Страница 20 из 22
Притом, каким образом опровергается савеллиево мнение, которого держались прискиллиане, тем положением, что Дух Святой исходит и от Сына?
Святые Отцы гораздо прежде опровергли эту ересь, определив, что в Боге три Лица - Отец, Сын и Святой Дух. Но вот ясное обличение заблуждения латинян или их единомысленников касательно этого предмета. Геласий, Папа Римский, живший около 492 года, написал между прочим книгу под заглавием: Codex Sacramentarius, или Книгу о Таинствах, состоящую из трех глав: первая о годовом круге, вторая о днях рождения святых, третья о Господских праздниках и проч.
Эта книга более 900 лет не была известна никому, кроме немногих, потом найдена в 1562 году в одной библиотеке Павлом Петавием, парижским сенатором, и перешла в библиотеку шведской королевы Христины. Первым напечатал и выдал ее в свет Иосиф Мария Томазий в Риме, в 1680 году.
В этом Геласиевом кодексе помещен Символ веры без прибавления. Об этом узнал я из истории британского богослова Вильгельма Каве о церковных писателях, который, говоря о Папе Геласий и его сочинениях, упоминает и об означенном кодексе, коего подлинность и древность, по словам его, доказывается особенно тем, что в нем есть Символ без прибавления: и от Сына, которое явилось в VII веке, а в IX принято Римской Церковью.
Значит, во времена Дамаса, по сказанию Калеки, а по словам Маймбурга - во времена Льва, прибавления еще не было, или не было к тому основательного повода. А без нужды не надобно было изменять и Символ веры, правило и образец Православия. Столь важное и великое дело, каково прибавление или объяснение Символа веры, непременно было бы ясно означено в церковной истории, и было бы сказано, когда, где, по какому случаю и при ком это происходило, но заблуждению свойственно быть неопределенным, неточным и темным, как говорит святой Златоуст.
Обстоятельства этого прибавления не только темны, но и вовсе неизвестны. Дионисий Петавий, латинянин, иезуит и явный враг Восточной Церкви, который всеми силами защищал мнение, что Дух Святой исходит от Отца и Сына, касательно прибавления искренно сознается, во-первых, что все, повествуемое Калекой, Иосифом и другими, смешно, во-вторых, тщательно исследовав, кто сделал это прибавление, где, когда и по какому случаю, и не нашедши ничего, выводит из свидетельства многих такое заключение, что место, время, случай и виновник прибавления доселе неизвестны.
На Флорентийском Соборе западные на вопрос об этом прибавлении уклончиво отвечали, что сделали это они, а Марк Ефесский заметил, что им бы следовало и отбросить его, потому что оно производит великий соблазн в Церкви. Итак, мы по всей справедливости можем обвинять латинян в том, что они без всякой нужды изменили Символ веры, который, по словам святого Кирилла Александрийского, никоим образом не должен быть изменяем, и если в нем нет никакого недостатка для того, чтоб быть правилом и образцом, как говорит Василий Великий, то не допускает никакой прибавки для его исправления.
Всякий здравомыслящий и не любящий пустых словопрений о вере должен согласиться, что если Символ веры, переданный апостолами и согласно с ними изложенный богоносными Отцами на Вселенских Соборах, есть, как мы сказали выше, правило и образец веры, то, во-первых, по этому правилу и образцу должны быть изъясняемы все те изречения Святого Писания, которые не совсем ясны и требуют объяснения.
Например, мы, восточные, для доказательства того, что Дух Святой исходит от одного Отца, приводим различные евангельские изречения, которые латиняне называют неясными, так как в них не говорится прямо, что Дух Святой исходит от одного Отца, а просто от Отца. Таково следующее место: егда же приидет Утешитель, Егоже Аз послю вам от Отца, Дух истины, Иже от Отца исходит и прочее (Ин. 15:26).
Также и западные, желая доказать исхождение Святого Духа от Отца и от Сына, приводят такие изречения, в которых прямо не говорится этого, так, например, упомянутое место: егда же придет Утешитель, Егоже Аз послю вам. Также: от Моего пришлет и возвестит вам. (Ин. 16:14) Дуну и глагола им: приимите Дух Свят. (Ин. 20:22) Из этих мест, говорим мы со своей стороны, видно, что Дух Святой даруется и посылается от Сына, но это послание есть временное и состоит в сообщении и раздаянии даров Святого Духа Сыном, но из них отнюдь не видно, чтобы Он исходил от Сына, что составляет, как говорит Василий Великий, характеристическое свойство ипостаси Святого Духа.
Таким образом, евангельские изречения, приводимые с той и другой стороны, неясны и требуют объяснения, и поэтому противные стороны сами собою никак не могут согласиться. Кто же тот богодухновенный судья и непогрешимый истолкователь, который мог бы объяснить сокровенный смысл этих неясных изречений? Святая Церковь, которой представителем служит Вселенский Собор.
Но II Вселенский Собор и Поместные Соборы, о коих мы упомянули, также Лев III, Папа (который, по мнению латинян, не может заблуждаться, когда определяет что-нибудь касательно веры), принимали Символ веры без прибавления: и от Сына, и осудили это прибавление. Значит, Церковь издревле и с самого начала своего - евангельские изречения понимает так, что Дух Святой первоначально и вечно исходит только от Отца, а не и от Сына.
Таким образом, упомянутые изречения надобно понимать приспособительно к Символу, как правилу (веры). И так как в Символе не говорится, что Дух Святый исходит и от Сына, то согласный с этим смысл заключается и в означенных изречениях.
То же самое надобно сказать и об изречениях святых Отцев, как восточных, так и западных, то есть что они должны согласовываться с Символом, потому что Символ веры есть кафолическое учение святых Отцев, собравшихся на Соборе, где они не могут ошибаться, потому что не они тогда говорят, а Дух Бога и Отца. Изречения святых Отцев в отдельности есть частное учение людей.
Но чтобы частное учение было истинно, оно должно согласовываться с кафолическим выражением истины, каков и есть Символ веры.
В Символе веры мы исповедуем, что Дух Святый исходит от Отца, а не от Сына, следовательно в таком смысле мы должны принимать и изречения Отцев. Итак, мы, которые веруем по древнему определению Кафолической Церкви, отнюдь не заслуживаем осуждения, потому что мы ни в одной йоте не изменили святого Символа, то есть правила веры, которое не должно быть изменяемо без нужды, и которое не допускает никакой прибавки для его исправления.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ О третьем предмете несогласия, или об опресноках
При совершении бескровного Таинства Божественной Евхаристии западные употребляют пресный хлеб, а мы - восточные - квасной: в этом и состоит третий предмет несогласия. Впрочем, и латинские схоластические богословы утверждают, что это великое и страшное Таинство может быть совершаемо равно на пресном и квасном хлебе и что священник восточный грешит, если совершает Евхаристию на опресноках, и латинский также грешит, когда священнодействует на хлебе квасном, потому что всякий священник должен следовать правилам своей Церкви.
Итак, поелику это Таинство, как соглашаются и латиняне, одинаково может быть совершаемо на опресноках и хлебе квасном, то, не вдаваясь в обыкновенные и пересказанные другими словопрения о том, квасной или пресный хлеб употребил Иисус Христос при установлении бескровного Таинства, и не излагая умозаключений и свидетельств святых Отцев, мы исследуем только, каково древнее и первоначальное предание об этом предмете, дабы нам знать, какой справедливее и приличнее употреблять хлеб в Таинстве, пресный или квасной?
Тот не ошибается, кто следует преданию Церкви, и никто не может изменить предания Церкви, не подвергаясь великой опасности. "Кто может, - говорит святой Епифаний, - нарушить заповедь матери или закон отца? Соломон говорит: слыши, сыне, наказание отца твоего, и не отрини заветов матери твоея (Притч. 1:8), показывая этим, что Отец, то есть Бог, единородный Сын и Дух Святый, учил письменно и неписьменно, а мать наша Церковь имеет у себя неизменные заповеди, которые не должны быть нарушаемы".
Василий Великий о письменных узаконениях пишет к Амфилохию следующее: "Из соблюденных в Церкви догматов и проповеданий некоторые мы имеем от письменного наставления, а некоторые прияли от апостольского предания по преемству в тайне, те и другие имеют одну и ту же силу для благочестия". Древнее и давнее, по свойству своему, почтеннее нового и недавнего, потому что древнее ближе к древним Отцам, которые были святы и по жизни и по учению.