Страница 16 из 71
Стих 14. Потом (же) обрете его Иисус в церкви и рече ему: се, здрав еси: ктому не согрешай, да не горше ти что будет.[240] Когда уже ослабела молва о чуде и гнев иудеев, Иисус Христос встречает исцеленного, желая исцелить и его душу.
Если здесь наказание за грехи продолжалось тридцать восемь лет, то что может сказать кто-либо о будущем наказании? Без сомнения, оно бесконечно и вечно. Конечно, не все болезни происходят от грехов, и не все грешники болеют. Упоминаемый у Матфея расслабленный болел за грехи, как и пояснено нам; поэтому Иисус Христос сказал ему: отпущаются ти греси (Мф. 9, 2).[241] В лице их Иисус Христос увещевает всех, еще не болевших, убояться болезни и исправиться, а уже болевших — убояться еще худшей болезни и быть осторожными на будущее время. И всякий из нас, если уже болен, пусть скажет самому себе: се, здрав еси: ктому не согрешай, да не горше ти что будет; если же еще не болен, пусть поет себе апостольское изречение: благость Божия на покаяние тя ведет; по жестокости же твоей и непокаянному сердцу, собираеши себе гнев (Рим. 2, 4–5)[242] Не только укреплением тела представил расслабленному Иисус Христос доказательство Своего Божества, но и словами: ктому не согрешай, так как этим показал, что Он знает все, даже тайное.
Стих 15. Иде (же) человек и поведа Иудеом, яко Иисус есть, иже мя сотвори цела.[243] Пошел и объявил не с злым умыслом, чтобы предать Его, но из благодарности, чтобы открыть своего благодетеля. Благодеяние и угроза достаточны были для того, чтобы удержать его от этого. Получив величайшее доказательство силы своего благодетеля, исцеленный не только устыдился бы, но и побоялся бы, чтобы не пострадать еще хуже. Притом же, если бы он хотел предать Его, то не сказал бы: «Иисус есть Тот, Который исцелил меня», — а сказал бы: «Иисус есть Тот, Который сказал мне: возми одр твой и ходи». Иудеи хотели знать не то, Кто исцелил его, а то, Кто сказал ему: возми одр твой и ходи; но он, умолчав о мнимом преступлении, открыл своего благодетеля. Итак, человек этот был благодарный, откровенный и вовсе не заслуживает упрека.
Стих 16. И сего ради гоняху Иисуса Иудее, и искаху его убити, зане сия творяше в субботу.[244] Это было только явным предлогом, а тайной причиной была зависть.
Стих 17. Иисус же отвещаваше им: Отец Мой доселе делает, и Аз делаю.[245] Двояким образом Иисус Христос показал Свое равенство с Богом, с одной стороны называя Его Своим Отцом, с другой же говоря, что Он делает так же, как и Бог, чтобы более уже не смотрели на Него, как на простого человека, а как на Бога. Слово доселе указывает на непрерывность делания. В Боге мы знаем двоякое делание: одно обозначает сотворение всей природы в начале, а другое — управление, промышление и сохранение ее. Что касается первого, то Бог почил от всех дел Своих в седьмой день; что же касается второго, то Он всегда делает, управляя сотворенным, промышляя и сохраняя его, и никакой закон не возбраняет Законодателю устроять всегда спасение своих тварей. Обрати внимание на то, как Иисус Христос, обличаемый в разное время в нарушении субботы, иногда защищается, как Бог, а иногда — как человек. Он хотел, чтобы уверовали в то и другое, т. е. в Его Божество и воплощение. (Толкование святого Максима. Установив раз и навсегда первые законы бытия и природу всего сущего, Бог доселе еще делает, так как не только сохраняет в бытии все вещи, но и творит новые части присущей им самим силой. В веществе, или сущности всего сущего, находятся, так сказать, в возможности отдельные вещи, происходящие из этого вещества, которые бытием своим всякий раз обязаны Богу.
Делает Бог доселе еще и потому, что сообразует части с целым, т. е. соединяет всех людей, одинаково направляя их мысль к добру и согласуя с законами природы, чтобы, подобно тому как все они имеют одну и ту же природу, так точно имели и одну мысль, согласную во всем и направленную к одному и тому же, так как все они промыслом Божиим соединены между собой и с Богом.)
Стих 18. И сего ради паче искаху Его Иудее убити, яко не токмо разоряше субботу, но и Отца Своего глаголаше Бога, равен Ся творя Богу,[246] так как словами Отец Мой показал, что Он истинный Сын; а такой Сын равен Отцу по существу и природе.
Стих 19. Отвеща же Иисус и рече им: аминь, аминь глаголю вам, не может Сын творити о Себе ничесоже, аще не еже видит Отца творяща…[247] Так как, говоря о Себе возвышенно, Иисус Христос претерпевал гонения, потому что иудеи не могли подняться на высоту Его слов и преследовали Его, как противника Божия, то снисходит к слабости ума их и с премудрой целью говорит о Себе уничиженно, чтобы сделать Свое учение удобоприемлемым; далее опять возводит Свою речь к возвышенному и снова низводит ее к уничиженному, затем опять — то к более высокому, то к более низкому.
Впрочем, если самые выражения были уничиженны, то на столько же были возвышенны скрытые под ними мысли, и если Иисус Христос уступает в выражениях, то в мыслях никогда. Итак, что Он говорит теперь? Не может Сын творити о Себе ничесоже, аще не еже видит Отца творяща. Для людей с более грубым пониманием слова эти указывают на меньшую степень могущества, по выше указанной причине, а для людей более проницательного ума они указывают скорее на равенство и тождество. Не может, не вследствие недостатка могущества, а вследствие нераздельности: невозможно, чтобы Сын делал что-либо такое, чего не делает Отец, потому что сила Его не отлична от силы Отца, но та же самая; а если та же самая, то значит Сын равен Отцу. Григорий Богослов говорит, что Отец напечатлевает образы самых вещей, а Сын совершает, но не рабски и неразумно, а со властью и знанием, и, точнее сказать, духовно, т. е. по знанию и власти Отца. Итак, по вышеприведенным причинам и сказано: не может Сын творити о Себе ничесоже, аще не еже видит Отца творяща. Если же это сказано не в таком смысле, то каким образом Сила не может, или Мудрость нуждается в наставнике, или каким образом вся тем быша? Каким образом Он будет бессильнее людей, которые многое делают сами, так как и добродетель и порок избирают они сами? И много других нелепостей в таком случае последует.
Вышеприведенное изречение подробнее разобрал Григорий Богослов в шестой главе второго слова о Сыне.
Стих 19… Яже бо Он творит, сия и Сын такожде творит.[248] Опять от низкого перешел к возвышенному, как выше было сказано. Если все, что творит Отец, то творит также и Сын, то Он равен Отцу. Присоединено слово такожде (ομοιως) не просто, но чтобы мы знали, что Сын творит с равной властью и знанием, как выше было сказано.
Стих 20. Отец бо любит Сына и вся показует Ему, яже Сам творит… Снова от возвышенного перешел к уничиженному. Отец любит Сына не только потому, что Он Единородный, но и потому что Он делает то же, что и Отец, и не делает ничего такого, чего Отец не желает. Ни выше по отношению к Сыну слово видит, ни здесь по отношению к Отцу слово показует не должно понимать человекообразно, но богоприлично и сверхъестественно. И Сын видит не так, как ученик, и Отец показывает не так, как учитель; но Отец показывает, как ум, предначертывающий образы самих вещей, а Сын видит, как слово, совершающее предначертанное, и таким образом все богоприличные дела у них общи.
Стих 20… И болша сих покажет Ему дела, да вы чудитеся.[249] Хотя Иисус Христос исцелил расслабленного, и это было великое дело, но Ему предстояло еще воскресить мертвого, поэтому Он и сказал, что Отец покажет Ему дела больше сих, чтобы вы больше удивились и таким образом были привлечены к вере.
Стих 21. Якоже бо Отец воскрешает мертвыя и живит, тако и Сын, ихже хощет, живит.[250] От низкого опять восходит к возвышенному. Если как Отец, так и Он оживляет, кого хочет, то значит Он равной силы с Отцом. Слова якоже Отец… живит указывают на равенство силы, а слова ихже хощет — на неизменяемость власти. Если же Сын и может, и имеет власть, то почему же Он не может ничего творить Сам от Себя? Не может без Отца, потому что у Них одна и та же сила и воля.
Стихи 22–23. Отец бо не судит ни комуже, но суд весь даде Сынови, да вси чтут Сына, якоже чтут Отца.[251] Снова от возвышенного переходит к более низкому. И здесь слово даде должно понимать богоприлично. Говорит так Иисус Христос не только с той целью, чтобы уврачевать немощь иудеев, как сказано, но и чтобы мы знали причину, видели, что Сын не нерожден, и не впали в недуг Савеллия, который думал, что и Отец, и Сын, и Дух Святый — это одно и то же, и нелепо учил, что Святая Троица есть одно лицо. Когда Отец отдал Сыну суд? Ответом на это может служить: прежде всякого когда. Хотя должно было бы прямо ответить: вместе с рождением Сына, но когда же Сын родился, когда Отец не родился? Невозможно, решительно невозможно представить себе какого-либо времени или века, по которому можно было бы дойти до этого предела, хотя бы мы употребили величайшие усилия. Отец отдал всякий суд Сыну, чтобы, боясь Его из-за этого, чтили Его, как чтут Отца. Словом весь обозначил суд, следствием которого служит награда тех, кого Он хочет. Этим, однако, не отнята власть судить у Отца. Если все, что имеет Отец, принадлежит Сыну, кроме нерождаемости, то, очевидно, все, что имеет Сын, принадлежит Отцу, кроме рождаемости. Итак, судит Сын, но при благоволении Отца и содействии Святого Духа, как это мы разумеем и по отношению ко всем Его делам.