Страница 38 из 113
История его
Молитва главопреклонения заменила древнее возложение рук епископом при конце службы на каждого молящегося, как то было, например, в Иерусалимской Церкви IV в. (см. Вступ. гл., с. 142) и на вечерне и утрене Постановлений Апостольских, где приведена и молитва при этом руковозложении, {с. 585} однородного, хотя не тождественного с нынешней содержания (там же, 136). Нынешняя молитва читается уже в ркп. X в., но нек. ркп. имеют вместо нее и другие молитвы главопреклонения. Так, Евхол. Синайск. библ. № 957 IX— X в.: «Господи Боже наш, седяй на престоле славы и назираяй бездны, оком благоутробным на смирение наше призираяй, благослови всех нас подклонших Тебе своя главы и возвыси рог наш во благоволении Твоем; буди всесвятое имя человеколюбия Твоего благословенно». Евхол. Париж. Национ. библ.: «Владыко Святый, подклоньше Тебе выю телесе, молим, даждь нам выну в правей и непреклонней мысли на небесную славу взирати и к Твоему возвышатися величию, яко Твоя держава и Твое есть Царство» [468].
ЛИТИЯ
После просительной ектении и связанной с ней молитвы главопреклонения, чем вечерня собственно заканчивается, вставляется в нее особая добавочная, не необходимая в ней часть, называемая литией. Лития от греч. λιτή, усердное моление, по всегдашнему церковному словоупотреблению означала моление вне храма. Нынешний устав знает четыре вида литии, которые по степени торжественности можно расположить в таком порядке: а) «лития вне монастыря», положенная на некоторые двунадесятые праздники и в Светлую седмицу пред литургией; б) лития на великой вечерне, соединяемой с бдением; в) лития по окончании праздничной и воскресной утрени; г) лития за упокой после будничной вечерни и утрени. По содержанию молитвословий и чину эти виды литии очень различны между собою, но общее у них именно исхождение из храма. Исхождение это в первом виде (из перечисленных) литии бывает полное, а в остальных неполное. Но там и здесь совершается оно ближайшим образом с целью выразить молитву не только словами, но и движением, переменить ее место для оживления молитвенного внимания; дальнейшею целью литии является выражение — удалением из храма — нашего недостоинства молиться в нем: «мы молимся, стоя пред вратами св. храма, как бы пред вратами небесными… подобно Адаму, мытарю, блудному сыну» [469]. Отсюда несколько покаянный и скорбный характер литийных молитв.
Наконец, в литии Церковь исходит из своей облагодатствованной среды во внешний мир — в собственном смысле — или же в притвор, как часть храма, соприкасающуюся с этим миром, открытую для всех, не принятых в Церковь или исключенных из нее, с целью молитвенной миссии в этом мире. Отсюда всенародный и вселенский характер (о всем мире) литийных молитв [470].
{с. 586}
Общая история ее
По первоначальному назначению лития, имевшая нечто аналогичное и в римском культе (см. Вступит. гл., с. 354, прим. 2), была молитвою во время общественных бедствий в местах, поражаемых или угрожаемых ими (там же, с. 152); такою была лития и в уставе Великой Константинопольской церкви, и в Западной Церкви (там же, с. 353–354) только таким молениям усвояется имя литии. Но рядом с этими литиями существовали уже в III в. очень близкие к ним моления радостно-торжественного характера, состоящие, как и те, в загородных процессиях, которым впрочем не усвоялось имя литий и литаний. Особое развитие эти процессии получили в Иерусалимской Церкви, где они совершались, должно быть, сначала праздниками в ознаменованные празднуемыми событиями св. места (там же, с. 251 и д.), а затем, уже в IV в., стали принадлежностью каждой воскресной вечерни; эта лития (тоже не называвшаяся так) состояла в простом повторении второй, молитвенной, части вечерни, в разных св. местах (там же, с. 142). Нынешние литии пред литургией — остаток праздничных иерусалимских литий, а на вечерне и утрени — прямое наследие тамошней воскресно-вечерней литии, принявшей, под влиянием Великой церкви и древней повсеместной практики, элементы из покаянно-молитвенной литии.
Исхождение на литию
Лития на великой вечерне [471] слагается из трех элементов: обрядов, песней и молитв. Обряд литии состоит в торжественном выходе священнослужителей и народа в притвор. Так как «притвор назначается для кающихся и оглашенных», то «Церковь, как бы нося образ кающихся и оглашенных, смиряясь пред Богом и испрашивая Его помилования, совершает в притворе некоторую часть службы» [472]. «Стоя пред священным храмом, как бы пред небесными вратами, умоляем Его» [473]. Выход этот — настолько существенная принадлежность литии, что в славянских рукописях Иерусалимского Типикона вместо термина лития постоянно употребляется «исхожение» [474]. Этот {с. 587} выход совершается по чину, близкому к вечернему входу. Священник [475] с диаконом, как и там, выходят северными дверьми, при закрытых (по Служебнику) св. дверях [476]. Диакон идет рядом со священником [477], держа кадило. Пред ними несут два светильника (μανουάλια). Певчие («нам») следуют за священнослужителями. Все это совершается при пении положенных на литии стихир. По приходе в притвор диакон «кадит св. иконы (тамошние), настоятеля и лики и становится на своем месте», т. е. впереди священника немного направо.
Исхождение по древним уставам
Студийские уставы не знали литии на праздничной вечерне. Древнейшие редакции Иерусалимского устава указывали исхождение для литии в другие храмы и молельни (евктирии) монастыря, а в заключение в притвор главного храма, причем на пути в каждый из таких храмов пелись его стихиры, и в каждом из них произносилось одно прошение литийной ектении. Так ркп. грузинская Шиомгвимская XIII в. и две библ. Саввина монастыря близ Иерусалима XVI в. [478] Что касается обряда исхождения, то он имел следующее развитие.
Груз.:
«священник идет с кадильницей и в преднесении зажженной свечи».
Греч. ркп. и печ. изд.:
«поем самогласен, совершая литию (λιτανεύοντες) в притвор (έν τω νάρθηκι), в предшествии иерея с кадильницей и светильником (λαμπάδος)», в печ. изд. «светильниками» [479];
о каждении в притворе не упоминается.
«Чин» патр. Филофея:
«при пении их (стихир литии) диакон войдя (в алтарь) и взяв благословение обычно, исходит вместе со священником северною стороною при запертых св. дверях, в предшествии светильников, и пройдя чрез красные двери, а за ними все братия, становятся в притворе; во время же пения братий, диакон кадит всех обычно; по окончании же стихир став на обычном месте, говорит: Спаси Боже» [480].
В древнейших слав. ркп.:
«иерей и диакон творита исхожение в притвор свеще предидущи с кадил., мы же вследующе има — иерей же прешед церковная врата и покадив крестом и ту стоит, лика же станут по чину своему» [481].
Позднейшие заменяют одну свечу «2 светильникома»; о каждении {с. 588} прибавляют «игумена и братию» [482]. Еще позднейшие: «исходит иерей со диаконом св. дверми — и тамо покадит (иерей?) св. иконы и настоятеля» [483].
Старообр. то же, но кадит диакон + братию [484]. Нын. греч. Евхол.: «поем стихиры, совершая литию (λντανεύοντες) в притворе в предшествии иерея и диакона со светильниками и кадилом» [485].
Литийные стихиры
Выход на литию воскресной вечерни (обычной) совершается при пении «стихиры храма». Пение такой стихиры естественно при торжественном прохождении храма; и естественно вспомнить в течение всего бдения хотя раз святого, в честь которого храм (древние уставы, как увидим, говорят здесь о пении стихиры именно святого храмового), как он вспоминается и на литургийных песнопениях раз (в тропаре по входе), и который мыслится духовно соприсутствующим с верующими и участвующим в их службе, «запечатаяй пение и предначинаяй торжество» [486]. Какую из храмовых стихир петь на литии, Типикон не указывает [487]. В Октоихе, в службе 1-го гласа, замечено: «поем самогласну стихиру Святаго обители, литию творяще в притвор, на нейже поем стихиры Павла Аморрейскаго или что настоятель изволит». Предполагается, что храм, как и бывало почти всегда в древности, в честь святого, и из стихир его указывается для пения самогласная, как наиболее торжественная по напеву, где бы она ни была положена в службе святого; большей частью самогласны положены на Слава и ныне Господи воззвах или стиховных.