Страница 87 из 98
Показал себя не знающим их и обошелся с ними сурово. Поступок Иосифа, при первом взгляде, имеет вид предосудительного притворства и мщения. Но чистоту его сердца и братскую любовь открывают слезы, проливаемые им над сокрушением своих братьев (24). Итак, употребленная им хитрость, без сомнения, имела добрые побуждения, как то: возбудить угрожающим несчастием совесть виновных братьев к признанию сделанного ими преступления и, следственно, к изглаждению оного; получить сколь нетерпеливо желаемое, столь же скорое и беспритворное извещение об участи отца и брата единоутробного; прежде открытия тайны привести в совершенную безопасность Вениамина, против которого зависть и злоба, обманутые в Иосифе, могли обратить свое оружие.
Тут вспомнил Иосиф сны. То есть почувствовал внутренне, что они теперь сбываются, и признал в сем дело Божие.
Вы соглядатаи. С воспоминанием предыдущих снов связуется здесь обвинение совсем постороннее. Связь сия не в том состоит, будто Иосиф, воспоминая, как некогда братья поругались снам его, желает, по их событии, взаимно поругаться завистникам, но в том, что, признав теперь свои прежние искушения благодеянием Промысла, он получил в то же время тайное внушение поставить в кратковременное искушение своих братьев для их исправления.
Вы пришли смотреть наготу земли сей. То есть места, не укрепленные ни природою, ни искусством и открытые для нападения неприятельского. Подозрение благовидное, ибо самая опасная граница Египта была со стороны Палестины; и необходимое в Иосифе для Египтян, ибо внезапное благоволение к неизвестным пришельца, его самого могло бы привести в подозрение у Египтян.
Мы без хитрости. То есть мы люди, не имеющие никаких скрытых видов и враждебных намерений.
Нас, рабов твоих, двенадцать братьев и проч. То есть «мы не посланники какого‑либо царства или народа; мы принадлежим к одному малочисленному племени. Как же можем мы быть опасны для Египта?»
А одного не стало. Выражение обоюдное, происшедшее, как кажется, от смущенной совести. Сыны Иакова не хотят признаться, что брат пострадал от них, и не смеют солгать, что он умер.
Точно так, как я сказал вам и проч. То есть «я сказал вам, что имею на вас подозрение; теперь это ясно откроется».
Клянусь здравием Фараона. В клятве именем Фараона некоторые находят род идолопоклонства. Но и евреи, даже лучшие из евреев, не чуждались употребления в клятвах имен человеческих (1 Цар. XVII. 55. XX. 3. XXV. 26. 4 Цар. II. 2. 4. 6). Разум клятвы Исифовой таков: «как верно то, что Фараон здрав, или, что я желаю, да здравствует Фараон, так же верно и то, что вы не выйдете отсюда, разве когда меньший брат ваш придет сюда» [46].
И отдал их под стражу на три дня. Для того, может быть, чтобы дать время избрать одного, который бы возвратился к отцу и привел бы последнего брата; ибо вначале никто не вызвался на сие горестное поручение.
Я боюсь Бога. Сими словами Иосиф довершает торжество истины над совестью своих братьев, которое вскоре и делается видимым (21). Видя иноплеменного властителя, из страха Божия удерживающегося от жестокости против пришельцев неизвестных и почитаемых соглядатаями, с какими угрызениями долженствовали они вспомнить: боялись ли Бога тогда, когда ожесточились против своего брата, почитая его соглядатаем своих поступков!
Один брат из вас да содержится в доме заключения вашего. Дав почувствовать братьям силу строгого суда, для достижения своего намерения Иосиф смягчает свое определение, вероятно, для того, чтобы не причинить тяжкой печали отцу своему.
За то постигла нас скорбь сия. Братья Иосифа счастливы тем, что и в греховном состоянии сохранили уверение о премудром и праведном Провидении. Сие уверение становится теперь источником их покаяния, очищения и спасения. Счастлив, кто умеет по их примеру изъяснять свои несчастия.
Ибо между ними был переводчик. Хотя еврейский и египетский языки суть отрасли одного корня, однако неудивительно, что египтяне имели нужду в переводчике для евреев, подобно как во времена царей простой народ Иудейский не мог разуметь Халдеев (4 Цар. XVIII. 26).
Из настоящего случая некоторые выводят, что в доме Иакова употреблялся язык ханаанский, а не еврейский; ибо говорят: откуда еврейский переводчик в Египте? Но удивительно ли сие, тогда как еврейским языком недалеко от Египта говорили уже многие и многолюдные племена, кроме Иаковлева, как то: племена Измаила, Хеттуры, Исава? Если же и подлинно на ханаанском говорили сыны Иакова в Египте, можно ли заключить из сего, что в их доме не было собственного, еврейского языка?
И взял из них Симеона, и связал его пред глазами их. Иосиф не касается Рувима, как менее виновного; на Симеона же слагает всю тяжесть бедствия, конечно, как на виновного более прочих. Будучи старшим после первенца, Симеон мог бы, соединясь с сим, удержать и прочих от преступления; он сего не сделал. Судя по его свойствам, какие открываются из его поступка с Сихемлянами и из решительного отзыва самого Иакова (XLIX. 5 — 7), можно догадываться, не он ли был первою причиною несчастия Иосифова.
А серебро их возвратить. Может быть, Иосиф опасался, чтобы недостаток денег не затруднил второго путешествия братьев своих в Египет.
Ослу своему. Если каждый из братьев имел с собою не более как по одному ослу, который должен был нести и хлеб, и путевой запас, и воду, то количество привезенного в дом хлеба не могло быть велико. Итак, Египтяне ли не допускали продажи хлеба в великом числе, или Иаков еще не крайний имел в нем недостаток? Или братья, кроме ослов своих собственно для себя, имели еще ослов, на которых везли хлеб в дом?
Что это Бог сотворил нам? Сие показывает, что и все в то же время нашли серебро свое (XLIII. 21).
Увидев узлы серебра своего, и они, и отец их ужаснулись. Сыны Иакова разделяют удивление и беспокойство с отцом, не открывая ему, что приметили серебро еще на пути, дабы он не сказал: для чего не возвратились в Египет и не отдали оного.
Все это на мою беду. Признавая себя одного несчастным, Иаков чрез сие самое упрекает своих детей или по некоторому подозрению, или по предчувствию того, что они не просто несчастны, а виновны.
Убей двух сынов моих. Залог уверения неправильный, однако свидетельствующий об усердии Рувима к отцу своему.
С печалию. Доразумевается: непрерывною со времени потери Иосифа и безотрадною до конца.
ВТОРОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ
XLIII. 1. Между тем голод усилился на земле. 2. Итак, когда они съели весь хлеб, привезенный из Египта, тогда отец их сказал им: пойдите опять, купите нам сколько‑нибудь пищи. 3. Иуда сказал ему в ответ: тот человек (начальствующий земле той) решительно сказал нам: не увидите лица моего, если брата вашего не будет с вами. 4. Если ты пошлешь с нами брата нашего, то мы пойдем и купим тебе пищи. 5. А если не пошлешь, то не пойдем; ибо тот человек сказал нам: не увидите лица моего, если брата вашего не будет с вами. 6. Израиль сказал: для чего вы мне сделали это зло, сказали тому человеку, что у вас есть еще брат? 7. Они отвечали: он выспрашивал нас о нас и о роде нашем, говоря: жив ли у вас отец, есть ли у вас брат? И мы рассказали ему по случаю сих вопросов. Могли ли мы предузнать, что он скажет: приведите брата вашего? 8. Иуда же сказал Израилю, отцу своему: отпусти отрока со мною; мы соберемся и пойдем, и тем сохраним жизнь нашу, и не умрем мы, и ты, и малые дети наши. 9. Я беру его на поручительство. Требуй его из моих рук. Если я не приведу его к тебе и не поставлю его пред лицем твоим, пусть останусь я повинным во грехе против тебя на всю жизнь. 10. Если бы мы не откладывали, то уже сходили бы два раза. 11.
Наконец Израиль, отец их, сказал им: если уже так, то вот что сделайте: возьмите лучших произведений этой земли в сосуды ваши и отнесите в дар тому человеку несколько бальзама, несколько меду, стираксы, ладану, фисташков и миндальных орехов. 12. Возьмите и другое серебро в руки ваши; а серебро, обратно положенное в отверстия мешков ваших, возвратите руками вашими: может быть, это ошибка. 13. Возьмите и брата вашего и, встав, пойдите опять к тому человеку. 14. Бог же Всемогущий да даст вам милосердие в том человеке, чтобы он отпустил вас, и оставшегося брата вашего, и Вениамина. А мне если уже остаться бездетным, то пусть останусь. 15. Тогда они взяли дары те, и другое серебро взяли в руки свои, также и Вениамина, встали, пришли в Египет и предстали пред лице Иосифа. 16. Иосиф, увидев между ними Вениамина, сказал управляющему домом своим: введи сих людей в дом, заколи из скота и приготовь; потому что они будут обедать у меня в полдень. 17. Он сделал, как сказал Иосиф, и ввел их в дом Иосифов. 18. Но они испугались того, что ввели их в дом Иосифов, и сказали: это за серебро, возвращенное прежде в мешки наши, ведут нас, чтобы придраться к нам, и напасть на нас, и взять нас в рабство и ослов наших. 19. Итак, они приступили к управляющему домом Иосифовым, и начали говорить ему у дверей дома, 20. и сказали: послушай, государь мой, мы приходили уже прежде покупать пищи. 21.