Телегония.

Девочки хотят "нравиться," начинают заботиться о своей наружности, ищут общества мальчиков, вообще становятся "ма­ленькими женщинами," влюбляются, начинают ревновать и т.д. И мальчики напряженно стремятся показаться старше своих лет, подражают разным "героям" и тоже влюбляются. Вообще движения эроса в этот начальный период пугливы, застенчивы, как бы ищут препятствий, чтобы укрыться за "их спиной," скрыть от посторон­них свои сокровенные чувства; они могут казаться сметными, но в то же время они трогательны в своей свежести и идеализме.

В этом обнаруживается огромное творческое значение переживаний любви — именно через них вырастают эти могучие крылья, которые возносят дух в идеальный мир. Владимир Соловь­ев на эту тему написал замечательный этюд под названием "О смысле любви." После платоновского "Пира" это одно из гениаль­нейших произведений в мировой литературе по философии эроса.

Ценность пола состоит, главным образом, в стремлении к люб­ви, что становится источником того "огня," который заполняет сердце человека; сексуальность же есть только выражение в сфере телесной этих внутренних движений. Поскольку тело есть инстру­мент души, то сексуальность лишь передает и выражает то, что за­горается в душе — любовь, — как инструмент, который своими звучаниями передает мелодию, которую разыгрывает на нем музы­кант.

Закон двойного выражения.

Чтобы лучше уяснить соотношение сексуальности и эроса — их временное расхождение и вместе с тем глубокое внутреннее единство — надо познакомиться с актом психологии, который можно назвать законом "двойного выражения чувства." Суть этого закона заключается в том, что все движения чувств и все глубокие волнения, исходящие из самых недр человеческого существа, ищут двойного выражения—телесного и психического. Примером этого двойного выражения может служить любое чувство, хотя бы страх. То, что мы переживаем как страх, выражается в ряде телес­ных изменений (сердцебиении, обморочном состоянии, бледности, дрожании конечностей, ослаблении голоса и т.д.), но одновременно разливается в человеке как бы психическая воина, которая вызывает определенные переживания страха (напряженность, чувство жути, депрессии, доходящей до ослабления памяти и воли, состояние оце­пенения). Эта психическая "волна" ищет своего выражения через работу воображения (что хорошо подмечено в словах "у страха гла­за велики"), а через воображение влияет и на наш духовный мир.

Суть указанного закона не только в констатировании двойного выражения чувств, а еще в том, что одно выражение (например, те­лесное) не заменяет другого (душевно-духовного), не может и замениться им. Это выступает с полной силой, когда какое-нибудь одно выражение (например, телесное чувство) стеснено или подав­лено: в этом случае его энергия не уходит в другое его выражение (например, душевно-духовное); и подавленность одного выражения определяет подавленность и другого.

Обращаясь к севере пола в свете закона двойного выражения, мы легко поймем, что сексуальность и эрос в нормальных условиях должны развиваться параллельно, друг друга обогащая, и друг друга не вытесняя. "Расщепление" или разделенность сексуальности и эроса, о которой выше шла реёь и которую можно назвать болез­ненным периодом созревания, связана как раз со взаимной незаме­нимостью и неустранимостыо обоих проявлений жизни пола. Тем не менее, естественное для юности расхождение сексуальности и эроса есть все же дефект, ибо только в семье и в брачной жизни восстанавливается цельность в этой сфере.

Облагораживающая сила любви.

Когда в сердце человека разгорается любовь, то он весь про­светляется внутренним сиянием. Все постороннее отступает на зад­ний план, и душа всецело, норой до экстаза, погружается в созерца­ние любимого существа. Самые сухие и черствые люди меняются, когда в них вспыхивает любовь, их душа смягчается, веселеет и как бы обретает крылья. человек, который любим кем-нибудь, хотя из­вне представляется ничуть не лучше и не краше других, для любя­щего взора кажется единственным, несравненным и незаменимым. Это и есть та идеализация, которая так часто описывается в литера­туре. Смысл её в том, что сквозь внешнюю оболочку мы, в свете любви, зрим сокрытую от других идеальную сторону любимого, которая заложена в каждого человека, как образ Бо­жий, не замечаемый, а часто и подавленный внешней оболочкой, его внешностью или "характером, который всегда есть нечто вто­ричное в нем, а не его "суть." Вся сила зрения любви в том и заклю­чается, что через любовь мы как бы прикасаемся к внутренней красоте человека. Мы не можем оторваться от неё — хотели бы навсегда соединиться с любимым человеком. Душа, хотя бы раз пе­режившая эти чувства, навсегда сохранит воспоминание об их пре­ображающей и творческой силе.

Именно в порывах любви душа испытывает глубокую потреб­ность выйти за пределы своей личности, чтобы соединиться с лю­бимым существом. Потребность именно любви свидетельствует о невозможности замкнуться в себе — в любви преодолеваются есте­ственные рамки индивидуальности, разрывается ее оболочка. От того в порывах любви человек начинает тяготиться самим собой: замкнуться в себе, именно в свете любви, значит осудить себя на одиночество, оказаться в метафизической пустоте. Потому душа наша неутомимо ищет полюбить кого-нибудь, чтобы в нем найти точку опоры и смысл своего существования.

А та сила поэтического воображения, которая присуща юной любви, и благодаря которой мы идеализируем любимого человека, является вовсе не каким-то "придатком," игрой фантазии, а наобо­рот, в ней раскрывается глубочайшая жажда духовного порядка, жажда абсолютного бытия.

Любовь к матери, к сестре, к жене — как ни различны они — всё же представляют собой жизнь духа. Так как человек устроен по закону "полового диморфизма," т.е. принадлежит либо к мужскому, либо к женскому полу, то этот половой диморфизм и вбирает в себя из глубины духа ту исконную потребность любви, которая заложена в человека. Именно в этом смысле в сфере пола — любви (эросу) принадлежит основное значение, а сексуальность есть лишь его телесная транскрипция.

Значение семьи.

Раздвоение сексуальности и эроса, которое присуще периоду созревания, есть все же переходное состояние: пол в человеке глубже его физической оболочки, он является неотъемлемым каче­ством его природы. Половое созревание лишь временно поляризует физические и душевные влечения. Эта поляризация и расхождение сексуальности и эроса есть переходная стадия и требует восстанов­ления изначальной цельности. Поэтому жизнь пола может найти свое настоящее выражение только в семейной жизни, и вне её нормальная жизнь пола неосуществима. Обычный путь человека ведет его к образованию семьи, и поэтому всякая иная половая дея­тельность не может не иметь отрицательных последствии для ду­ховного здоровья человека.

Удовлетворение сексуальных желаний вне того внутреннего окрыления, какое дается в любви и завершается в браке, есть нару­шение закона цельности, заложенного в нашей природе. Конечно, в браке могут возникнуть свои новые трудности, однако вне семьи невозможно найти здоровое разрешение тех проблем, которые вы­растают из полового влечения.

Семья или девство?

Три стороны брачной жизни.

Семейная жизнь, которая возникает после брака, дает нор­мальное разрешение тем запросам и стремлениям, которые связаны у нас с полом. Правда, в наше время семейная жизнь очень услож­нилась, подвергается многим искушениям, — как из-за экономиче­ских трудностей, так и из-за напряженных жизненных темпов со­временною общества, а еще больше — из-за падения нравов. Одна­ко только в браке половая жизнь находит свое здоровое проявление. Если брак почему-либо невозможен или затруднен, то вне его не может быть здоровой половой жизни — здесь все будет уклонением от нормы, загрязнением души, извращением, расстраивающим са­мые основы человеческой личности.

Жизнь в браке имеет в себе три стороны — биологическую, социальную и духовную, и эти стороны не просто развиваются рядом друг с другом, по при нормальных условиях образуют цело­стное единство. То раздвоение сексуальности и эроса, которое в юности знаменует собою расстройство, не только устраняется здесь, но становится источником новых сил и раскрывает новый путь жиз­ни.

У апостола Павла есть замечательные слова о браке, из кото­рых приведем здесь только начальные слова. "Тайна сия (т.е. тайна брака), — говорит апостол Павел, — велика есть!"

Вот эта "великая тайна" брака только там выступает, где уже совершенно преодолено раздвоение сексуальности и эроса. Где почему-либо это раздвоении действует или где выступа­ет только одна сторона, например, сексуальность, там не только не открывается "великая тайна" брака, но там искажается его смысл, втаптывается в грязь самое священное и глубокое в людях.