные так здесь, и никак не названные). Из тропарей прежде всего «глаголется» (произносится всеми), как замечено, впрочем, о дальнейших тропарях, «Благодарим Тя, Христе Боже наш», заключающий, кроме благодарения за насыщение, прошение о Царстве Небесном и о со{с. 779}пребывании здесь с нами Христа; вторая половина тропаря «(Но) яко посреде учеников Твоих пришел еси…» составляет ипакои Фоминой Недели, гл. 6. На Слава и ныне, если «Владычний» (= двунадесятый) [975] праздник, кондак его (на кратких службах, например изобразительных, из праздничных песней полагается только кондак); в другие дни (исключая попразднство Пасхи, когда «Предварившия утро» и «Аще и во гроб») — тропарь общий святителям и преподобным, как покровителям монастыря, «Боже отец наших…» (гл.
4) на Славу, а на И ныне — общий всем святым и Богородице «Молитвами, Господи, всех святых и Богородицы…». (Такая неизменность тропарей в чине о панагии для всех дней года, исключая двунадесятые праздники, напоминает такую же неизменность на полунощнице, не оставляющей своих обычных тропарей и для полиелейных дней). Указанными тропарями и заканчивается 3-я часть чина о панагии — благодарение за трапезу, — а вместе и весь этот чин. За тропарями следует отпуст. Отпуст здесь, конечно, должен иметь тип малого; но и малый отпуст здесь имеет сокращенный и измененный вид. Именно, без возгласа священника «Слава Тебе, Христе Боже…» произносится (всеми, как и все предыдущее): «Господи помилуй 3. Благослови» (предварительное Слава и ныне было уже между тропарями). Священник, вместо «Христос истинный Бог наш»: «Благословен Бог милуяй и питаяй нас…».
История чина о панагии
Молитвенное освящение монастырской трапезы достигает завершения своего в «чине о панагии».
Церковное предание этому чину усвояет прямо апостольскую древность. Это предание помещается в Псалтири следованной вслед за изложением чина, но оно входит составною частью и в то повествование об успении Пресвятой Богородицы, которое дается Четьи-Минеями. По этому преданию, когда апостолы, после сошествия на них Святого Духа и до отправления на проповедь в разные страны, жили вместе, то обычно за обедом они оставляли за столом незанятое место для Христа, полагая там возглавие с укрухом хлеба. По окончании обеда и после благодарственной молитвы они этот укрух подымали со словами: «Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе. Слава Отцу и Сыну и Святому Духу. Велико имя Святыя Троицы. Господи Иисусе Христе, помогай нам» (заменяя два последние возгласа в пасхальные дни «Христос воскресе»). Этот обряд совершали апостолы и после разлучения друг с другом — каждый отдельно. Собранные чудесно к преставлению Божией Матери и совершивши погребение Ее, они на третий день сидели вместе за трапезой. Когда после обеда они, возвышая по обычаю укрух хлеба в память Христа, произнесли: «Велико имя…», то увидели на воздухе Пресвятую Богородицу, окруженную Ангелами и обещающую пребыть с ними всегда; невольно апостолы тогда воскликнули вместо {с. 780} «Господи Иисусе Христе помогай нам» — «Пресвятая Богородице, помогай нам».
Отправившись после этого ко гробу Богоматери и открывши его, апостолы не нашли там пречистого тела Ее и уверились, что Она вознесена на небо к Божественному Сыну Своему [976].
Молитвенное благословение трапезы христианская Церковь могла перенять от ветхозаветной — еврейской. Какой вид оно имело в последней, можно отчасти судить по обрядам позднего иудейства (обряд вообще устойчив): за обычным обедом, в составе, впрочем, не менее 3 человек, глава семьи или самое почетное лицо читает формулу благословения над хлебом, режет и раздает куски сотрапезникам; часть хлеба остается до окончания трапезы, как символ присутствия Божия; так же благословляется и вино, причем чаша приподнимается над столом; над каждым отдельным блюдом читаются благословения [977]. Христианские агапы, особенно когда они не соединялись с евхаристией, без сомнения, дали начало многим обрядам чина о панагии [978]. Замечательно, что важнейшие из молитв этого чина почти в нынешнем их виде даются памятниками IV в.: у св. Иоанна Златоуста и в сочинении псевдо-Афанасия «О девстве». Именно здесь дана в качестве молитвы пред обедом молитва: «Благословен Бог милуяй и питаяй нас», только у Златоуста ед. ч., нет «милуяй» и «поклонение», у Афанасия нет «веков». Молитва «Слава Тебе, Господи» только у Златоуста без разностей с нынешней [979].
С возникновением монастырей трапеза в них сразу получила особенно молитвенную обстановку и рассматривалась как краткая церковная служба. В Пахомиевских монастырях эта служба состояла из псалма и молитвы, иногда из нескольких псалмов и молитв [980].
Древнейший памятник Студийского устава Ипотипосис о трапезе говорит: «когда братия идут на завтрак, на устах у них стих (из псалма, конечно); садятся за столы по 9. Таксиархи совершают служение за трапезой благочинно, без шума. Бывает же и чтение, на котором братия сидят зимой в кувуклиях на голове. Знаком же конца этого чтения бывает на последнем блюде звук ложек, вместе всеми бросаемых в миску. Равным образом и на смешение (на вино) и на блюда бывает (знак) ударом».
По Диатипосису, {с. 781} сверх этого «братия идут на трапезу по звуку колокола… со стихом на устах, так же и когда встанут (из-за стола), пока не дойдут до притвора, чтобы совершить благодарение за то, что приняли. Бывает и чтение по назначению екклисиарха, который заботится и о том, чтобы не было оставлено то, что не успели прочитать в церкви» [981], т. е. для трапезы был свой круг чтений и, кроме того, на ней дочитывались положенные на суточных службах чтения, не оконченные в храме [982].
Дальнейшей ступенью в развитии Студийского чина трапезы в сохранившихся памятниках можно признать чин, даваемый Синаксарем Афоно-Иверского монастыря в грузинской рукописи начала XII в. Здесь сначала древнейшее краткое замечание о трапезе. «Братия входят в трапезную, имея на устах своих песнь, и рассаживаются без спора за трапезой по 9 человек. Во время еды бывает чтение патерика тихо, по окончании же еды, узнаваемом по стуку складываемых вместе ложек, поучение». Вслед за этим, несомненно позднее, записан сложный чин трапезы.