Страница 45 из 98
Конец и намерение сих соображений есть то заключение, что как рождение Измаила для Аврама не было исполнением обетования, которого еще надлежало ожидать в Исааке, как Ветхий Завет был только приготовлением к Новому, так жизнь многодеятельная и работная под игом закона не должна быть почитаема христианами сокровищем заслуг и последним предлогом совершенства; но, проходя сие поприще в терпении и послушании, они должны ждать верою своей свободы в истине, своей жизни во Христе и жизни Христа в себе.
ЗАВЕТ. Б. XVII
Как Аврам уже утомился ходить одною верою, а не видением, как то видно из обстоятельств рождения Измайлова, то Бог, возобновляя обетование, дает сему образ завета, соединенного с постоянным видимым знаком, который есть обрезание. Сей знак делается потомственным, подобно как и обетование.
Если завет обрезания сличить с предшествовавшим ему заветом огненного видения (XV. 18), то завет обрезания можно почесть дальнейшим объяснением, возобновлением, дополнением и совершением первого завета. В первом образовательные действия или знамения заветные представляются наиболее со стороны Бога; во втором — со стороны Аврама.
Сказание о завете обрезания раздробляется на следующие части: приготовление к завету (1—3), новое изложение обетования заветного (3 — 8), изображение видимого завета со стороны Аврама (9 —14), изъяснение обетования в отношении к Саре (15, 16), недоумение Аврама (17), ходатайство о Измаиле (18), судьба Исаака и Измаила в особенности (19 — 22), исполнение завета со стороны Аврама (23, 27).
ПРИГОТОВЛЕНИЕ К ЗАВЕТУ
1. Когда же Авраму было девяносто девять лет от рождения, явился Господь Авраму и сказал ему: Я Бог Всемогущий; ходи пред лицем Моим и будь непорочен; 2. и Я поставлю завет Мой между Мною и тобою, и много, много дам тебе потомков. 3. И пал Аврам на лице свое.
Девяносто девять лет. Время вступления в завет обрезания замечательно по трем отношениям: в отношении к рождению Измаила. В продолжение тринадцати лет Бог оставлял Аврама в неведении или, что еще тягостнее, в погрешительном гадании о его судьбе; в отношении к самому Авраму. Девяноста девяти лет от рождения он принял обетование о будущем сыне и подвергнул себя болезненному действию обрезания; в отношении к Исааку. Обетование о его рождении соединено было с точным назначением времени сего события (21).
Я Бог всемогущий. Указанием на свое всемогущество Бог приготовляет Аврама к последующему затем повелению и обетованию, дабы сей не сомневался в возможности как получить обетование от руки Его, так равно исполнить повеление с Его помощью. Даже некоторым образом упрекает Аврама, который искал естественных средств к исполнению обетования Его.
Ходи пред лицем Моим и будь непорочен. Чем были Енох и Ной (Быт. V. 22. VI. 9), тем Авраму повелевается быть. Впрочем, можно думать, что Бог здесь дает ему не новую для него заповедь, но утверждает его в принятом уже им поведении и предохраняет от падений. Как исполнили патриархи волю Божию, они сами, не обинуясь, сие исповедуют (Быт. XXIV. 40. XLVIII. 15).
И пал Аврам на лице свое. От страха ли пал Аврам или преклонился в знак благоговения и благодарности, разнословят толкователи.
Молчанием Аврама лучше всего изъясняется его внутреннее состояние. Он не отвергает и не подтверждает того, что глаголет Бог: в эту минуту он выше сих действий собственного разума и воли; он предает себя Богу, повергает себя пред Ним и, по выражению Давида, исчезает во спасение Его (Пс. CXVIII. 81).
НОВОЕ ИЗЛОЖЕНИЕ ОБЕТОВАНИЯ
Бог продолжал говорить с ним и сказал: 4. Я — вот завет Мой с тобою: ты будешь отец множества народов. 5. И потому отныне ты не будешь называться Аврамом, но да будет тебе имя: Авраам; ибо Я назначил тебе быть отцом множества народов. 6. И возращу тебя много, много; и произведу от тебя народы, и цари произойдут от тебя. 7. И поставлю завет Мой между Мною и тобою и между потомками твоими в роды их, завет вечный, да буду твоим Богом и потомства твоего после тебя. 8. И дам тебе и потомкам твоим после тебя землю, по которой ты странствуешь, всю землю Ханаанскую, в наследие; вечное, и буду их Богом.
Я — вот завет Мой с тобою. Речь сия кажется пресеченною и не в правилах словосочинения. Но сколько она неправильна, столько знаменательна. В человеке нет ничего ненавистнее, как я: в Боге нет ничего величественнее, как Я. Ив обычаях древности говорить без я считалось нужным пред высшими благоприличием, и потому Я, по превосходству, приличествует Существу Всевышнему. Итак, краткое слово Я заключает в себе целое вступление к следующей речи: «Я Бог всемогущий, который един есмь все и пред которым все ничто, хощу, повелеваю, обещаю».
Ты будешь отец множества народов. Множество народов, происшедших от Аврама, известно. Достопримечательно, что он именуется не только многих лиц, но и многих народов отцом — именем, которое выражает теснейшее родство и означает главу одного семейства. Посему наименование отца многих народов в полном своем значении заключает не только то, что потомство Аврама разделится на многие народы, но и то, что многие народы соединятся под ним в единое семейство.
Но да будет тебе имя: Авраам. Переименование в человеческих обычаях иногда означает власть переименующего и назначение переименуемого к новому званию или служению, как, например, Иосиф наречен Цафнат–панеах (Быт. XLI. 45), Даниил — Белтшацар (Дан. 1. 7); а иногда соответствует некоторой уже случившейся перемене состояния, как Ноеминь дала себе имя Мара (Руф. I. 20). Богом даются новые имена человекам также иногда в память особенного происшествия, как Иакову дано имя Израиля в память борьбы с Богом (Быт. XXXII. 28), а иногда в изъявление особенного их предопределения, как Симон наречен Петром (Ин. I. 42. Мф. XVI. 18). Сего последнего рода есть имя Авраам, то есть отец великого множества.
Имена, имеющие происхождение Божественное, суть великой важности, потому что не суть случайные знаки понятий, как имена просто человеческие. Те суть чувственные отпечатки сущности вещей; они соединены с глубоким познанием вещей; они заключают в себе силу вещей, которая и оказывается тогда, когда произносит их не одними чувственными органами, но всею силою духа.
И цари произойдут от тебя. Еврейские, иудейские, израильские, идумейские, сарацинские и проч. Наконец, от Авраама сам Царь царей и Господь господей (Апок. XIX. 16) и поставляемые им цари и священники (Апок. I. 6).
Буду твоим Богом и потомства твоего после тебя. О важности обетования сего нетрудно сделать заключение из того, что в продолжение одной настоящей беседы Божией с Авраамом, но произносится троекратно (7, 8, 19), и, наконец, относится к Исааку преимущественно пред Измаилом, как главная и существенная принадлежность завета.
Внешний образ или выражение обетования сего делается понятным из сравнения оного с обыкновением идолослужителей присвоять себе и называть своим то мнимое божество, которое они почитают в идолах своего дома, города, страны и от которого почитают себя вправе требовать особенного покровительства. Примером сего служит Лаван (Быт. XXXI. 30). Может быть, мысль и желание усвоять себе богов были безобразным произведением первоначально истинного, но впоследствии поврежденного предания о предопределенном усвоении Божества избранному племени. Бог, противополагая истину заблуждению, открывает Аврааму, что Он точно будет его Богом и его потомства, паче прочих человеков и народов.
И Бог есть Бог Авраама и потомков его: по имени: Бог Авраамов, Исааков, Иаковлев (Исх. XXIX. 45, 46); по сохранении истинного богопознания и богослужения в их потомстве; наипаче же по воплощению. По сему‑то в порядке обетовании прежде полагается завет вечный и вечное наследие земли Ханаанской, что исполнилось прежде Рождества Христова, а обетование: буду их Богом, есть заключение всех обетований.
ВИДИМЫЙ ЗАВЕТ
9. Потом Бог сказал Аврааму: ты же соблюди завет Мой, ты и потомки твои после тебя в роды их. 10. Сей есть завет Мой, который вы должны соблюдать между Мною и между вами и между потомками твоими после тебя, чтобы у вас весь мужеский пол был обрезан. 11. Обрежьте край плоти вашей; и сие будет знаком завета между Мною и вами. 12. Осьми дней от рождения да обрежется у вас всякий младенец мужеского пола, рожденный в доме и купленный за серебро у какого‑нибудь иноплеменника, который не от вашего племени.