Страница 9 из 16
Но затем говорится о целовании плащаницы государем, боярами и властями среди церкви [170]. Из дальнейшего также видно, что плащаница оставалась на гробе.
Среди храма плащаница находилась и во время совершения литургии. Последнее действие с плащаницей в Чиновнике Успенского собора описано так: "А как почнут пети "Да молчит всяка плоть", и в ту пору возмут священники плащаницы от гроба Господня в олтарь и положат на престоле. И егда приспеет выходу время... плащаницы три понесут большую, среднюю и меньшу...
И вносят в олтарь те плащаницы царскими дверми и полагают их на престол на всю Святую Неделю, даже до отдания празднику" [171]. В Чиновнике Новгородского Софийского собора несколько иначе: "Того же дня на обедни начнут пети перенос, и священники возмут з гроба воздух един и идут на выход. И как придут до гроба, и воздухи все подоимут на главы и несут в олтарь и полагают на потир и на дискос все воздухи и большой воздух верху их" [172].
Таким образом, и при столь богато развившейся обрядности плащаница не совсем порвала связь со своей прежней историей; на время она как бы снова обращается в тот воздух, каким она была раньше.
Вполне понятно, что обряды с плащаницей в том виде, как они описаны в соборных Чиновниках, слагались постепенно. Чиновники говорят о том, что уже было во время их составления и что начиналось и развивалось раньше [173]. Понятно и то, что все эти пышные обряды могли совершаться только в соборах и монастырях, где был многочисленный клир. В обыкновенных же приходских храмах ничего подобного не могло быть и не было.
Общие церковные уставы, Триоди, Следованные Псалтири XV и XVI вв. совершенно ничего не знают о плащанице; в них кратко или подробно говорится лишь о входе с Евангелием во время великого славословия в Великую Субботу [174]. В приходских храмах не было дорогих шитых воздухов, которые можно было бы выносить вместе с Евангелием и полагать для целования молящимся.
Соборные Чиновники широкою известностью не пользовались [175].
С начала XVII века на Руси начали печатать церковные уставы, которые должны были ввести единообразие в богослужении. Случилось так, что некоторые издания устава содержали в себе несколько монастырских добавлений, сравнительно с современными им уставами греческими. Среди этих добавлений были и замечания относительно выноса плащаницы. Можно поэтому думать, что в приходских храмах обряды с плащаницей получили начало и развивались под влиянием именно печатных уставов XVII века.
Печатный устав, заменивший какую-нибудь, часто сомнительную, рукопись, был для приходского священника некоторого рода законом, который нужно было исполнять. Эти уставы, нужно думать, и содействовали весьма много тому, что обряды с плащаницей не остались за монастырскими стенами и под сводами храмов соборных, а распространились по градам и весям земли Русской и начали совершаться в менее, конечно, торжественном виде в скромных приходских церквях.
Первое печатное издание устава сделано было в 1610 году уставщиком Троице-Сергиева монастыря Лонгином. В этом уставе на утрени Великой Субботы полагалось ставить "праздник насреди". Устав писан как бы для монастырей, и терминология в нем сохранена монастырская: "Славословие великое. Таже входит игумен во святый олтарь со иереи и диаконы. Облачится во вся священныя одежды, иереи же токмо в ризах; исходит с Евангелием и с воздухи и диаконы с кандилы, преходящим ему со двема лампадома и оба лика поющее Трисвятое надгробное".
Устав этот "государь патриарх Филарет указал сжечь, понеже устав печатал Троице-Сергиева монастыря крылошанин черный Лонгин, вор и бражник […] и многие в том уставе статьи напечатал не по апостольскому и не по отеческому преданию, но своим самовольством" [176]. Филаретовские издания устава 1633 и 1634 годов указывают только вход с Евангелием, согласно с греческими уставами того времени [177].
Внесение в устав указания носить вместе с Евангелием воздухи было, следовательно, признано самовольством, не соответствовавшим апостольскому и отеческому преданию. Напротив, в изданиях устава при патриархе Иоасафе I в 1641 г. и при патриархе Иосифе в 1651 г. в чине Великой Субботы опять появляются русские монастырские добавления. Иосифовская редакция устава и до сих пор в употреблении у старообрядцев-раскольников и у единоверцев.
В этой редакции вынос плащаницы в Великую Субботу описан так: "Славословие великое. Таже входит игумен во святый алтарь со иереи и диаконы и облачится во вся священныя одежды, иереи же токмо в ризах; исходит с Евангелием под плащаницею и диаконы с кадилы, обращающеся кадят трижды, предходящим ему со свещами и со двемя лампадома и оба лики поюще Трисвятое надгробное".
После Трисвятого "входит игумен с Евангелием в царские двери и полагает Евангелие на престол". После утрени "игумен целует образ и братия его" [178].
В позднейших редакциях устава патриарха Иоакима (1681) и окончательной патриарха Адриана (1695), доселе употребляющейся в Русской Церкви, плащаница узаконена. Плащаница по уставу должна выноситься из алтаря с Евангелием на утрени в Великую Субботу после великого славословия: Евангелие полагается на престоле, а плащаница среди храма "на уготованном столе, во образ гроба".
Целование плащаницы бывает после отпуста утрени [179]. Современный устав предполагает возможность и отсутствия плащаницы, когда говорит, что, где нет плащаницы, целуют образ. О выносе плащаницы в [Великую] Пятницу и о хождении с нею в [Великую] Субботу вокруг храма до сих пор в уставе не говорится, а Триодь постная и совсем не упоминает о плащанице [180].
Наша современная богослужебная практика, как очевидно, далеко опередила в развитии обрядов Великого Пятка и Субботы существующий печатный Типикон.
Современный устав Греческой Церкви после его реформы уже в XIX веке подробно описывает обряды, соединенные с выносом плащаницы. Собственно говоря, греческий устав имеет в виду службу патриаршую. В Великую Пятницу по этому уставу за вечерней во время пения стихир стиховных из северных дверей алтаря выходят шесть иереев, облаченных в священнические одежды, неся на главе плащаницу (
τον επιτάφιον); из них архимандрит держит и Святое Евангелие. Впереди идут певцы, примикирий держит подсвечник (το διβάμπολον - слово турецкое), диаконы с лампадами и кадильницами, и так достигают до приготовленного кувуклия. Певцы становятся по порядку.
Диаконы же, кадя, обходят с иереями трижды вокруг кувуклия; потом полагают плащаницу внутри кувуклия. Привратник (о θυρωρός) полагает на плащаницу благовонные цветы. Патриарх, приблизившись, поклоняется плащанице, благословляет христиан и восходит на свое место (εις τον θρόνον).
Тогда привратник подносит ему устроенные благовонные цветы. Потом и святые архиереи, по два поклоняясь плащанице, получают цветы от патриарха, также и церковные власти (οι εκκλησιαστικοι αξιωματικοι). В это время второй лик поет славник, после же славника и получения цветов, "Ныне отпущаеши..." и т.д. до отпуста [181].
На утрени в Великую Субботу во время четвертой песни канона патриарх входит во святой алтарь и облачается во всю архиерейскую одежду вместе со святыми архиереями. После девятой песни выходит патриарх из святого алтаря со святыми архиереями и поет похвалу: "Жизнь во гробе...", кадя плащаницу и весь народ; святые же архиереи поют похвалы по порядку...
Во время пения хвалитных стихир патриарх поклоняется плащанице, благословляет и восходит на свое место; поклоняются по два и святые архиереи. После великого славословия, идя впереди плащаницы, выходим из храма, бывает вход, как обычно. Когда же возвратимся, входит патриарх во святой алтарь с прочими и тотчас возглашает: "Вонмем. Мир всем. Премудрость".
И поется тропарь: "Егда снизшел еси к смерти...". Во время пения кадит кругом святой трапезы, а впереди идет плащаница. Потом "Мироносицам женам...", "Благообразный Иосиф..." и полагают плащаницу на святую трапезу. Канонарх вне читает тропарь, пророчество и Апостол; Святое же Евангелие читается патриархом пред дверями [182].
Относительно всех изложенных особенностей обрядов Великого Пятка и Великой Субботы можно, думается, сказать, что их идейное начало нужно искать в Иерусалиме; там взята мысль об обряде; обряд же развивался в Константинополе. Ближайшим образом из Константинополя обряд занесен был на Русь; дальнейшее же его развитие шло параллельно в Греции и России [183].